У стыда нет дома, ч. 1
Мастурбация вне дома, это процесс весьма холодный, а не горячий, как думают многие.
Горячее возбуждение возможно только в замкнутом пространстве, в уюте, где ты даёшь себе волю, где удовлетворение приходит само по себе. На улице же ты ставишь себе конкретные цели, чтобы достигнуть удовлетворения. Выбрать нелюдное место, но всё же то, где могут проходить глаза, краем тебя задевающие. Раздеться догола там, где есть обзор, контроль над местами, где могут появиться люди. Складывать снятые вещи аккуратно, чтобы при опасности быстро их взять и уйти. Ещё лучше иметь шанс быстро их надеть обратно. Держаться подальше от мест с детьми. Привыкнуть к обстановке, почувствовать себя в безопасности. Сделать своё тело не социальным, а эротическим – потрогать себя за попу, за шею, потрогать чувствительные, щекотливые места. Может иногда закрывая глаза, может иногда отворачиваясь от места, откуда тебя могут заметить, достигнуть оргазма. Единственный теплый момент посреди холодного, рассудочного планирования, постоянных мук выбора места.
Словно разработка грандиозного, выверенного до миллиметра преступления, планирование неявного эксгибиционизма имеет свой неповторимый шарм. Преступление обещает значимую награду лишь в самом конце, и многим кажется, что ровно так же обстоит дело с публичной мастурбацией, с оргазмом. Это заблуждение.
Когда я трогал себя на лестничном пролёте в подъезде, я услышал, как кто-то подымается на лифте с первого этажа. Из-за громкого шума шахты не было точно ясно, где лифт остановится – он мог приехать и на мой этаж, где я стою полностью голым. Сначала мне стало страшно и стыдно, но затем возникло ощущение телесной целостности, ненарушенности. Что я, моё тело, имею здесь место, и этому ничто не противоречит. Именно в этот момент я ярко кончил.
Награда преступления вовсе не оргазм, а это самое чувство. Превращение стыда, изначально публичного, в чувство личное, в интимную телесную целостность. Награда это внезапная холодность к стыду, это то, что предшествует горячему извержению.
Горячее возбуждение возможно только в замкнутом пространстве, в уюте, где ты даёшь себе волю, где удовлетворение приходит само по себе. На улице же ты ставишь себе конкретные цели, чтобы достигнуть удовлетворения. Выбрать нелюдное место, но всё же то, где могут проходить глаза, краем тебя задевающие. Раздеться догола там, где есть обзор, контроль над местами, где могут появиться люди. Складывать снятые вещи аккуратно, чтобы при опасности быстро их взять и уйти. Ещё лучше иметь шанс быстро их надеть обратно. Держаться подальше от мест с детьми. Привыкнуть к обстановке, почувствовать себя в безопасности. Сделать своё тело не социальным, а эротическим – потрогать себя за попу, за шею, потрогать чувствительные, щекотливые места. Может иногда закрывая глаза, может иногда отворачиваясь от места, откуда тебя могут заметить, достигнуть оргазма. Единственный теплый момент посреди холодного, рассудочного планирования, постоянных мук выбора места.
Словно разработка грандиозного, выверенного до миллиметра преступления, планирование неявного эксгибиционизма имеет свой неповторимый шарм. Преступление обещает значимую награду лишь в самом конце, и многим кажется, что ровно так же обстоит дело с публичной мастурбацией, с оргазмом. Это заблуждение.
Когда я трогал себя на лестничном пролёте в подъезде, я услышал, как кто-то подымается на лифте с первого этажа. Из-за громкого шума шахты не было точно ясно, где лифт остановится – он мог приехать и на мой этаж, где я стою полностью голым. Сначала мне стало страшно и стыдно, но затем возникло ощущение телесной целостности, ненарушенности. Что я, моё тело, имею здесь место, и этому ничто не противоречит. Именно в этот момент я ярко кончил.
Награда преступления вовсе не оргазм, а это самое чувство. Превращение стыда, изначально публичного, в чувство личное, в интимную телесную целостность. Награда это внезапная холодность к стыду, это то, что предшествует горячему извержению.
2年前
