Как-то так.

Спал я с Нарой еще до того, как она стала женой моего друга. Учились мы в одном университете, и частенько тусили вместе, еще чаще она отсасывала мне в какой-нибудь пустой аудитории или кабинке мужского туалета. Она была очень хороша собой в те годы, худенькая, высокая брюнетка, с очень аппетитными круглыми формами попы и грудей. К тому же маньячелой развратницей, которой я часто платил символическую сумму в два маната после секса, так как ей очень нравилось чувствовать себя дешевой шлюхой. Продолжалось наше сексуальное безумие больше двух лет, конечно ни о каких чувствах речи не было, нам просто было хорошо в постели, только и всего. Друг другу мы не мешали, не вмешивались в личную жизнь, просто тупо трахались. Как-то она мне сообщила, что уже совсем скоро собирается выходить замуж за какого-то слабака и надеется, что я не перестану ее трахать даже после замужества, ну и я как бы был не против, ведь как же прекрасно иметь чью-то жену, кончать в нее, а если и повезет, чтобы этот куколд отлизать наполненную киску. К моему удивлению и сожалению женихом моей любовницы оказался мой лучший друг, один из самых близких людей. Другом, как оказалось, я был хреновым, ибо не знал даже невесту своего лучшего друга, а он девченку, которую я шпилил. Ну просто никогда не были у нас разговоров про сексуальную жизнь, я даже одно время подозревал, что ему девочки не нравятся, поэтому на эту тему даже не говорил с ним. И узнал я это в день свадьбы. Огромное торжество, пол тысячи гостей, все на высоком уровне. Я, конечно, в шоке, она ведет себя как ни в чем небывало, а друг просто счастлив. Хотелось было подойти и рассказать все этому чудику, образумить, предупредить, что мои не самые тонкие шестнадцать сантиметров просто исчезают в ее вагине, не касаясь стенок этого ведерка, но к счастью не сделал этого, было уже поздно. Конечно, больше я ее не трахал, но чувство вины не отпускает до сих пор. Часто встречаемся с другом, бываю у них дома, она даже намекала мне не раз, что готова в любой момент раздвинуть ножки, но я ясно дал понять, что больше мой поршень не окажется в ее цилиндре. Прости, друг.