Надежда Михаайловна и мама
НАДЕЖДА МИХАЙЛОВНА
С Людмилой мы познакомились при благоприятном стечении обстоятельств. Стали встречаться. Наша дружба крепла день ото дня, и в дальнейшем, как это нередко бывает, постепенно переросла в настоящую любовь. Вскоре я был приглашён к ней на ужин, где в домашней уютной обстановке крупногабаритной просторной квартиры, познакомился с её мамой.
Надежда Михайловна, так звали маму Людмилы, была полновластной хозяйкой в доме и не терпела никаких возражений. Она говорила зычным голосом и командовала, как капитан на борту корабля. Ей было далеко за шестьдесят, но она всё ещё не сдавалась наступающей старости и пыталась обмануть свой возраст, хотя с каждым годом ей это удавалось делать всё труднее. Рано овдовевшая после смерти мужа, она так и не вышла повторно замуж, и это внутреннее одиночество оставляло свой отпечаток на манерах поведения и чертах её характера. Излишняя полнота, свойственная женщинам этого возраста, придавала её внешности внушительный и величественный вид…
Но это был всего лишь вид… Во время нашего знакомственного рукопожатия я как-то сразу почувствовал всю слабость этой, казалось, сильной духом женщины. Её тёплая рука, оказавшись в моей, стала вдруг трепетной и податливой, а когда встретились наши взгляды, я заметил искорки вожделения в её глазах и почувствовал, насколько страстно она пылает своей, ещё до конца нерастраченной любовью. Мои предположения оказались безошибочными.
Наше общение с Надеждой Михайловной завуалированно подчёркивало её неподдельный интерес ко мне как к мужчине и определяло дальнейшие отношения, в которых я так же не был безучастным. Оценивающим и пытливым взглядом, украдкой, я рассматривал маму Людмилы, замечая в ней то, что меня привлекало и сексуально возбуждало. Меня интересовало в этой женщине всё до мельчайших подробностей, её бельё, запах, тембр голоса, и вскоре я поймал себя на мысли, что хочу ебать эту миловидную, пожилую толстуху. Меня не пугала ни огромная разница в возрасте, составляющая почти тридцать восемь лет, ни то, что в случае нашей свадьбы с Людмилой, а это входило в ближайшие планы, Надежда Михайловна по праву будет считаться моей тёщей… Эта мысль окончательно засела у меня в голове, требуя своего воплощения, и я стал искать пути к её реализации.
Как выяснилось позже, Людмила чутко уловила эту, казалось бы, совершенно не видимую для посторонних глаз мою взаимосвязь с её мамой, и решила не мешать, а с интересом понаблюдать, что будет дальше. Она стала полноправной участницей этой любовной интриги, но ни я, ни Надежда Михайловна ничего не знали об этом.
Однажды, когда в очередной раз я пришёл к Людмиле, её самой не оказалось дома, а дверь открыла её мама. Она сказала, что Люда будет часа через три, что она предупредила её о моём приходе и очень просила меня её подождать. На ярко напомаженных губах Надежды Михайловны играла приветливая улыбка, а пристальный и, как мне показалось, похотливый взгляд пронизывал насквозь. Я охотно согласился, и она провела меня в комнату.
Уже с порога я заметил значительные перемены во внешности Надежды Михайловны. Это была не та женщина, которую я видел раньше. Сейчас она была по-особому обольстительна и привлекательна. Вместо привычного домашнего халата на ней было красивое облегающее платье, великолепно подчёркивающее аппетитные формы её тела. Её полные ноги были обтянуты прозрачным капроном. Волосы на голове были уложены в красивую причёску. От неё исходил тонкий, едва уловимый аромат дорогих духов…
По облику, взгляду, дыханию Надежды Михайловны и ещё не знаю по чему я уловил, что между нами должно что-то произойти, и в душе страстно желал этого. При одной только мысли, что мы в доме одни, я ощутил лёгкое возбуждение. Надежда Михайловна показалась мне ещё более одинокой и вместе с тем близкой и доступной, нестерпимо захотелось обнять её, прижать к себе, приласкать, и… При таких мыслях моё возбуждение усилилось, отчего хуй предательски воспрял, сильно натянув штанину, и, как я ни пытался скрыть этот факт от взгляда опытной женщины, она всё же заметила моё волнение и взяла инициативу в свои руки. Она усадила меня на диван и села со мной рядом.
- Пока Люды нет дома, у нас есть немного времени, - полушёпотом проговорила она и придвинулась ко мне ещё ближе, почти вплотную.
Я почувствовал жар, исходящий от её тела. Моя неуверенность тут же улетучилась прочь. Обхватив руками, я прижал Надежду Михайловну к себе, наши взгляды встретились, а губы слились в жарком, продолжительном поцелуе. Мой язык проник в её рот и нежно коснулся её языка, а руки стали мять её большие полные титьки. Надежда Михайловна вздрагивала от каждого моего прикосновения. Было заметно, что она сильно возбудилась. Подтверждением этому являлось учащённое прерывистое дыхание, высоко вздымающее холмы её грудей, лёгкая дрожь, прокатывающаяся по её разгорячённому телу и блаженство, отражающееся на её раскрасневшемся лице.
- Как мне хорошо!- страстно шептала она. - У меня давно не было мужчины, и я очень сильно соскучилась по мужской ласке…
Она взяла мою руку и положила на свои ноги.
- Поласкай меня здесь…
Я нежно стал гладить её мягкие тёплые коленки, после чего скользнул рукой выше, забираясь под подол платья. Надежда Михайловна не противилась, она широко раздвинула свои толстые ляжки, открывая доступ к промежности. Моя рука скользнула вглубь, и я почувствовал, насколько горячо и сыро было у неё между ног. Через влажную ткань шёлковых трусов я стал гладить её мягкую, толстую пизду. Моё собственное возбуждение достигло апогея. Предельно напряжённый хуй едва не рвал брюки по швам и просился наружу.
- Сними с меня платье, – задыхаясь, прошептала Надежда Михайловна.
Она привстала, и я, подхватив подол платья, потянул его вверх, через голову, стащил его и отбросил на кресло, стоявшее рядом. С нескрываемым изумлением я увидел, насколько соблазнительной она была в нижнем белье.
Сквозь белый полупрозрачный лифчик, туго обтягивающий её большие титьки, просвечивали крупные, с большими ореолами, коричневые соски, белые шёлковые трусы плотно облегали живот, толстый лобок, покатые бёдра и широкую массивную жопу, под трусами был надет широкий бежевый пояс, отделанный кружевами, к которому на широких резинках крепились капроновые чулки. Края чулок врезались в белые толстые ляжки Надежды Михайловны. Несмотря на почтенный возраст, у неё было холёное женственное тело. Взглянув на выпирающий под трусами выпуклый лобок, я заметил, как в нижней части её трусы становятся мокрыми, и это мокрое пятно продолжало увеличиваться. Не было никаких сомнений, что она протекла… Более того, заметный выступ в определённом месте подчёркивал её внушительный, чрезмерно развитый клитор. Это было настоящим открытием, и я испытал непреодолимое желание до изнеможения в устах вылизать этот отросток и испить тёплый сок, вытекающий из её могучей пизды.
Присев на корточки, я приблизил лицо к её промежности и тут же почувствовал терпкий дурманящий запах возбуждённой женщины. Он обволакивал и увлекал в мир неизведанных фантазий. Широко раздувавшимися ноздрями я стал жадно вдыхать его.
Надежда Михайловна полулегла на диван и широко раздвинула ноги, позволяя мне нюхать себя. Видимо, ей тоже это доставляло не меньшее удовольствие. Она неотрывно смотрела, как я нюхал у неё между ног, словно возбуждённый кобель обнюхивал истекающую любовными соками суку.
- О, я вижу, тебе очень нравится нюхать мои грязные трусы… – с придыханием проговорила Надежда Михайловна. - Подожди, сейчас я сниму их…
Она сексуально выгнулась, стягивая и протаскивая трусы по ногам, а я в какое-то мгновение случайно перевёл свой взгляд на дверной проём и застыл от неожиданности. В дверях, опираясь на дверной косяк, стояла Людмила. Она молча смотрела на всё, что происходило в комнате.
- Ну, всё, - подумал я. - Сейчас будет такое…
В этот момент я был готов провалиться сквозь землю, но, к моему величайшему удивлению, никакого взрыва не произошло, напротив, на лице Людмилы, как мне показалось, я увидел любопытство и возбуждение. Более того, всем своим видом она показывала, чтобы я продолжал, не обращая внимания на её присутствие.
Между тем Надежда Михайловна сняла с себя трусы и протянула их мне.
- На, нюхай!!! – она располагалась к двери спиной, поэтому не могла видеть и не догадывалась о присутствии дочери, что та наблюдает за нами.
В полном замешательстве я вопросительно посмотрел на Людмилу, с немым вопросом ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ и, заметив на её лице выражение одобрения, окончательно осмелел.
- Ну, что ты застыл, нюхай же… - голос Надежды Михайловны вывел меня из оцепенения. - А я посмотрю… Я слышала об этом и давно мечтаю увидеть, как мужчина нюхает мои ссаные трусы, но попадались, видимо, не те мужчины, не гурманы, которым не дано понять, что женщина, по сути, не только объект удовлетворения низменных страстей и желаний, а нечто большее. Но в тебе, я вижу, присутствует изысканный эротический вкус, не сомневаюсь, что есть и опыт, и ты знаешь толк во всех этих тонкостях…
С воодушевлением я взял трусы Надежды Михайловны, плотно прижал к лицу, ощутив влагу и душный аромат, затем вывернул их наизнанку и стал нюхать нижнюю часть трусов, непосредственно контактирующую с пиздой блядовитой женщины. В этом месте запах был более пикантным и насыщенным. Моча, смазка и влагалищные выделения, густо смешивались, создавая букет, от которого у меня возникло лёгкое головокружение.
Надежда Михайловна внимательно смотрела за моими действиями, и это её сильно возбудило.
- Я вижу, ты очень сексуальный, - трепетно проговорила она. - Это хорошо, и теперь я хочу, чтобы ты с таким же необузданным желанием понюхал у меня здесь.
Она показала пальцем на свою промежность.
- А потом тщательно вылизал своим горячим языком мои сладкие дырочки, пизды и жопы.
С этими словами она улеглась поудобней и широко раскинула ноги.
Вид роскошной пизды Надежды Михайловны был впечатляющим. Бросились в глаза густые заросли волос, покрывающих весь орган. Среди этой гущи просматривалась зияющая половая щель. Толстые половые губы, развалившись от возбуждения в стороны, образовывали её, а между ними вырисовывались внушительные складки малых половых губ и клитор. Как я безошибочно определил ранее, клитор у Надежды Михайловны был довольно длинным, около четырёх сантиметров в длину, и, вывалившись из кожных складок наружу, напоминал маленький хуёк. Чуть ниже зияла дыра разбуженной пизды. Всё это было влажным и блестело от смазки. Густые волосы слиплись от этой мокроты, и на них были видны капельки белой, мутной жидкости.
У меня потекли слюнки от предвкушения того, что сейчас я буду нюхать и лизать эту могучую, толстую, лохматую и сырую пиздищу.
Но прежде я снова посмотрел на Людмилу и увидел, что и она уже не стояла безучастно, как некоторое время спустя. Задрав подол юбки, она расставила ноги и, глубоко засунув одну руку в свои трусики, копошилась там. Её нежные полные ляжки мелко вздрагивали, а другой рукой она гладила и мяла свои титьки. Её лицо раскраснелось, она дышала раскрытым ртом и наслаждалась вместе с нами. Такое зрелище привело меня в полный восторг и вдохновило ещё больше. Теперь я хотел доставить удовольствие сразу обеим женщинам.
Я приблизил лицо к распахнутой промежности Надежды Михайловны и глубоко вдохнул, потом ещё и ещё…, обнюхивая каждую складочку пизды, я не мог надышаться этим обалденным ароматом. Надежда Михайловна пальцами широко раздвинула толстые складки половых губ, и тут я не удержался и припал ртом к налившейся кровью мякоти. Женщина вздрогнула и застонала. Слизав с волос обилие влаги, мой язык устремился в жаркую, мокрую расщелину. С закружившейся головой я бросился в омут наслаждений. Я лизал распухшую пиздищу Надежды Михайловны, как одержимый, иногда бросал взгляд на Людмилу, и, замечая, с каким наслаждением она мастурбирует, снова припадал к пизде и ещё жарче лизал её.
Надежда Михайловна трепетно задрожала, когда я, захватив ртом возбуждённый клитор, стал сосать и кусать его.
- О … о … о, какое блаженство, - услышал я её восторженный стон. - Соси его, соси… О… о… о... кусай… ещё… ещё…, а теперь лижи дырку влагалища…
Я тут же поспешно выполнил её пожелание, и мой язык накрыл заветную дырку.
- О, какой у тебя чудесный язычок!!! – задыхаясь, воскликнула Надежда Михайловна. - Суй его глубже…давай, ещё глубже… О, да, вот так… хорошо!!!
До боли в губах и языке, я старался как можно глубже проникнуть в недра её горячей пизды, желая доставить удовольствие не только Надежде Михайловне, но и Людмиле, которая, уже спустив трусы до колен, дрожащими руками беспощадно терзала свою взбесившуюся, жаждущую разрядки плоть.
- Теперь лижи мне жопу, – громко простонала Надежда Михайловна. - Слышишь, жопу лижи…
С этими словами она подняла ноги, прижала колени к груди и руками раздвинула свои массивные ягодицы. Моему взору открылись выпуклые шоколадные складки её рыхлого ануса. Припав к нему ртом, я ощутил специфический привкус горчинки, но вскоре и он показался мне не менее приятным, чем вкус пизды. Я целовал и облизывал его, проникая языком как можно глубже, в его глубины. Анальный вход не был настолько узким и тесным, насколько можно было предположить, поэтому мой язык свободно проваливался в него так же глубоко, как и в пизду.
Войдя во вкус, я стал облизывать не только дырку ануса, но и всю массивную жопу Надежды Михайловны. Облизывал её огромные толстые ягодицы, скользил языком в глубокой ложбине между ними.
- Обожаю, когда мне лижут жопу!!! - простонала она удовлетворённо. - Да… да… вот так… отлично!!!
Всё это время я едва сдерживал накал своих страстей, но теперь почувствовал, что не могу, и, решив не мучить себя, расстегнул брюки, и, вытащив из заточения моего страдальца, стал яростно дрочить его.
- Хочу смотреть, как ты дрочишь, - тут же заявила Надежда Михайловна.
Мне пришлось встать и занять положение, удобное для её обзора. Она же осталась лежать, не меняя положения, и с воодушевлением смотрела за моими действиями.
- О, какой большой и толстый хуй!!! – воскликнула она.
Я неторопливо скользил рукой по всей длине упругого ствола, позволяя Надежде Михайловне наслаждаться увиденным. Круговыми движениями руки ласкал распухшую багровую залупу, а пальцами другой руки мял отяжелевшие яйца. Поза Надежды Михайловны, вид её развалившейся пизды и жопы, придавали мне ещё больше приятных ощущений. В какое-то мгновение я заметил, что Людмила как зачарованная смотрит на мой вздыбившийся хуй, явно испытывая желание сближения, мне и самому до ломоты в яйцах захотелось выебать её, но в данный момент это исключалось, и всё, что я мог сейчас сделать, это только выебать её маму. Надежда Михайловна вдруг вспыхнула таким же желанием.
- Всё, не могу больше… - простонала она. - Возьми меня…
Пристроившись, я бесцеремонно и напористо вонзил упругий хуй ей в пизду. Надежда Михайловна застонала от удовольствия. Сделав несколько быстрых, глубоких ударов, я вынул хуй из влагалища и с таким же диким напором резко засадил его ей в жопу. Хуй свободно и беспрепятственно вошёл в эту хорошо разработанную дыру. Надежда Михайловна вздрогнула и громко вскрикнула, скорее от неожиданности, чем от боли, но я не сбавил темпа и как отбойным молотком стал долбить её, загоняя свою ядрёную дубину до самых яиц.
Надежда Михайловна зажмурила глаза и громко вскрикивала и стонала при каждом глубоком ударе, и это были почти не прекращающиеся крики и стоны. Я посмотрел на Людмилу, наши взгляды встретились, и на её лице я увидел выражение одобрения. Более того, она тихо приблизилась к нам, оставаясь всё так же не замеченной для матери, и с более близкого расстояния стала смотреть, как я ебу её в жопу. Я выкладывался сполна. Получив колоссальное удовлетворение от увиденного, Людмила вернулась на место.
Решив дать жопе Надежды Михайловны небольшую передышку, я вынул из неё хуй и сунул его в пизду. Надежда Михайловна шумно задышала, переводя дыхание, но это длилось не долго, и я снова поменял дыры. Хуй снова заскользил в её горячей жопе. Желая добавить новых ощущений, я решил сделать ей фистинг. Сжав пальцы правой руки в кулак, я вставил его ей в пизду. Теперь обе её дыры были заполнены, в пизде находилась моя рука, а в жопе хуй. Сжимая кулак, я стал делать им движения, в то же время синхронно долбил хуем её жопу. Кулак и хуй, словно два мощных поршня, одновременно двигались в ней. Кулак создавал в пизде вакуум, отчего разгорячённая матка выворачивалась вслед за его возвратными движениями. Надежда Михайловна, прикусив губы, протяжно выла от такого напора. Весь этот процесс ещё больше заводил меня, и мой хуй сделался ещё твёрже и толще… В какой-то момент я почувствовал, как пизда Надежды Михайловны стала сжиматься и пульсировать, а тело напряглось, и я увеличил темп движений. Я полностью стал вытаскивать кулак из её развороченной пиздищи и снова вонзал его в неё до самого дна, трамбуя матку. Надежда Михайловна упруго выгнулась всем телом, громко закричала, и её потряс сокрушительный оргазм. Она расслабленно откинулась на диван. Её лицо и тело покрылось крупными каплями пота. Она всё ещё продолжала ритмично вздрагивать, переживая нахлынувшие на неё сладострастные ощущения.
Переведя дыхание, она удовлетворённо посмотрела на мой хуй, который, не утратив упругости, торчал, как палка.
- Я хочу, чтобы ты тоже кончил, - сказала Надежда Михайловна.
Она привстала, уселась удобнее и ртом накрыла мой пылающий хуй. Её язык трепетно ласкал залупу, а руки мяли яйца. Широко открыв рот, она вдруг заглотила хуй до самого основания, и у меня перехватило дыхание, когда хуй достал до самой гортани. Обхватив её голову, я прижал её к себе. Несколько томительных мгновений я ощущал тепло её рта, губ и языка, и, когда она стала медленно выпускать хуй наружу, я не смог сдержать стон. Но потом тепло вновь стало возвращаться, и я стал двигаться навстречу. Широко открытым ртом Надежда Михайловна принимала мой вздыбленный хуй до самых яиц и одновременно с этим руками ласкала мои яйца. Моё возбуждение усилилось, тогда она почти полностью выпустила хуй изо рта, кроме напряжённой вздрагивающей залупы. Усиленно стала лизать и сосать её. Затем быстрыми и резкими движениями головы и рта стала снова заглатывать мой ствол, и меня пронзило фантастическое извержение. Вибрирующий хуй взорвался в глубине её рта мощным выбросом малофьи. Она текла бурным потоком, заполняя всё пространство глубокой глотки, и Надежда Михайловна жадно глотала её, не пролив мимо рта ни одной капли. Выпустив хуй изо рта, она благодарно покрыла багровую залупу мелкими поцелуями. Её сердце учащённо билось.
Взяв Надежду Михайловну за подбородок, я нежно поцеловал её и посмотрел в глаза… Они были тёмными и бездонными…
- Ну, всё, мы должны привести себя в порядок, скоро уже придёт Люда, - сказала Надежда Михайловна, переводя дыхание. - Я надеюсь, у нас будет продолжение???
- Конечно, будет!!! – ответил я.
Мы привели себя в надлежащий вид, а вскоре “пришла” Людмила, как ни в чём не бывало, мы все вместе, удобно устроившись за столом, пили горячий ароматный чай…. Надежда Михайловна по-прежнему была в домашнем халате, и ничто в ней не выдавало никаких перемен, только лицо светилось удовлетворением… А я был безмерно счастлив, что выебал эту пожилую, блядовитую бабу.
НАДЕЖДА МИХАЙЛОВНА – 2 , или ДВЕ ГОРЯЧИЕ МАМЫ
- И что ты во мне нашёл? – спросила меня Надежда Михайловна, когда мы отдыхали после нашей очередной ебли.
Людмилы не было дома, и мы могли себе позволить понежиться в постели подольше, чем всегда.
- Ведь я обычная старая женщина, то ли дело моя дочь, загляденье, кровь с молоком… А ты на старуху позарился, ведь судя по возрасту я могла бы быть твоей матерью, а может, даже бабушкой, твоя мама, наверное, гораздо моложе меня…
Она нежно гладила мой окончательно поникший хуй.
- Вот только представь, что сейчас рядом с тобой в постели не я, а твоя мама, и ебал ты сейчас её, а не меня…
Едва Надежда Михайловна сказала это, как мой натруженный ствол восстал и резко увеличился в размерах.
- О, какая приятная неожиданность!!! – воскликнула Надежда Михайловна. - Но с чем связана столь бурная реакция, неужели с тем, что мы заговорили о твоей маме?
Мой хуй напрягся ещё сильней…
- Так оно и есть, - сделала заключение опытная женщина, - тебя возбуждает твоя мама?
Она посмотрела на меня в ожидании ответа…
- Да, - коротко ответил я, ведь мой хуй выдал меня и все мои тайные желания.
Мне показалось, что моё лицо вспыхнуло от такого необычного признания, и Надежда Михайловна заметила это.
- В этом нет ничего удивительного, - сказала она. - Насколько я успела познакомиться и поближе узнать твою маму, скажу, что такая женщина может вызывать сексуальные желания.
Надежда Михайловна ещё теснее прильнула ко мне и тихим заговорщическим голосом спросила:
- Скажи, а ты когда-нибудь подглядывал за ней, ты видел её голую?
- Много раз, – ответил я.
- И наверное, в такие моменты дрочил хуй, я угадала?
- Да…
- Зная твоё пристрастие нюхать нестиранные женские трусы, возникает вопрос, а трусы своей мамы ты нюхал?
- Всё было… – ответил я.
- Что значит «всё»?
Надежда Михайловна внимательно посмотрела на меня и добавила:
- Ты, что хочешь сказать, что даже ебал её?!
- Нет, этого не было, - сконфузился я.
Но, видимо, в моём голосе прозвучали нотки сожаления, которые Надежда Михайловна чутко уловила.
- А хотел бы этого…?
Прямой вопрос застал меня врасплох. Я растерялся, не зная, что ответить, и Надежда Михайловна, заметив моё замешательство, сказала:
- Можешь быть со мной предельно честным, я пойму тебя, скажи, хотел бы???
- Конечно, хотел бы… - тихо сказал я.
Надежда Михайловна нежно поцеловала меня в щёку.
- А хочешь, я попробую устроить такую встречу, но с моим участием, то есть ты, я и твоя мама?
- О, это вообще моя мечта, ебать двух старушек одновременно, причём одна из которых будет моя мать… ммммм… разве нужно об этом спрашивать? Хочу с огромным нетерпением… Но где и как?
- Над этим нужно подумать, - сказала Надежда Михайловна. - Тем более недавно мы немного пооткровенничали с твоей мамой на тему секса, и я узнала много интересного. Оказывается, она любвеобильная женщина и очень болезненно переносит отсутствие хуя. У неё поднимается температура, появляются головные боли, жар, озноб и зудит вся промежность. А в нашем возрасте найти хорошего ёбаря не просто, поэтому, пытаясь получить разрядку, она пихает в пизду огурцы, бананы и другие различные предметы, способные хоть как-то заменить хуй мужика…
- А как ты переносишь это? – спросил я.
- И у меня бывает такое, когда я хочу ебаться до изнеможения, что говорить, ведь мы все, бабы, из одного теста сделаны, но сейчас есть ты… Ладненько, это всё ещё впереди, а сейчас давай я сниму твоё напряжение.
С этими словами Надежда Михайловна привстала и накрыла ртом мою пылающую залупу. Её горячее дыхание обдало весь ствол, и я поплыл. Предвкушение разворачивающихся событий придало ещё больший импульс, и едва женщина сделала несколько движений головой и ртом, как хуй разрядился несколькими тугими струями малофьи, которые Надежда Михайловна едва успела проглатывать…
Людмила, узнав обо всём от меня, поддержала эту идею.
- О, ты будешь ебать сразу обеих наших мамок, - сказала она. - Я не ревную, но очень жаль, что я не смогу за вами подсматривать. Чтобы вам не мешать, я съезжу в гости к тётке, тем более она меня давно зовёт, а ты мне потом всё подробно расскажешь…
- Людочка, ты у меня самая лучшая!!! – воскликнул я воодушевлённо. - Я тебя очень сильно люблю!!!
- И я тебя тоже люблю!!! – ответила она.
Прошло несколько дней в томительных ожиданиях. По поведению матери дома я ничего не мог определить. Всё было по-прежнему, и у меня возникли сомнения, уж не разыграла ли меня Надежда Михайловна. Но скоро она тайно сообщила мне, что всё получается, что Люда на все выходные собирается съездить к тётке, и мы сможем приятно провести время.
- Я думала, всё будет гораздо сложнее, - сказала она. - Но это не составило особого труда, так что готовься…
В назначенный день и час я пришёл к Надежде Михайловне. Она открыла и ввела меня в дом.
- Ну как, ты готов? - спросила она, запирая входную дверь.
- Да, - ответил я.
Надежда Михайловна скользнула рукой по моим брюкам.
- Готов, но не до конца, - расстегнув ширинку и оттянув резинку плавок, она вынула наружу мой хуй и ласкающими движениями пальцев привела его в возбуждённое состояние.
- Вот теперь готов! - с этими словами она взяла меня за упругий ствол и повела за собой в комнату.
- Как мне вести себя с ней? – обеспокоено спросил я на ходу.
- Обыкновенно, - ответила Надежда Михайловна. - Так же, как со мной, не переживай, я её уже подготовила.
И всё же я испытывал чувства неловкости и смущения, ведь мне предстояло встретиться с собственной матерью, не как сыну, но как любовнику, ёбарю, и кто хоть раз испытывал подобные чувства, тот меня поймёт, что это совершенно иные ощущения.
Мы вошли в комнату. Мама свободно и непринуждённо сидела на диване, и я заметил, что на её лице не было никакого беспокойства. Её глаза блестели, а щёки румянились. Это спокойствие и уверенность передались мне.
- Никогда бы не подумала, что в моей жизни смогут произойти такие крутые перемены, - сказала она, глядя на меня.
Я смотрел на маму и не узнавал её. Сейчас она была особенно привлекательна и сексуальна. Я смотрел на неё не как на мать, а совершенно по-другому… На ней была белоснежная, полупрозрачная блузка, сквозь которую просвечивал белый лифчик, туго стягивающий её большие полные титьки, и чёрная юбка. Ноги были обтянуты чёрным капроном. Подол юбки был слегка поддёрнут и наполовину открывал её великолепные толстые ляжки. Я испытал сильное желание дотронуться до них, раздвинуть и запустить между них руку, коснуться её пизды.
- Побудьте пока наедине, я сейчас вернусь, - сказала Надежда Михайловна и прошла в соседнюю комнату.
Всё это время я находился за ней как за прикрытием, и мама не могла видеть мой стоячий хуй, но сейчас он предстал перед её возбуждённым взором во всей своей красе. Это волновало и ужасало меня, ведь мама могла видеть мой хуй только в раннем детстве, когда мыла меня, и это был всего лишь маленький отросток с такими же крохотными яичками. Сейчас же это была увесистая толстая дубина, достаточно длинная и жилистая, торчащая из прорехи брюк, и яйца были хую под стать, большие и тяжёлые. Я заметил, как при виде моего вздыбленного хуя глаза мамы блеснули, а кончик языка прошёлся по напомаженным губам. Ещё больше раскрасневшееся лицо выдало её возбуждение.
- Иди сюда, - страстно проговорила она, и когда я приблизился к ней, она стала расстегивать мои брюки.
Они съехали вниз, вслед за ними она стащила с меня трусы.
- Как же мне хочется иметь его! – прошептала она, едва не задыхаясь от волнения.
Она обхватила толстый ствол рукой и стала медленно и ритмично дрочить его. Хуй находился прямо перед самым её лицом, и я увидел, с каким восторгом она любуется раздувшейся, багровой залупой и массивными яйцами, лаская всё это великолепие. Такое было впервые, и от новизны ощущений меня прошиб эротический озноб.
- О, какая прелесть!!! – простонала мама и, прижавшись щекой, начала тереться лицом о толстую залупу, наслаждаясь этим.
Она стала осыпать её горячими поцелуями, затем прошлась языком по задней стороне залупы, скользнула по всей длине ствола до основания, жадно облизала яйца и, вернувшись, снова стала лизать шишковатый наконечник. Она покусывала залупу, двигая кожицу на стволе, раздражала отверстие, всовывая в него, насколько могла, кончик своего нежного языка. Её язык бесился, облизывая всё, что ему попадалось. Моё тело охватила дрожь, нестерпимо захотелось сунуть хуй ещё глубже в рот мамы, но едва я подумал об этом, её руки обхватили мои бёдра и властно потянули на себя. При этом она широко открыла рот, и хуй вошёл в него на всю длину. Весь ствол обдало неописуемой волной блаженства. Обхватив голову матери руками и обезумев от счастья, я стал делать движения бёдрами, и толстенный хуй ритмично заскользил между пунцовых, напомаженных губ в самую глубину её жаждущего рта.
В эту минуту появилась Надежда Михайловна.
- О, вы уже начали! – воскликнула она и поспешила присоединиться.
Из одежды, кроме пояса, чулок и трусов, на ней ничего больше не было. Её большие, отвисшие титьки, украшенные крупными коричневыми сосками, мерно покачивались в такт её движениям. Она подошла к нам, опустилась на колени и стала целовать мои ноги и пах.
- Может, ты тоже хочешь сосать? – спросил я её, и, не дожидаясь ответа, вынул хуй изо рта матери и направил его в горячий рот Надежды Михайловны.
Плотно обхватив упругий хуй губами, она стала делать плавные движения головой, погружая ствол всё глубже и глубже в рот, до отказа. Мама не сидела безучастно, в этот момент она играла моими отяжелевшими яйцами. Её голова находилась рядом с головой Надежды Михайловны, и я решил одновременно, по очереди, ебать эти два прелестных женских рта. И тут же осуществил желание.
Вынимая хуй изо рта Надежды Михайловны, я немедленно совал его в рот мамы, и после нескольких энергичных, глубоких качков, направлял обратно. Оба ебливых рта были великолепны. С огромным наслаждением впихивая елдак то в один, то в другой, до самых яиц, я почувствовал волну накатывающегося извержения… Меня будто пронизало электрическим током, моё тело затряслось, как в лихорадке, и я уже не мог сдержать мощного потока малофьи, ринувшегося из моих напрягшихся яиц. Выпустив несколько струй в рот Надежды Михайловны, я вытащил хуй из её рта, и, насадив на огнедышащий стержень рот матери, выплеснул все остатки жгучей малофьи в её жаждущее горло. Она глотала все мои обильные излияния, а я чувствовал, как освобождённые от тяжести яйца постепенно расслабляются и медленно опускаются между ног…
Когда всё кончилось, я взглянул на маму. Её пунцовые губы, выпустив хуй из своего плена наружу, мелко вздрагивали, подбородок и щёки влажно блестели от стекающей малофьи.
- Замечательно, - тихо сказала она, кончиком языка облизывая влажные губы, - давно мечтала об этом, и не только…
Воспользовавшись паузой, я поспешно разделся и предстал перед мамами в полном обнажении.
- А теперь помоги раздеться мне, - проговорила мама.
Она встала с дивана, и я выполнил её просьбу. Раздевать собственную мать оказалось более приятным и возбуждающим занятием, чем я мог себе представить в своих грёзах.
- А я давно мечтал об этом, - сказал я, расстёгивая и снимая с неё блузку, затем юбку и лифчик…
Только сейчас я воочию мог убедиться, насколько моя мать была грудастой особой. Раньше я видел её титьки только под какой-нибудь одеждой, которая скрывала их величину, но сейчас они, огромные, без лифчика, грузно свисали под собственной тяжестью, увенчанные толстыми сосками с большими, величиной с блюдце, бурыми ореолами, и я мог насладиться их видом в самой непосредственной близости.
- Галка, нам пора тоже понаслаждаться, - обращаясь к моей маме, проговорила Надежда Михайловна. - Как ты на это смотришь?
- Очень даже положительно, - ответила та. - Что мы ему предложим сначала?
- Сначала он будет нюхать наши грязные, ссаные трусы, кстати, ты всё сделала так, как я тебе сказала?
- Да, конечно, три дня не меняла трусы и не мыла пизду, и сейчас у меня между ног такая вонь, что он задохнётся…
- Не задохнётся, он это любит, я тоже всё сделала точно так же… А потом он вылижет нам пизды и жопы до блеска, а затем поебёт нас…
Сказав это, Надежда Михайловна опустилась на диван и широко раздвинула ноги…
- Давай, приступай… - сказала она.
Присев на корточки, я приблизил лицо к её промежности. Её трусы в этом месте были жёлто-бурыми.
В нос ударила такая вонь, что у меня засвербело в ноздрях, но мне было безумно приятно вдыхать этот густой аромат. Не сдержавшись, я стал лизать трусы языком, увлажняя их своей слюной… Мой поникший после извержения хуй в одно мгновение встал и торчал, как кол…
- А теперь понюхай у меня… - услышал я голос матери. - Думаю, что они тебе тоже понравятся…
Она легла рядом с Надеждой Михайловной и так же широко развела в стороны ноги.
Я незамедлительно придвинулся к ней и окунул голову между её толстых ляжек. Её трусы были ещё грязней и вонючей, чем те, которые я только что нюхал. Они были насквозь пропитаны её пиздой, и белоснежный шёлк в нижней части был почти коричневым от ссак и выделений, и это подчёркивало мамин чрезвычайно жгучий, ебливый темперамент. Тонкая ткань трусов обрисовывала каждую складку её прелестной пизды и глубоко врезалась в распахнутую половую щель. Одурманенный пряной вонью и безумным желанием, я припал к её промежности и неистово стал целовать и вылизывать мамину пизду через влажный шёлк трусов.
- Подожди, - тихо проговорила она и, проворно стащив с себя трусы, отбросила их в сторону.
Пизда мамы, покрытая густыми тёмными волосами, была великолепна… Толстые половые губы, клитор, зияющая дыра влагалища, а чуть ниже сморщенное отверстие ануса притягивали меня словно магнитом. И я снова, как одержимый, стал лизать это великолепие. Мать стонала, а я, виртуозно работая языком, щекотал её затвердевший клитор и старался как можно глубже вогнать горячий язык в дыры пизды и жопы.
Захватывая ртом набухшие половые губы, я облизывал и сосал их, тем самым вызывая у мамы ещё более громкие восторженные возгласы и стоны. Её пизда истекала соками… Я слизывал и пил этот нектар… Казалось, что вот-вот наступит оргазм…
- Всё, хватит, - резко оборвала «музыку рта» мать. - Теперь полижи Надю, она уже ждёт…
Я перевёл взгляд на Надежду Михайловну, она была уже без трусов и приглашала меня к себе.
- Ложись на пол, – сказала она дрожащим от возбуждения голосом и сама уложила меня так, как этого хотела.
Я оказался лежащим на спине на полу. Надежда Михайловна приблизилась, перекинула одну ногу через меня и стала садиться. Таким образом, её могучая пизда и массивная жопа нависли над моим лицом. В отличие от пизды матери, её пизда была менее заросшей, но более внушительной. Мясистые половые губы создавали толстые складки и были мокрыми от смазки, которая стекала по её толстым ляжкам. Нестерпимо захотелось слизать эту влагу, но едва я шевельнулся, как Надежда Михайловна остановила меня.
- Лежи и не двигайся, - сказала она. - Я сама… а ты пока будешь только нюхать меня…
С этими словами она приблизила свою раскрывшуюся от возбуждения пизду к моему носу, и я ощутил вонючий аромат, исходящий от неё. Надежда Михайловна смотрела на меня сверху, как я обнюхивал её, не смея прикоснуться, и это ещё сильнее заводило её. Затем она присела ещё чуть ниже, и её мокрая щель коснулась моего лица, но, видимо, ей и самой уже хотелось большего, поэтому в следующее мгновение она почти оседлала пиздой моё лицо…
- Давай, лижи меня… - простонала она в экстазе.
И я тут же запустил свой проворный язык в её глубокую половую щель, и Надежда Михайловна сделала плавное движение бёдрами. Вскоре она интенсивно тёрлась своей пылающей сочной пиздой и толстой жопой о моё лицо. Она делала продольные и вращательные движения бёдрами, не сдерживая своих стонов.
В то же время я почувствовал, как хуй обдало горячей волной… Это моя мать, не выдержав соблазна и накала страстей, насела на него своей пиздой и, словно наездница, пустилась вскачь. Комнату оглашали сладострастные стоны и возгласы обеих женщин.
- Галка, давай поменяемся местами, - предложила Надежда Михайловна. – Пусть он полижет тебя, а я немного попрыгаю на его горячем хуе…
- С удовольствием, - отозвалась моя мама.
И они осуществили задуманное. Надежда Михайловна насела своей толстой пиздой на мой твёрдый, торчащий ствол, а моя мать заняла её место на моём лице. Я стал лизать мамину пизду, в которой только что был мой хуй. Струйки тёплой влаги сочились из неё и стекали мне на нос, щёки, подбородок…
- Давай, сынок, полижи мне ещё жопу… - млея от удовольствия, простонала мама.
Она немного сдвинулась вверх и подставила под ласки моего рта и языка свои пышные ягодицы и дырку ануса. Но прежде чем приступить к анусолингу, я сполна насладился восхитительным запахом её ароматной жопы. Мама не спешила, она руками раздвинула свои толстые половинки и позволила мне нюхать её, и только после этого стала насаживаться анусом на мой трепетный язык. Она неистово крутила аппетитной жопой, и моё лицо утопало в глубокой ложбине, разделяющей её мощные, мягкие полушария. Мой язык проникал глубоко в свободную анальную дыру. В таком ускоренном ритме движений я едва успевал дышать, чтобы не задохнуться, прежде чем мама вновь накрывала моё лицо своим пышным задом.
Моё возбуждение достигло апогея…
- Ну что, поменяемся? - услышал я голос Надежды Михайловны…
И они снова поменялись местами…
Опытные женщины, видимо, чувствовали, что моё извержение вот-вот наступит, и оттягивали этот момент, чтобы подольше наслаждаться моим вздыбленным хуем, хотя сами, вероятно, уже кончили не по одному разу. Во всеобщих стонах и криках трудно было определить эти сладкие, кульминационные мгновения. Потом они менялись местами снова и снова, и… в очередной раз я не выдержал. Мой набухший хуй и яйца уже ломило от перенапряжения, и хотелось скорейшей разрядки…
- Всё, хватит, больше не могу, - почти прокричал я. – Вставайте, бляди, раком…
Передо мной открылись две роскошные толстые жопы - Надежды Михайловны и моей мамы. Обе пожилые женщины покорно встали в ряд, выставив на моё обозрение свои толстые, заросшие волосами пизды и большие, шоколадные пятна сморщенных анусов, которые заметно пульсировали.
Зрелище было обалденным. Подойдя к матери, я провёл залупой по мокрой пизде и, увлажнив её, направил ей в жопу. Толстый ствол скрылся в недрах её горячей, скользкой кишки. Одним резким толчком я засадил хуй до самых яиц, отчего мама громко вскрикнула и ещё больше прогнулась в спине, выпячивая назад сраку, чтобы мне было удобнее в неё входить.
Таким образом сделав несколько энергичных качков, я перестроился на жопу Надежды Михайловны и стал долбить её, вгоняя хуй до самого основания. Затем снова засадил в жопу матери, а потом снова Надежде Михайловне…
В моих яйцах бурлила и рвалась наружу буря извержения, заполняя все каналы хуя. В этот момент мой елдак был в жопе мамы, и она почувствовала этот бурный накат…
- Сынок, на лицо, в рот… - простонала она, и резко соскочив с хуя, развернулась ко мне лицом.
Надежда Михайловна последовала за ней, и тут же произошла разрядка. Мой обезумевший хуй стал вышвыривать на их раскрасневшиеся, счастливые лица белые, длинные струи малофьи. Женщины ловили их ртами и проглатывали. Когда извержение кончилось, я размазал залупой обильные свисающие подтёки по их щекам, и после этого они с благодарностью обсасывали и облизывали мой хуй и яйца…
Время неумолимо бежало вперёд, и скоро пришла пора расставаться.
- Надюша, большое спасибо, что ты собрала нас всех вместе! – сказала моя мама, когда мы собрались уходить.
- Вам тоже спасибо! – ответила Надежда Михайловна.
Лица обеих женщин светились счастьем. Они поцеловались на прощание…
Я проводил маму до дома. Она держала меня под руку…
После выходных от тётки приехала Людмила. Мой рассказ, как я ебал наших горячих старушек, сильно возбудил её, и у нас был ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ СЕКС.
Открывалась новая страница моей жизни…
С Людмилой мы познакомились при благоприятном стечении обстоятельств. Стали встречаться. Наша дружба крепла день ото дня, и в дальнейшем, как это нередко бывает, постепенно переросла в настоящую любовь. Вскоре я был приглашён к ней на ужин, где в домашней уютной обстановке крупногабаритной просторной квартиры, познакомился с её мамой.
Надежда Михайловна, так звали маму Людмилы, была полновластной хозяйкой в доме и не терпела никаких возражений. Она говорила зычным голосом и командовала, как капитан на борту корабля. Ей было далеко за шестьдесят, но она всё ещё не сдавалась наступающей старости и пыталась обмануть свой возраст, хотя с каждым годом ей это удавалось делать всё труднее. Рано овдовевшая после смерти мужа, она так и не вышла повторно замуж, и это внутреннее одиночество оставляло свой отпечаток на манерах поведения и чертах её характера. Излишняя полнота, свойственная женщинам этого возраста, придавала её внешности внушительный и величественный вид…
Но это был всего лишь вид… Во время нашего знакомственного рукопожатия я как-то сразу почувствовал всю слабость этой, казалось, сильной духом женщины. Её тёплая рука, оказавшись в моей, стала вдруг трепетной и податливой, а когда встретились наши взгляды, я заметил искорки вожделения в её глазах и почувствовал, насколько страстно она пылает своей, ещё до конца нерастраченной любовью. Мои предположения оказались безошибочными.
Наше общение с Надеждой Михайловной завуалированно подчёркивало её неподдельный интерес ко мне как к мужчине и определяло дальнейшие отношения, в которых я так же не был безучастным. Оценивающим и пытливым взглядом, украдкой, я рассматривал маму Людмилы, замечая в ней то, что меня привлекало и сексуально возбуждало. Меня интересовало в этой женщине всё до мельчайших подробностей, её бельё, запах, тембр голоса, и вскоре я поймал себя на мысли, что хочу ебать эту миловидную, пожилую толстуху. Меня не пугала ни огромная разница в возрасте, составляющая почти тридцать восемь лет, ни то, что в случае нашей свадьбы с Людмилой, а это входило в ближайшие планы, Надежда Михайловна по праву будет считаться моей тёщей… Эта мысль окончательно засела у меня в голове, требуя своего воплощения, и я стал искать пути к её реализации.
Как выяснилось позже, Людмила чутко уловила эту, казалось бы, совершенно не видимую для посторонних глаз мою взаимосвязь с её мамой, и решила не мешать, а с интересом понаблюдать, что будет дальше. Она стала полноправной участницей этой любовной интриги, но ни я, ни Надежда Михайловна ничего не знали об этом.
Однажды, когда в очередной раз я пришёл к Людмиле, её самой не оказалось дома, а дверь открыла её мама. Она сказала, что Люда будет часа через три, что она предупредила её о моём приходе и очень просила меня её подождать. На ярко напомаженных губах Надежды Михайловны играла приветливая улыбка, а пристальный и, как мне показалось, похотливый взгляд пронизывал насквозь. Я охотно согласился, и она провела меня в комнату.
Уже с порога я заметил значительные перемены во внешности Надежды Михайловны. Это была не та женщина, которую я видел раньше. Сейчас она была по-особому обольстительна и привлекательна. Вместо привычного домашнего халата на ней было красивое облегающее платье, великолепно подчёркивающее аппетитные формы её тела. Её полные ноги были обтянуты прозрачным капроном. Волосы на голове были уложены в красивую причёску. От неё исходил тонкий, едва уловимый аромат дорогих духов…
По облику, взгляду, дыханию Надежды Михайловны и ещё не знаю по чему я уловил, что между нами должно что-то произойти, и в душе страстно желал этого. При одной только мысли, что мы в доме одни, я ощутил лёгкое возбуждение. Надежда Михайловна показалась мне ещё более одинокой и вместе с тем близкой и доступной, нестерпимо захотелось обнять её, прижать к себе, приласкать, и… При таких мыслях моё возбуждение усилилось, отчего хуй предательски воспрял, сильно натянув штанину, и, как я ни пытался скрыть этот факт от взгляда опытной женщины, она всё же заметила моё волнение и взяла инициативу в свои руки. Она усадила меня на диван и села со мной рядом.
- Пока Люды нет дома, у нас есть немного времени, - полушёпотом проговорила она и придвинулась ко мне ещё ближе, почти вплотную.
Я почувствовал жар, исходящий от её тела. Моя неуверенность тут же улетучилась прочь. Обхватив руками, я прижал Надежду Михайловну к себе, наши взгляды встретились, а губы слились в жарком, продолжительном поцелуе. Мой язык проник в её рот и нежно коснулся её языка, а руки стали мять её большие полные титьки. Надежда Михайловна вздрагивала от каждого моего прикосновения. Было заметно, что она сильно возбудилась. Подтверждением этому являлось учащённое прерывистое дыхание, высоко вздымающее холмы её грудей, лёгкая дрожь, прокатывающаяся по её разгорячённому телу и блаженство, отражающееся на её раскрасневшемся лице.
- Как мне хорошо!- страстно шептала она. - У меня давно не было мужчины, и я очень сильно соскучилась по мужской ласке…
Она взяла мою руку и положила на свои ноги.
- Поласкай меня здесь…
Я нежно стал гладить её мягкие тёплые коленки, после чего скользнул рукой выше, забираясь под подол платья. Надежда Михайловна не противилась, она широко раздвинула свои толстые ляжки, открывая доступ к промежности. Моя рука скользнула вглубь, и я почувствовал, насколько горячо и сыро было у неё между ног. Через влажную ткань шёлковых трусов я стал гладить её мягкую, толстую пизду. Моё собственное возбуждение достигло апогея. Предельно напряжённый хуй едва не рвал брюки по швам и просился наружу.
- Сними с меня платье, – задыхаясь, прошептала Надежда Михайловна.
Она привстала, и я, подхватив подол платья, потянул его вверх, через голову, стащил его и отбросил на кресло, стоявшее рядом. С нескрываемым изумлением я увидел, насколько соблазнительной она была в нижнем белье.
Сквозь белый полупрозрачный лифчик, туго обтягивающий её большие титьки, просвечивали крупные, с большими ореолами, коричневые соски, белые шёлковые трусы плотно облегали живот, толстый лобок, покатые бёдра и широкую массивную жопу, под трусами был надет широкий бежевый пояс, отделанный кружевами, к которому на широких резинках крепились капроновые чулки. Края чулок врезались в белые толстые ляжки Надежды Михайловны. Несмотря на почтенный возраст, у неё было холёное женственное тело. Взглянув на выпирающий под трусами выпуклый лобок, я заметил, как в нижней части её трусы становятся мокрыми, и это мокрое пятно продолжало увеличиваться. Не было никаких сомнений, что она протекла… Более того, заметный выступ в определённом месте подчёркивал её внушительный, чрезмерно развитый клитор. Это было настоящим открытием, и я испытал непреодолимое желание до изнеможения в устах вылизать этот отросток и испить тёплый сок, вытекающий из её могучей пизды.
Присев на корточки, я приблизил лицо к её промежности и тут же почувствовал терпкий дурманящий запах возбуждённой женщины. Он обволакивал и увлекал в мир неизведанных фантазий. Широко раздувавшимися ноздрями я стал жадно вдыхать его.
Надежда Михайловна полулегла на диван и широко раздвинула ноги, позволяя мне нюхать себя. Видимо, ей тоже это доставляло не меньшее удовольствие. Она неотрывно смотрела, как я нюхал у неё между ног, словно возбуждённый кобель обнюхивал истекающую любовными соками суку.
- О, я вижу, тебе очень нравится нюхать мои грязные трусы… – с придыханием проговорила Надежда Михайловна. - Подожди, сейчас я сниму их…
Она сексуально выгнулась, стягивая и протаскивая трусы по ногам, а я в какое-то мгновение случайно перевёл свой взгляд на дверной проём и застыл от неожиданности. В дверях, опираясь на дверной косяк, стояла Людмила. Она молча смотрела на всё, что происходило в комнате.
- Ну, всё, - подумал я. - Сейчас будет такое…
В этот момент я был готов провалиться сквозь землю, но, к моему величайшему удивлению, никакого взрыва не произошло, напротив, на лице Людмилы, как мне показалось, я увидел любопытство и возбуждение. Более того, всем своим видом она показывала, чтобы я продолжал, не обращая внимания на её присутствие.
Между тем Надежда Михайловна сняла с себя трусы и протянула их мне.
- На, нюхай!!! – она располагалась к двери спиной, поэтому не могла видеть и не догадывалась о присутствии дочери, что та наблюдает за нами.
В полном замешательстве я вопросительно посмотрел на Людмилу, с немым вопросом ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ и, заметив на её лице выражение одобрения, окончательно осмелел.
- Ну, что ты застыл, нюхай же… - голос Надежды Михайловны вывел меня из оцепенения. - А я посмотрю… Я слышала об этом и давно мечтаю увидеть, как мужчина нюхает мои ссаные трусы, но попадались, видимо, не те мужчины, не гурманы, которым не дано понять, что женщина, по сути, не только объект удовлетворения низменных страстей и желаний, а нечто большее. Но в тебе, я вижу, присутствует изысканный эротический вкус, не сомневаюсь, что есть и опыт, и ты знаешь толк во всех этих тонкостях…
С воодушевлением я взял трусы Надежды Михайловны, плотно прижал к лицу, ощутив влагу и душный аромат, затем вывернул их наизнанку и стал нюхать нижнюю часть трусов, непосредственно контактирующую с пиздой блядовитой женщины. В этом месте запах был более пикантным и насыщенным. Моча, смазка и влагалищные выделения, густо смешивались, создавая букет, от которого у меня возникло лёгкое головокружение.
Надежда Михайловна внимательно смотрела за моими действиями, и это её сильно возбудило.
- Я вижу, ты очень сексуальный, - трепетно проговорила она. - Это хорошо, и теперь я хочу, чтобы ты с таким же необузданным желанием понюхал у меня здесь.
Она показала пальцем на свою промежность.
- А потом тщательно вылизал своим горячим языком мои сладкие дырочки, пизды и жопы.
С этими словами она улеглась поудобней и широко раскинула ноги.
Вид роскошной пизды Надежды Михайловны был впечатляющим. Бросились в глаза густые заросли волос, покрывающих весь орган. Среди этой гущи просматривалась зияющая половая щель. Толстые половые губы, развалившись от возбуждения в стороны, образовывали её, а между ними вырисовывались внушительные складки малых половых губ и клитор. Как я безошибочно определил ранее, клитор у Надежды Михайловны был довольно длинным, около четырёх сантиметров в длину, и, вывалившись из кожных складок наружу, напоминал маленький хуёк. Чуть ниже зияла дыра разбуженной пизды. Всё это было влажным и блестело от смазки. Густые волосы слиплись от этой мокроты, и на них были видны капельки белой, мутной жидкости.
У меня потекли слюнки от предвкушения того, что сейчас я буду нюхать и лизать эту могучую, толстую, лохматую и сырую пиздищу.
Но прежде я снова посмотрел на Людмилу и увидел, что и она уже не стояла безучастно, как некоторое время спустя. Задрав подол юбки, она расставила ноги и, глубоко засунув одну руку в свои трусики, копошилась там. Её нежные полные ляжки мелко вздрагивали, а другой рукой она гладила и мяла свои титьки. Её лицо раскраснелось, она дышала раскрытым ртом и наслаждалась вместе с нами. Такое зрелище привело меня в полный восторг и вдохновило ещё больше. Теперь я хотел доставить удовольствие сразу обеим женщинам.
Я приблизил лицо к распахнутой промежности Надежды Михайловны и глубоко вдохнул, потом ещё и ещё…, обнюхивая каждую складочку пизды, я не мог надышаться этим обалденным ароматом. Надежда Михайловна пальцами широко раздвинула толстые складки половых губ, и тут я не удержался и припал ртом к налившейся кровью мякоти. Женщина вздрогнула и застонала. Слизав с волос обилие влаги, мой язык устремился в жаркую, мокрую расщелину. С закружившейся головой я бросился в омут наслаждений. Я лизал распухшую пиздищу Надежды Михайловны, как одержимый, иногда бросал взгляд на Людмилу, и, замечая, с каким наслаждением она мастурбирует, снова припадал к пизде и ещё жарче лизал её.
Надежда Михайловна трепетно задрожала, когда я, захватив ртом возбуждённый клитор, стал сосать и кусать его.
- О … о … о, какое блаженство, - услышал я её восторженный стон. - Соси его, соси… О… о… о... кусай… ещё… ещё…, а теперь лижи дырку влагалища…
Я тут же поспешно выполнил её пожелание, и мой язык накрыл заветную дырку.
- О, какой у тебя чудесный язычок!!! – задыхаясь, воскликнула Надежда Михайловна. - Суй его глубже…давай, ещё глубже… О, да, вот так… хорошо!!!
До боли в губах и языке, я старался как можно глубже проникнуть в недра её горячей пизды, желая доставить удовольствие не только Надежде Михайловне, но и Людмиле, которая, уже спустив трусы до колен, дрожащими руками беспощадно терзала свою взбесившуюся, жаждущую разрядки плоть.
- Теперь лижи мне жопу, – громко простонала Надежда Михайловна. - Слышишь, жопу лижи…
С этими словами она подняла ноги, прижала колени к груди и руками раздвинула свои массивные ягодицы. Моему взору открылись выпуклые шоколадные складки её рыхлого ануса. Припав к нему ртом, я ощутил специфический привкус горчинки, но вскоре и он показался мне не менее приятным, чем вкус пизды. Я целовал и облизывал его, проникая языком как можно глубже, в его глубины. Анальный вход не был настолько узким и тесным, насколько можно было предположить, поэтому мой язык свободно проваливался в него так же глубоко, как и в пизду.
Войдя во вкус, я стал облизывать не только дырку ануса, но и всю массивную жопу Надежды Михайловны. Облизывал её огромные толстые ягодицы, скользил языком в глубокой ложбине между ними.
- Обожаю, когда мне лижут жопу!!! - простонала она удовлетворённо. - Да… да… вот так… отлично!!!
Всё это время я едва сдерживал накал своих страстей, но теперь почувствовал, что не могу, и, решив не мучить себя, расстегнул брюки, и, вытащив из заточения моего страдальца, стал яростно дрочить его.
- Хочу смотреть, как ты дрочишь, - тут же заявила Надежда Михайловна.
Мне пришлось встать и занять положение, удобное для её обзора. Она же осталась лежать, не меняя положения, и с воодушевлением смотрела за моими действиями.
- О, какой большой и толстый хуй!!! – воскликнула она.
Я неторопливо скользил рукой по всей длине упругого ствола, позволяя Надежде Михайловне наслаждаться увиденным. Круговыми движениями руки ласкал распухшую багровую залупу, а пальцами другой руки мял отяжелевшие яйца. Поза Надежды Михайловны, вид её развалившейся пизды и жопы, придавали мне ещё больше приятных ощущений. В какое-то мгновение я заметил, что Людмила как зачарованная смотрит на мой вздыбившийся хуй, явно испытывая желание сближения, мне и самому до ломоты в яйцах захотелось выебать её, но в данный момент это исключалось, и всё, что я мог сейчас сделать, это только выебать её маму. Надежда Михайловна вдруг вспыхнула таким же желанием.
- Всё, не могу больше… - простонала она. - Возьми меня…
Пристроившись, я бесцеремонно и напористо вонзил упругий хуй ей в пизду. Надежда Михайловна застонала от удовольствия. Сделав несколько быстрых, глубоких ударов, я вынул хуй из влагалища и с таким же диким напором резко засадил его ей в жопу. Хуй свободно и беспрепятственно вошёл в эту хорошо разработанную дыру. Надежда Михайловна вздрогнула и громко вскрикнула, скорее от неожиданности, чем от боли, но я не сбавил темпа и как отбойным молотком стал долбить её, загоняя свою ядрёную дубину до самых яиц.
Надежда Михайловна зажмурила глаза и громко вскрикивала и стонала при каждом глубоком ударе, и это были почти не прекращающиеся крики и стоны. Я посмотрел на Людмилу, наши взгляды встретились, и на её лице я увидел выражение одобрения. Более того, она тихо приблизилась к нам, оставаясь всё так же не замеченной для матери, и с более близкого расстояния стала смотреть, как я ебу её в жопу. Я выкладывался сполна. Получив колоссальное удовлетворение от увиденного, Людмила вернулась на место.
Решив дать жопе Надежды Михайловны небольшую передышку, я вынул из неё хуй и сунул его в пизду. Надежда Михайловна шумно задышала, переводя дыхание, но это длилось не долго, и я снова поменял дыры. Хуй снова заскользил в её горячей жопе. Желая добавить новых ощущений, я решил сделать ей фистинг. Сжав пальцы правой руки в кулак, я вставил его ей в пизду. Теперь обе её дыры были заполнены, в пизде находилась моя рука, а в жопе хуй. Сжимая кулак, я стал делать им движения, в то же время синхронно долбил хуем её жопу. Кулак и хуй, словно два мощных поршня, одновременно двигались в ней. Кулак создавал в пизде вакуум, отчего разгорячённая матка выворачивалась вслед за его возвратными движениями. Надежда Михайловна, прикусив губы, протяжно выла от такого напора. Весь этот процесс ещё больше заводил меня, и мой хуй сделался ещё твёрже и толще… В какой-то момент я почувствовал, как пизда Надежды Михайловны стала сжиматься и пульсировать, а тело напряглось, и я увеличил темп движений. Я полностью стал вытаскивать кулак из её развороченной пиздищи и снова вонзал его в неё до самого дна, трамбуя матку. Надежда Михайловна упруго выгнулась всем телом, громко закричала, и её потряс сокрушительный оргазм. Она расслабленно откинулась на диван. Её лицо и тело покрылось крупными каплями пота. Она всё ещё продолжала ритмично вздрагивать, переживая нахлынувшие на неё сладострастные ощущения.
Переведя дыхание, она удовлетворённо посмотрела на мой хуй, который, не утратив упругости, торчал, как палка.
- Я хочу, чтобы ты тоже кончил, - сказала Надежда Михайловна.
Она привстала, уселась удобнее и ртом накрыла мой пылающий хуй. Её язык трепетно ласкал залупу, а руки мяли яйца. Широко открыв рот, она вдруг заглотила хуй до самого основания, и у меня перехватило дыхание, когда хуй достал до самой гортани. Обхватив её голову, я прижал её к себе. Несколько томительных мгновений я ощущал тепло её рта, губ и языка, и, когда она стала медленно выпускать хуй наружу, я не смог сдержать стон. Но потом тепло вновь стало возвращаться, и я стал двигаться навстречу. Широко открытым ртом Надежда Михайловна принимала мой вздыбленный хуй до самых яиц и одновременно с этим руками ласкала мои яйца. Моё возбуждение усилилось, тогда она почти полностью выпустила хуй изо рта, кроме напряжённой вздрагивающей залупы. Усиленно стала лизать и сосать её. Затем быстрыми и резкими движениями головы и рта стала снова заглатывать мой ствол, и меня пронзило фантастическое извержение. Вибрирующий хуй взорвался в глубине её рта мощным выбросом малофьи. Она текла бурным потоком, заполняя всё пространство глубокой глотки, и Надежда Михайловна жадно глотала её, не пролив мимо рта ни одной капли. Выпустив хуй изо рта, она благодарно покрыла багровую залупу мелкими поцелуями. Её сердце учащённо билось.
Взяв Надежду Михайловну за подбородок, я нежно поцеловал её и посмотрел в глаза… Они были тёмными и бездонными…
- Ну, всё, мы должны привести себя в порядок, скоро уже придёт Люда, - сказала Надежда Михайловна, переводя дыхание. - Я надеюсь, у нас будет продолжение???
- Конечно, будет!!! – ответил я.
Мы привели себя в надлежащий вид, а вскоре “пришла” Людмила, как ни в чём не бывало, мы все вместе, удобно устроившись за столом, пили горячий ароматный чай…. Надежда Михайловна по-прежнему была в домашнем халате, и ничто в ней не выдавало никаких перемен, только лицо светилось удовлетворением… А я был безмерно счастлив, что выебал эту пожилую, блядовитую бабу.
НАДЕЖДА МИХАЙЛОВНА – 2 , или ДВЕ ГОРЯЧИЕ МАМЫ
- И что ты во мне нашёл? – спросила меня Надежда Михайловна, когда мы отдыхали после нашей очередной ебли.
Людмилы не было дома, и мы могли себе позволить понежиться в постели подольше, чем всегда.
- Ведь я обычная старая женщина, то ли дело моя дочь, загляденье, кровь с молоком… А ты на старуху позарился, ведь судя по возрасту я могла бы быть твоей матерью, а может, даже бабушкой, твоя мама, наверное, гораздо моложе меня…
Она нежно гладила мой окончательно поникший хуй.
- Вот только представь, что сейчас рядом с тобой в постели не я, а твоя мама, и ебал ты сейчас её, а не меня…
Едва Надежда Михайловна сказала это, как мой натруженный ствол восстал и резко увеличился в размерах.
- О, какая приятная неожиданность!!! – воскликнула Надежда Михайловна. - Но с чем связана столь бурная реакция, неужели с тем, что мы заговорили о твоей маме?
Мой хуй напрягся ещё сильней…
- Так оно и есть, - сделала заключение опытная женщина, - тебя возбуждает твоя мама?
Она посмотрела на меня в ожидании ответа…
- Да, - коротко ответил я, ведь мой хуй выдал меня и все мои тайные желания.
Мне показалось, что моё лицо вспыхнуло от такого необычного признания, и Надежда Михайловна заметила это.
- В этом нет ничего удивительного, - сказала она. - Насколько я успела познакомиться и поближе узнать твою маму, скажу, что такая женщина может вызывать сексуальные желания.
Надежда Михайловна ещё теснее прильнула ко мне и тихим заговорщическим голосом спросила:
- Скажи, а ты когда-нибудь подглядывал за ней, ты видел её голую?
- Много раз, – ответил я.
- И наверное, в такие моменты дрочил хуй, я угадала?
- Да…
- Зная твоё пристрастие нюхать нестиранные женские трусы, возникает вопрос, а трусы своей мамы ты нюхал?
- Всё было… – ответил я.
- Что значит «всё»?
Надежда Михайловна внимательно посмотрела на меня и добавила:
- Ты, что хочешь сказать, что даже ебал её?!
- Нет, этого не было, - сконфузился я.
Но, видимо, в моём голосе прозвучали нотки сожаления, которые Надежда Михайловна чутко уловила.
- А хотел бы этого…?
Прямой вопрос застал меня врасплох. Я растерялся, не зная, что ответить, и Надежда Михайловна, заметив моё замешательство, сказала:
- Можешь быть со мной предельно честным, я пойму тебя, скажи, хотел бы???
- Конечно, хотел бы… - тихо сказал я.
Надежда Михайловна нежно поцеловала меня в щёку.
- А хочешь, я попробую устроить такую встречу, но с моим участием, то есть ты, я и твоя мама?
- О, это вообще моя мечта, ебать двух старушек одновременно, причём одна из которых будет моя мать… ммммм… разве нужно об этом спрашивать? Хочу с огромным нетерпением… Но где и как?
- Над этим нужно подумать, - сказала Надежда Михайловна. - Тем более недавно мы немного пооткровенничали с твоей мамой на тему секса, и я узнала много интересного. Оказывается, она любвеобильная женщина и очень болезненно переносит отсутствие хуя. У неё поднимается температура, появляются головные боли, жар, озноб и зудит вся промежность. А в нашем возрасте найти хорошего ёбаря не просто, поэтому, пытаясь получить разрядку, она пихает в пизду огурцы, бананы и другие различные предметы, способные хоть как-то заменить хуй мужика…
- А как ты переносишь это? – спросил я.
- И у меня бывает такое, когда я хочу ебаться до изнеможения, что говорить, ведь мы все, бабы, из одного теста сделаны, но сейчас есть ты… Ладненько, это всё ещё впереди, а сейчас давай я сниму твоё напряжение.
С этими словами Надежда Михайловна привстала и накрыла ртом мою пылающую залупу. Её горячее дыхание обдало весь ствол, и я поплыл. Предвкушение разворачивающихся событий придало ещё больший импульс, и едва женщина сделала несколько движений головой и ртом, как хуй разрядился несколькими тугими струями малофьи, которые Надежда Михайловна едва успела проглатывать…
Людмила, узнав обо всём от меня, поддержала эту идею.
- О, ты будешь ебать сразу обеих наших мамок, - сказала она. - Я не ревную, но очень жаль, что я не смогу за вами подсматривать. Чтобы вам не мешать, я съезжу в гости к тётке, тем более она меня давно зовёт, а ты мне потом всё подробно расскажешь…
- Людочка, ты у меня самая лучшая!!! – воскликнул я воодушевлённо. - Я тебя очень сильно люблю!!!
- И я тебя тоже люблю!!! – ответила она.
Прошло несколько дней в томительных ожиданиях. По поведению матери дома я ничего не мог определить. Всё было по-прежнему, и у меня возникли сомнения, уж не разыграла ли меня Надежда Михайловна. Но скоро она тайно сообщила мне, что всё получается, что Люда на все выходные собирается съездить к тётке, и мы сможем приятно провести время.
- Я думала, всё будет гораздо сложнее, - сказала она. - Но это не составило особого труда, так что готовься…
В назначенный день и час я пришёл к Надежде Михайловне. Она открыла и ввела меня в дом.
- Ну как, ты готов? - спросила она, запирая входную дверь.
- Да, - ответил я.
Надежда Михайловна скользнула рукой по моим брюкам.
- Готов, но не до конца, - расстегнув ширинку и оттянув резинку плавок, она вынула наружу мой хуй и ласкающими движениями пальцев привела его в возбуждённое состояние.
- Вот теперь готов! - с этими словами она взяла меня за упругий ствол и повела за собой в комнату.
- Как мне вести себя с ней? – обеспокоено спросил я на ходу.
- Обыкновенно, - ответила Надежда Михайловна. - Так же, как со мной, не переживай, я её уже подготовила.
И всё же я испытывал чувства неловкости и смущения, ведь мне предстояло встретиться с собственной матерью, не как сыну, но как любовнику, ёбарю, и кто хоть раз испытывал подобные чувства, тот меня поймёт, что это совершенно иные ощущения.
Мы вошли в комнату. Мама свободно и непринуждённо сидела на диване, и я заметил, что на её лице не было никакого беспокойства. Её глаза блестели, а щёки румянились. Это спокойствие и уверенность передались мне.
- Никогда бы не подумала, что в моей жизни смогут произойти такие крутые перемены, - сказала она, глядя на меня.
Я смотрел на маму и не узнавал её. Сейчас она была особенно привлекательна и сексуальна. Я смотрел на неё не как на мать, а совершенно по-другому… На ней была белоснежная, полупрозрачная блузка, сквозь которую просвечивал белый лифчик, туго стягивающий её большие полные титьки, и чёрная юбка. Ноги были обтянуты чёрным капроном. Подол юбки был слегка поддёрнут и наполовину открывал её великолепные толстые ляжки. Я испытал сильное желание дотронуться до них, раздвинуть и запустить между них руку, коснуться её пизды.
- Побудьте пока наедине, я сейчас вернусь, - сказала Надежда Михайловна и прошла в соседнюю комнату.
Всё это время я находился за ней как за прикрытием, и мама не могла видеть мой стоячий хуй, но сейчас он предстал перед её возбуждённым взором во всей своей красе. Это волновало и ужасало меня, ведь мама могла видеть мой хуй только в раннем детстве, когда мыла меня, и это был всего лишь маленький отросток с такими же крохотными яичками. Сейчас же это была увесистая толстая дубина, достаточно длинная и жилистая, торчащая из прорехи брюк, и яйца были хую под стать, большие и тяжёлые. Я заметил, как при виде моего вздыбленного хуя глаза мамы блеснули, а кончик языка прошёлся по напомаженным губам. Ещё больше раскрасневшееся лицо выдало её возбуждение.
- Иди сюда, - страстно проговорила она, и когда я приблизился к ней, она стала расстегивать мои брюки.
Они съехали вниз, вслед за ними она стащила с меня трусы.
- Как же мне хочется иметь его! – прошептала она, едва не задыхаясь от волнения.
Она обхватила толстый ствол рукой и стала медленно и ритмично дрочить его. Хуй находился прямо перед самым её лицом, и я увидел, с каким восторгом она любуется раздувшейся, багровой залупой и массивными яйцами, лаская всё это великолепие. Такое было впервые, и от новизны ощущений меня прошиб эротический озноб.
- О, какая прелесть!!! – простонала мама и, прижавшись щекой, начала тереться лицом о толстую залупу, наслаждаясь этим.
Она стала осыпать её горячими поцелуями, затем прошлась языком по задней стороне залупы, скользнула по всей длине ствола до основания, жадно облизала яйца и, вернувшись, снова стала лизать шишковатый наконечник. Она покусывала залупу, двигая кожицу на стволе, раздражала отверстие, всовывая в него, насколько могла, кончик своего нежного языка. Её язык бесился, облизывая всё, что ему попадалось. Моё тело охватила дрожь, нестерпимо захотелось сунуть хуй ещё глубже в рот мамы, но едва я подумал об этом, её руки обхватили мои бёдра и властно потянули на себя. При этом она широко открыла рот, и хуй вошёл в него на всю длину. Весь ствол обдало неописуемой волной блаженства. Обхватив голову матери руками и обезумев от счастья, я стал делать движения бёдрами, и толстенный хуй ритмично заскользил между пунцовых, напомаженных губ в самую глубину её жаждущего рта.
В эту минуту появилась Надежда Михайловна.
- О, вы уже начали! – воскликнула она и поспешила присоединиться.
Из одежды, кроме пояса, чулок и трусов, на ней ничего больше не было. Её большие, отвисшие титьки, украшенные крупными коричневыми сосками, мерно покачивались в такт её движениям. Она подошла к нам, опустилась на колени и стала целовать мои ноги и пах.
- Может, ты тоже хочешь сосать? – спросил я её, и, не дожидаясь ответа, вынул хуй изо рта матери и направил его в горячий рот Надежды Михайловны.
Плотно обхватив упругий хуй губами, она стала делать плавные движения головой, погружая ствол всё глубже и глубже в рот, до отказа. Мама не сидела безучастно, в этот момент она играла моими отяжелевшими яйцами. Её голова находилась рядом с головой Надежды Михайловны, и я решил одновременно, по очереди, ебать эти два прелестных женских рта. И тут же осуществил желание.
Вынимая хуй изо рта Надежды Михайловны, я немедленно совал его в рот мамы, и после нескольких энергичных, глубоких качков, направлял обратно. Оба ебливых рта были великолепны. С огромным наслаждением впихивая елдак то в один, то в другой, до самых яиц, я почувствовал волну накатывающегося извержения… Меня будто пронизало электрическим током, моё тело затряслось, как в лихорадке, и я уже не мог сдержать мощного потока малофьи, ринувшегося из моих напрягшихся яиц. Выпустив несколько струй в рот Надежды Михайловны, я вытащил хуй из её рта, и, насадив на огнедышащий стержень рот матери, выплеснул все остатки жгучей малофьи в её жаждущее горло. Она глотала все мои обильные излияния, а я чувствовал, как освобождённые от тяжести яйца постепенно расслабляются и медленно опускаются между ног…
Когда всё кончилось, я взглянул на маму. Её пунцовые губы, выпустив хуй из своего плена наружу, мелко вздрагивали, подбородок и щёки влажно блестели от стекающей малофьи.
- Замечательно, - тихо сказала она, кончиком языка облизывая влажные губы, - давно мечтала об этом, и не только…
Воспользовавшись паузой, я поспешно разделся и предстал перед мамами в полном обнажении.
- А теперь помоги раздеться мне, - проговорила мама.
Она встала с дивана, и я выполнил её просьбу. Раздевать собственную мать оказалось более приятным и возбуждающим занятием, чем я мог себе представить в своих грёзах.
- А я давно мечтал об этом, - сказал я, расстёгивая и снимая с неё блузку, затем юбку и лифчик…
Только сейчас я воочию мог убедиться, насколько моя мать была грудастой особой. Раньше я видел её титьки только под какой-нибудь одеждой, которая скрывала их величину, но сейчас они, огромные, без лифчика, грузно свисали под собственной тяжестью, увенчанные толстыми сосками с большими, величиной с блюдце, бурыми ореолами, и я мог насладиться их видом в самой непосредственной близости.
- Галка, нам пора тоже понаслаждаться, - обращаясь к моей маме, проговорила Надежда Михайловна. - Как ты на это смотришь?
- Очень даже положительно, - ответила та. - Что мы ему предложим сначала?
- Сначала он будет нюхать наши грязные, ссаные трусы, кстати, ты всё сделала так, как я тебе сказала?
- Да, конечно, три дня не меняла трусы и не мыла пизду, и сейчас у меня между ног такая вонь, что он задохнётся…
- Не задохнётся, он это любит, я тоже всё сделала точно так же… А потом он вылижет нам пизды и жопы до блеска, а затем поебёт нас…
Сказав это, Надежда Михайловна опустилась на диван и широко раздвинула ноги…
- Давай, приступай… - сказала она.
Присев на корточки, я приблизил лицо к её промежности. Её трусы в этом месте были жёлто-бурыми.
В нос ударила такая вонь, что у меня засвербело в ноздрях, но мне было безумно приятно вдыхать этот густой аромат. Не сдержавшись, я стал лизать трусы языком, увлажняя их своей слюной… Мой поникший после извержения хуй в одно мгновение встал и торчал, как кол…
- А теперь понюхай у меня… - услышал я голос матери. - Думаю, что они тебе тоже понравятся…
Она легла рядом с Надеждой Михайловной и так же широко развела в стороны ноги.
Я незамедлительно придвинулся к ней и окунул голову между её толстых ляжек. Её трусы были ещё грязней и вонючей, чем те, которые я только что нюхал. Они были насквозь пропитаны её пиздой, и белоснежный шёлк в нижней части был почти коричневым от ссак и выделений, и это подчёркивало мамин чрезвычайно жгучий, ебливый темперамент. Тонкая ткань трусов обрисовывала каждую складку её прелестной пизды и глубоко врезалась в распахнутую половую щель. Одурманенный пряной вонью и безумным желанием, я припал к её промежности и неистово стал целовать и вылизывать мамину пизду через влажный шёлк трусов.
- Подожди, - тихо проговорила она и, проворно стащив с себя трусы, отбросила их в сторону.
Пизда мамы, покрытая густыми тёмными волосами, была великолепна… Толстые половые губы, клитор, зияющая дыра влагалища, а чуть ниже сморщенное отверстие ануса притягивали меня словно магнитом. И я снова, как одержимый, стал лизать это великолепие. Мать стонала, а я, виртуозно работая языком, щекотал её затвердевший клитор и старался как можно глубже вогнать горячий язык в дыры пизды и жопы.
Захватывая ртом набухшие половые губы, я облизывал и сосал их, тем самым вызывая у мамы ещё более громкие восторженные возгласы и стоны. Её пизда истекала соками… Я слизывал и пил этот нектар… Казалось, что вот-вот наступит оргазм…
- Всё, хватит, - резко оборвала «музыку рта» мать. - Теперь полижи Надю, она уже ждёт…
Я перевёл взгляд на Надежду Михайловну, она была уже без трусов и приглашала меня к себе.
- Ложись на пол, – сказала она дрожащим от возбуждения голосом и сама уложила меня так, как этого хотела.
Я оказался лежащим на спине на полу. Надежда Михайловна приблизилась, перекинула одну ногу через меня и стала садиться. Таким образом, её могучая пизда и массивная жопа нависли над моим лицом. В отличие от пизды матери, её пизда была менее заросшей, но более внушительной. Мясистые половые губы создавали толстые складки и были мокрыми от смазки, которая стекала по её толстым ляжкам. Нестерпимо захотелось слизать эту влагу, но едва я шевельнулся, как Надежда Михайловна остановила меня.
- Лежи и не двигайся, - сказала она. - Я сама… а ты пока будешь только нюхать меня…
С этими словами она приблизила свою раскрывшуюся от возбуждения пизду к моему носу, и я ощутил вонючий аромат, исходящий от неё. Надежда Михайловна смотрела на меня сверху, как я обнюхивал её, не смея прикоснуться, и это ещё сильнее заводило её. Затем она присела ещё чуть ниже, и её мокрая щель коснулась моего лица, но, видимо, ей и самой уже хотелось большего, поэтому в следующее мгновение она почти оседлала пиздой моё лицо…
- Давай, лижи меня… - простонала она в экстазе.
И я тут же запустил свой проворный язык в её глубокую половую щель, и Надежда Михайловна сделала плавное движение бёдрами. Вскоре она интенсивно тёрлась своей пылающей сочной пиздой и толстой жопой о моё лицо. Она делала продольные и вращательные движения бёдрами, не сдерживая своих стонов.
В то же время я почувствовал, как хуй обдало горячей волной… Это моя мать, не выдержав соблазна и накала страстей, насела на него своей пиздой и, словно наездница, пустилась вскачь. Комнату оглашали сладострастные стоны и возгласы обеих женщин.
- Галка, давай поменяемся местами, - предложила Надежда Михайловна. – Пусть он полижет тебя, а я немного попрыгаю на его горячем хуе…
- С удовольствием, - отозвалась моя мама.
И они осуществили задуманное. Надежда Михайловна насела своей толстой пиздой на мой твёрдый, торчащий ствол, а моя мать заняла её место на моём лице. Я стал лизать мамину пизду, в которой только что был мой хуй. Струйки тёплой влаги сочились из неё и стекали мне на нос, щёки, подбородок…
- Давай, сынок, полижи мне ещё жопу… - млея от удовольствия, простонала мама.
Она немного сдвинулась вверх и подставила под ласки моего рта и языка свои пышные ягодицы и дырку ануса. Но прежде чем приступить к анусолингу, я сполна насладился восхитительным запахом её ароматной жопы. Мама не спешила, она руками раздвинула свои толстые половинки и позволила мне нюхать её, и только после этого стала насаживаться анусом на мой трепетный язык. Она неистово крутила аппетитной жопой, и моё лицо утопало в глубокой ложбине, разделяющей её мощные, мягкие полушария. Мой язык проникал глубоко в свободную анальную дыру. В таком ускоренном ритме движений я едва успевал дышать, чтобы не задохнуться, прежде чем мама вновь накрывала моё лицо своим пышным задом.
Моё возбуждение достигло апогея…
- Ну что, поменяемся? - услышал я голос Надежды Михайловны…
И они снова поменялись местами…
Опытные женщины, видимо, чувствовали, что моё извержение вот-вот наступит, и оттягивали этот момент, чтобы подольше наслаждаться моим вздыбленным хуем, хотя сами, вероятно, уже кончили не по одному разу. Во всеобщих стонах и криках трудно было определить эти сладкие, кульминационные мгновения. Потом они менялись местами снова и снова, и… в очередной раз я не выдержал. Мой набухший хуй и яйца уже ломило от перенапряжения, и хотелось скорейшей разрядки…
- Всё, хватит, больше не могу, - почти прокричал я. – Вставайте, бляди, раком…
Передо мной открылись две роскошные толстые жопы - Надежды Михайловны и моей мамы. Обе пожилые женщины покорно встали в ряд, выставив на моё обозрение свои толстые, заросшие волосами пизды и большие, шоколадные пятна сморщенных анусов, которые заметно пульсировали.
Зрелище было обалденным. Подойдя к матери, я провёл залупой по мокрой пизде и, увлажнив её, направил ей в жопу. Толстый ствол скрылся в недрах её горячей, скользкой кишки. Одним резким толчком я засадил хуй до самых яиц, отчего мама громко вскрикнула и ещё больше прогнулась в спине, выпячивая назад сраку, чтобы мне было удобнее в неё входить.
Таким образом сделав несколько энергичных качков, я перестроился на жопу Надежды Михайловны и стал долбить её, вгоняя хуй до самого основания. Затем снова засадил в жопу матери, а потом снова Надежде Михайловне…
В моих яйцах бурлила и рвалась наружу буря извержения, заполняя все каналы хуя. В этот момент мой елдак был в жопе мамы, и она почувствовала этот бурный накат…
- Сынок, на лицо, в рот… - простонала она, и резко соскочив с хуя, развернулась ко мне лицом.
Надежда Михайловна последовала за ней, и тут же произошла разрядка. Мой обезумевший хуй стал вышвыривать на их раскрасневшиеся, счастливые лица белые, длинные струи малофьи. Женщины ловили их ртами и проглатывали. Когда извержение кончилось, я размазал залупой обильные свисающие подтёки по их щекам, и после этого они с благодарностью обсасывали и облизывали мой хуй и яйца…
Время неумолимо бежало вперёд, и скоро пришла пора расставаться.
- Надюша, большое спасибо, что ты собрала нас всех вместе! – сказала моя мама, когда мы собрались уходить.
- Вам тоже спасибо! – ответила Надежда Михайловна.
Лица обеих женщин светились счастьем. Они поцеловались на прощание…
Я проводил маму до дома. Она держала меня под руку…
После выходных от тётки приехала Людмила. Мой рассказ, как я ебал наших горячих старушек, сильно возбудил её, и у нас был ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ СЕКС.
Открывалась новая страница моей жизни…
8年前
