Тень двора

Мы жили в одном дворе. Сначала этот гопник, года на два старше, местный задира, меня вообще не трогал. Я, худой, в очках, ходил тихо, старался не отсвечивать, учился на первом курсе и не гулял по улицам. В душе-то я был нежным, мечтал об образе, платьях, о том, чтоб быть собой - трансвеститом, хоть никто и не знал. Но потом он ко мне прицепился. Подошёл как- то: "Э, есть деньги!" Я промямлил, что ничего нет, а он толкнул меня - я чуть не упал, сердце заколотилось. Иногда он специально плечом задевал, смеялся, когда я спотыкался, а я только молчал, боялся, впадал в ступор и что-то мямлил. В очередной раз он с друзьями увидел мои узкие джинсы и выдал: "Чё, в бабских джинсах таскаешься? Мужик вообще?" - и дал подзатыльник. Я отошёл, а в душе подумал: "Если б ты знал, как близко угадал".
После того случая я лежала дома и думала: почему он так ко мне привязался? Чем вызван этот интерес? И тут мне пришла мысль - а вдруг он сам, этот гопник, не осознаёт, что его тянет к моей субтильности, к моей женственности? Может, он и сам не понимает, что скрыто за его насмешками.
У меня уже были кое-какие вещи: парик, немного косметики, нижнее белье, платье, спрятанное в шкафу. И я подумала - а что, если соблазнить его? Раскрыть эту мою сторону и посмотреть, что будет. Вдруг это его запутает или даже остановит? А через пару дней он снова ко мне прицепился. Увидел мой телефон, выхватил его: "О, нормальная труба, забираю пока!" Я пыталась возразить, но он только отмахнулся и сунул мне свой старый, потёртый: "На, держи мой, пока не верну". Два дня я ходила с его телефоном, а внутри всё кипело - и страх, и странное предвкушение." Потом я решилась: набрала ему смс с его старого телефона: "Верни мой телефон, пожалуйста". Он ответил быстро: "Скоро зайду, выходи в подъезд"."
"Я стояла у стены, дрожа от волнения. Он зашёл, увидел меня - и застыл. Глаза расширились, он явно опешил. "Ты чё, это что за херня?" - выдал он, пытаясь осмыслить. Я, стараясь говорить спокойно, ответила: "Роль репетирую, для студенческого театра". Он скривился в глумливой ухмылке: "Чё, шлюху, что ль, играешь?" - спросил с издёвкой. Я кивнула: "Ну, типа того, персонаж такой". Его взгляд прошёлся по мне, задержался на ногах, на платье - и я уловила в нём сексуальный интерес, хоть он и прикрыл его грубостью: "Да ты прям вжилась, чё дальше-то, станцуешь?" Я пожала плечами: "Может, если роль потребует". Он хмыкнул, но смотрел уже не так нагло, а с каким-то странным любопытством. Я занервничала ещё сильнее и сказала: "Слушай, зайди ко мне, а то вдруг кто увидит, не хочу, чтоб слухи пошли". Он удивился: "Чё, прям домой зовёшь?" Я кивнула: "Да, только никому не говори, ладно? Это просто для роли, мне лишний шум не нужен". Он пожал плечами: "Ладно, молчу, веди давай", - и пошёл за мной, всё ещё косясь с интересом."
Мы зашли ко мне. Я закрыла дверь, сердце колотилось, но внутри я ликовала - каким-то чутьём я угадала его натуру. Его грубость, эта сексуальная агрессия, которую он сам, может, и не осознавал, - я поняла, что её можно смягчить, взять под контроль, может, своим ртом или жопой. Да и мне самой давно хотелось секса, а тут такой шанс. Он стоял посреди комнаты, оглядывался: "Ну чё, где твой театр?" Я улыбнулась, подошла ближе, чувствуя, как возбуждение нарастает. "Сейчас покажу", - сказала я тихо и опустилась на колени перед ним. Он опешил: "Ты чё творишь?" - но голос уже дрогнул. Я подняла глаза, медленно расстегнула его джинсы: "Расслабься, это тоже часть роли", - соврала я, а сама уже взяла его в руку, потом в рот, чувствуя, как он напрягся, но не оттолкнул.
Теперь он был в моей власти. Я сосала неумело, опыта почти не было, но старалась - то слишком быстро, то неловко задевала зубами. Он сначала хмыкнул: "Чё, первый раз, что ли?" - но вскоре замолчал, только дыхание стало тяжелее. У него встал, твёрдый и горячий, и я поняла, что он уже не думает ни о каком театре, а просто поддаётся. Его рука легла мне на затылок, слегка надавливая, и я почувствовала, что полностью его зацепила.
Я сосала, а он начал говорить - грубо, с напором, будто хотел вернуть себе контроль. "Давай, работай лучше, чё ты как сонная?" - бросил он, голос хриплый, но с той же глумливой ноткой. Потом продолжил: "Вот так, бери глубже, шлюшка театральная". Его словесная доминация только подливала масла в огонь - я дрожала от возбуждения, слушая, как он пытается командовать, хотя уже сам еле сдерживался. "Ну ты даёшь, кто б подумал, что ты такая", - простонал он, и я поняла, что он уже на грани, а его слова - просто способ не потерять лицо.
Я вдруг остановилась, отстранилась, чувствуя, как всё во мне горит. Подняла подол платья и стала снимать трусики - они упали на пол, а у меня уже стоял член, маленький, но твёрдый от дикого возбуждения. Я начала дрочить себе, глядя на него снизу вверх. Он уставился, сначала молча, а потом выдал грубо: "Ты чё, это что ещё за хуйня у тебя там?" - и тут же добавил: "Давай, не отвлекайся, соси дальше, раз начала!" Его тон был резким, требовательным, но в глазах мелькнуло что-то вроде извращённого интереса.
Я снова взяла его в рот, уже увереннее, чувствуя, как он напрягается ещё сильнее. Он схватил меня за волосы, задвигался быстрее, бормоча: "Вот так, давай, не фиг тормозить". И вдруг он застонал, резко прижал мою голову - и спустил мне в рот. Горячая струя ударила в горло, я чуть не поперхнулась, но проглотила, стараясь не показать неловкости. Он отпустил меня, откинулся назад, тяжело дыша. Напряжение с него спало, и он стал неожиданно расслабленным, почти благодушным. Посмотрел на меня сверху вниз, ухмыльнулся: "Ну ты реально даёшь, прям актриса". В его голосе даже прозвучал какой-то грубоватый комплимент, будто он впечатлился.
Я вытерла губы, подняла на него глаза и вдруг начала умоляюще просить: "Слушай, пожалуйста, никому не рассказывай об этом, ладно? Я серьёзно, мне это не надо". Мой голос дрожал, я специально делала вид, что мне страшно, хотя в глубине души понимала - он и сам не побежит трепаться. Но эта мольба будто разбудила в нём доминацию. Он выпрямился, посмотрел на меня сверху вниз: "Чё, боишься, что ли? Не ссы, никому не скажу, но ты мне теперь должна будешь". Его тон стал твёрже, он явно наслаждался этой властью, а я только кивнула, играя свою роль.