Неудавшийся поход

***
Встретил на днях до боли знакомую счастливую парочку в родном городе, где я появляюсь теперь лишь изредка. Два молодых мужика. Один громадный смуглый брюнет. Второй тоже ничего – худощавый, высокий, но подкачанный – огненно-рыжий. Обрадовались несказанно. Тут же в бар забурили: коньячок с балычком, лимончик, салатики, все как полагается. Засели, друг дружке о своем житье-бытье рассказали. Рад за них. Встретились два одиночества. Столько лет вместе и хорошо им. Но об них под конец уж черкну. Разошлись, обменявшись контактами.
Пошуровал я дальше по делам своим важным, а вечером вспомнилась мне наша история знакомства, да так ярко, что решил я ее изложить для читателей, которые в теме нашей - голубой.
Сразу и предупредить хочу – секса в ней аж зашкаливает, матерщины тоже (не обессудьте – без неё черство да пресненько). Так что публика, в розовых облаках порхающая, да о возвышенных карамельно-сладеньких, кисейно-зефирных любовях грезящая (да шоб все было дезинфицированнО-депилированнО непременнО!) - заблаговременно прошу время далее не гробить, да глазки подведенные не напрягать. Есть в паутине и для вас слащавого тонны. А у меня тут не то все – брутально и натурально, да еще и вдали от цивилизации с ее джакузи, ваннами да саунами.

А вот и сама история.

Решился я как-то провести свой отдых в двухнедельном турпоходе по Карпатам. Было мне в ту пору около 32-х. Жена с сынишкой в Турцию умотали на неделю раньше меня. Я же после Карпат еще на 2 недели взял путевку в Грецию. Особых чувств в ту пору меж нас уж не было, любовниц-любовников у меня временно тоже. Никто из друзей и знакомых присоединиться ко мне не смог, посему поехал один.
В турфирме поведали, что доставят нас на место и отвезут обратно на громадном 45-местном автобусе Ikarus. Сначала 4 дня на базе, с которой полазим по окрестным вершинам, затем (в зависимости от погоды) 6-7-дневный поход: гора А, через нее до горы В с палатками, и переход на новую базу, где отдыхаем последние 3-4 дня по своему усмотрению. С нее нас отвезут домой.
Группа состояла из 18 человек: 11 парней со мной и 7 девчонок. Кроме того в автобусе ехали еще 2 группы по 12 человек, базы которых находились ближе, и 3 куратора (руководителя) походов. Ехать нам предстояло дальше всех, почти сутки. В 8.00 мы выезжали, а в 6.00 прибывали на конечную базу. Первая группа выходила через 8 часов, вторая - через 12. В дороге предусмотрены остановки каждые 4 часа на обед и ужин.
В автобусе народ разместился организовано, по группам. Я и еще 4 парня умостились на самый дальний приподнятый ряд из 5 мест. Я справа у окна, а худощавый огненно-рыжий симпатяга лет 19, - у противоположного. Между нами сидели трое ребят 20-23 лет особо ничем не выделяющиеся.
Тронулись с путь. Народ понемногу знакомился. Среди девчонок было 2 пары подружек и 3 девушки, как вскоре выяснилось, студентки-филологи из универа. Особых красавиц среди них, впрочем, как и среди парней, почти не наблюдалось.
Среди ребят, конечно, было несколько более-менее симпатичных крепышей. Близкими друзьями из них были тоже две пары, тоже студенты универа, но и курса старшего, и другой специальности.
Из девочек особо выделялась невысокая блондинка, крепко сбитая голубоглазка, с пухлыми губками бантиком и осиной талией, но с не очень чистой кожей и личиком так себе. Да и умом особым она, как выяснилось потом, не блистала.
Пожалуй, самым колоритным в нашей группе был парень лет 26, под 2м. ростом - смуглый, обильно волосатый брюнет с мощной мускулатурой, и широченными плечами, сидевший в предпоследнем ряду, прямо передо мной.
Возраст ребят составлял примерно 19-25 лет, кроме меня и нашего руководителя. СтаршОму – Богдану, было 37-38. Спортивный, подкаченный мужик, дочерна загоревший сероглазый брюнет с мощными ногами, белоснежной улыбкой и приятным хрипловатым баритоном, сразу сразивший всех наших мокрощелок. Не обошли они своим благосклонным вниманием и нас. Я с Богданом и смуглым амбалом по любому были старшими, самыми высокими и мощными в группе.
Вторым руководителем был тоже парень лет тридцати, третий - спортивная молодка, примерно его же возраста. Все они сидели впереди салона.
Примерно через час народ зашуршал кульками, доставая снедь, и принялся завтракать. Один парень в нашем ряду встал в проход. На освободившееся место расстелили газетку и сбросились, кто чем богат: овощи, хлеб, вареные яйца, колбаса, ветчина, сало и бутеры. Вскоре появился пузырь водки (а как жиж без нее-то?!). Мы достали кружки и понеслась! Тут же к нам потянулись и парни из ближних мест со снедью и бутылками.
Перезнакомились. Басовитого амбала звали Андрей, рыжика - Витек. Остальных называть не стану, так как в этой истории они особой роли не сыграли. Не знаю, сколько бы это пиршество длилось, но через полчаса к нам подвалил Богдан и, тяпнув со всеми стопарик за знакомство, попросил сильно не нажираться. К тому времени по кругу уже пошел третий пузырь. Уговорив его, быстро доели продукты и очистили «стол». У каждого, я так понял, спиртного было в избытке. Я и сам взял с собой 2 литра водяры и бутылку хорошего коньяка с тем, чтобы по стопке глушить его вечерами, с приятным собеседником, ежели такой сыщется.
Почти сразу у кого-то нашлись карты. Стали гонять подкидного «Дурака» на вылет. Последний проигравший продолжал игру, стоя в проходе. Повеселевшие от спиртного ребята играли бурно с кучей прикольных комментов и подколок.
После пары кругов сосед мой, явно захмелевший более других и постоянно проигрывавший, отказался играть и его место тут же занял лохматый детина. Андрей мне сразу понравился. Веселый, шебутной рубаха-парень, он быстро стал душой компании. Сыпал самыми смешными и остроумными прибаутками и громче всех басовито гоготал над удачными чужими. Постояв круг вместо спрыгнувшего с игры, он взгромоздился рядом и нам сразу стало очень тесно. Сидеть приходилось в пол оборота, плотно прижимаясь бедрами.
Погода в ту пору стояла жаркая и сухая, без дождей. Именно из-за нее и решил я двинуть в горы с их ранними росами и туманами, прохладными ветрами и ледяными горными ручьями. Почти все были одеты в спортивные костюмы и кроcсы. Только я с руководителем обули альпийские ботинки, но в автобусе мы сменили их на легкие шлепки. Ближе к обеду народ стал понемногу разоблачаться, и я мог вдоволь насладиться упругими буферами девчонок и литыми, туго обтянутыми майками, грудаками парней.
Андрей теперь особо привлекал возбужденные взоры. Одет он был под спортивкой в серо-голубую майку-безрукавку, которая позволяла видеть и густые заросли груди, и мощные дельты с бицепсами и чернеющие от шерсти, могучие предплечья, украшенные изящными, но немногочисленными кельтскими татухами. Еще когда он стоял в проходе, я заметил нехилый бугор четко выпирающий из его спортивок. Сейчас же, сидя впритык я буквально млел от чистого, мощного мускусного аромата молодого альфа-самца.
Всю дорогу до обеда и я ловил на себе, кроме проворных девичьих, лучистые взоры Андрея и робкие скрытные нашего рыжика. Все время игры то моя ладонь мимолетно ложилась на мясистое бедро соседа, то его рука бегло покоилась на моём.
Время до обедней остановки пролетело весело и незаметно. Наконец автобус затормозил у придорожного ресторана и все дружно высыпали на свежий воздух, разминаясь и потягиваясь.
Посещение туалета, перекур. Отобедали все вместе. После народ затарился в ларьке чего кому надо. Первая группа, забрав из багажника рюкзаки, отправилась восвояси, и мы поехали дальше.
В автобусе стало просторней. Наши расселись, как кому удобней. Несколько последних перед нами пар кресел пустовали. Двое парней с нашего ряда пересели поближе к девчонкам. Остались лишь мы с Витьком - как и раньше у окон. Андрей же, решив лучше познакомиться с отрядом, перемещался по салону, подсаживаясь то к одним, то к другим. Коммуникабельности ему было не занимать.
За окном проносились горные пейзажи и реки, городки и села. Я, откупорив одну из купленных банок холодного пива, медленно потягивал его, сквозь полуприкрытые веки наблюдая за перемещениями понравившегося мне богатыря.
Дефицит представительниц слабого пола в группе возбудил в парнях кобелиный азарт, и они окружили девочек своим восторженным вниманием, пацанячьим бахвальством и остротами.
Жара становилась все ощутимее, активность ребят понемногу плавилась в ней и вскоре все, кроме самых озабоченных, затихли в дремоте…
Допив пиво, вздремнул и я. Последнее, что запомнилось затуманенному взору – сидящий в обнимку с блондинкой Андрей, который склонившись, что-то тихо ворковал ей на ухо…
Из забытья очнулся как-то внезапно и тут же из-под полуприкрытых век сканировал ближайшее пространство. Почти все в салоне продолжали мирно посапывать. Витек и вообще крепко спал, развалившись на двух сидениях. Над размещенной перед ним парой кресел возвышалась запрокинутая назад голова Андрея. Опустив взгляд ниже, я тут де обалдел, и дрема моя улетучилась в один миг.
Внизу, между широко расставленных ног богатыря на полу разместилась блондинка и рьяно качала своей головкой, напяливаясь на толстый хрен парня, торчащий из дремучих зарослей лобка, и жадно сося его. Сверху на золотых кудрях ее покоилась его лохматая лапа, снизу ритм задавали бедра со слегка приспущенными спортивками.
Соседняя пара сидений напротив была свободна. Сквозь шум мотора до меня едва доносились смачные чавкающие звуки и тихие стоны Андрея.
Возбудился мгновенно. Рука на автомате охватила член сквозь треники, и принялась сладостно жамкать его. Движение мое не укрылось от кайфующего парня. Он повернул ко мне голову, подмигнул и, ухмыльнувшись похотливо, учащенно заработал тазом. Спустя минуту он тихо захрипел, засадив девке почти по самые помидоры. Двинул членом еще пару раз и, не убирая ладони с ее головы, расслабился.
- Так, Лилечка, та-а-ак! Ах, бля!!! Глотай, глотай сцуко ее всю… она вкусная! - горячечно шептал он.
Пунцовая Лилечка с вытаращенными лазоревыми глазками, явно не справлялась с хлынувшим в нее потоком. Из уголков ее рта потекли два белесых ручейка и закапали на заросли парня. Глотала она, наверное, с полминуты и наконец, медленно освободила слегка обмякший толстый ствол увитый темными венами, представив моему взору могучий дрын во всей его красе. Смуглый, цвета кофе с молоком он был примерно 6-ти см в диаметре и около 19 в длину, и венчался ярко-красной грибообразной головкой из отверстия которой продолжало сочиться. Лилечка вновь склонилась и принялась слизывать сперму рубиновым язычком. Бедра Андрея дернулись, он по новой засадил болт наполовину длины и держал так, пока тот окончательно не обмяк.
Выпустив его изо рта, деваха подняла глаза вверх и вдруг пересеклась с моим распаленным взором. Тут же потупилась и смущенно опустила белокурую головку. Оглянулся и Андрей. Окинул меня взглядом, задержав его на руке, сжатой на члене. Хмыкнул, подтянул брюки, усадил Лилю рядом и, склонившись к ее уху, тихо загудел. Девушка быстро утерла лицо носовичком. Пересели ко мне. Маленькая ладошка ее опустилась поверх моей, затем юркнула под штаны и обхватила каменеющий ствол, сплошь мокрый от смазки. Андрей, погладив по плечу, надавил на ее головку, и она склонилась к моему паху. Я помог ей, освободив своего красавца от одежды, дурея от предстоящего кайфа. Уже чувствовал головкой ее горячее дыхание. Уже водворил вершок меж ее влажных губок и тут… как всегда, «вовремя» вступил в свои права "Закон подлости".
Впереди зашевелились руководители, сбоку Витек. Богдан глянул в нашу сторону. Вмиг врубился и смущенно отвел взгляд. Рыжик, округлив свои изумрудные глазки, тоже вперил их в живописную композицию наших тел и залился краской. Второй руководитель пригнулся к водителю и что-то сказал. Автобус замедлил ход. Объявили техническую остановку на 5 мин. Писец!
Лиля тут же взвилась вертикально и оттолкнула Андрея. Я мгновенно заправился, прижав член резинкой треников. Остановились у обочины. Справа и слева сплошной лес. Направо мальчики, налево девочки. Долбак ломило от напряжения, и я рванул поглубже в чащу, надеясь хоть там передернуть по-быстрому, но не тут-то было. Как только я достал его из штанов и обхватил ладонью, зашуршали кусты и слева буквально в метре от меня нарисовался рыжик, пялясь на мой дрын. Справа в 2-х метрах показался ухмыляющийся Богдан, тоже возбужденно разглядывающий сквозь ветки мой низ. Опять облом!
На какой-то миг в голове мелькнуло сумасшедшее желание дернуть к себе вьюношу и засадить в ротешник. Слить я мог почти сразу. Но куда там! Вокруг шебуршили ветвями парни, в любой момент могли спалить. Богдана я почему-то в расчет не брал. Думаю он-то, зная, что к чему шума бы не поднял. Досадливо крякнув и покосившись на полу-взведенную сардельку Богдана, я отвесил раздувшейся головке увесистый щелбан, ойкнул от боли и кое-как слил мочу. Злой как дьявол, закурил и понуро поплелся к автобусу. Тут встретил сочувствующий Андрей, уже опроставшийся в ближних кустах. Приобняв за плечо, он стал успокаивающе гудеть мне что-то на ухо. Даже погладил по загривку и спине. В позвоночнике стрельнуло, я резко отстранился и отошел. Твою мать! Это ж надо так обломать кайф. Яйца гудели, болт снова припух, грозясь в любой момент отвердеть. Скурив 2 сигареты подряд, шастая у автобуса, вернулся к Андрею и потянул его в салон. Уселись, я добыл из кулька пузырь водки, разлил по кружкам сразу грамм по сто. Чокнулись и выпили залпом… Фу-х!.. чуток полегчало.
Тем временем все вернулись на места. Поехали дальше. До следующей остановки оставалось около полторы часа. Парни, сбросив дрему, по новой принялись окучивать девчонок. Только Витек и Лиля не участвовали в этой движухе. Первый скромно уселся впереди, через два ряда кресел от нас. Вторая, прикинувшись спящей, тоже восседала у окна в одиночестве подальше, вяло отшивая от себя приставучих самчиков.
Почти всю до следующего ресторана дорогу мы ближе знакомились с Андрюхой, ощущая возрастающую взаимную симпатию, игнорируя призывные взоры девиц.
Я кратко рассказал о своем житье-бытье, парень о своем. Походу тяпнули пару раз по 50, и меня попустило окончательно.
Андрей рассказал, что еще со средней школы пристрастился к посещению бассейна и качалки. Учился неплохо. После получения аттестата поступил на юрфак в универ. Обилие девичьего внимания неслабо вскружило голову и он, забив на учебу, круто подсел на секс, трахая всё и вся. Завалил весеннюю сессию. Загребли в армию. Попал в Рава-Русскую, в полк родных мне аэромобильных войск. Я тут же стал вспоминать свою службу, он свою, и это сблизило нас еще больше.
После армии он возобновился в универ, защитил диплом и по протекции дяди попал в пенитенциарную контору, где и работает сейчас. Любит экстрим и авантюры, поэтому и подался в этот турпоход один, без корешей.
После армии любовные похождения приноровил, даже женился было сдуру на симпотной секретарше их конторы, но быстро разоблачив ее сучью натуру, через полгода развелся, благодаря небеса за то, что не успел ее обрюхатить. На суде бывшая женушка показала себя во всей красе. Имущество делили вплоть до последней вилки. Урок, короче, получил на всю оставшуюся… Сейчас, после 3 длительных, но неудачных романов с девицами, находится в не особо активном поиске, довольствуясь кратковременными потрахушками.
Когда беседа немного поутихла, Андрей опять ненадолго подсел к Лиле. Ворковал, в чем-то убеждая, а она упрямо и отрицательно мотала головой ему в ответ. Перепуганная неслабо столь явно подступившим накануне разоблачением, девица наотрез отказала в каком-либо продолжении в автобусе, клятвенно пообещав, что не откажет нам на базе. Об этом Андрей ухмыляясь, поведал по возвращении, добавив, мол, «не переживай, – че-нить, да замутим».
К восьми вечера прибыли к ресторану. Тут нас ждал ужин и расставание со второй группой. Буфет еще работал, спецом ожидая нас, последних для них в этот день.
Опять последовали закупы спиртного и минералки. Впереди была целая ночь пути - решили основательно оторваться за это время.
Ребята в теперь полупустом салоне расселись ближе к центру. Из сумок и широкой доски, «случайно» нашедшейся у водилы, был сооружен длинный «стол» в проходе. На него опять вывалили разнообразный закусон, и народ пошел в отрыв. Водяра лилась рекой, запивалась пивом, вином и ликерами. Короче: «веселится и ликует весь народ, и тостует, и танцует, и поет»! После первых 5-6 здравиц стали кучковаться в группы по интересам. Одни взялись играть в «дурака» на желание, другие в «города», третьи в «растения и животных». Несколько отпочковавшихся парочек уединялись ненадолго на задних сидениях. Пир стоял горой!
Единственные, кто сдерживал себя, были: водила (ему, шоб «жаба не давила», тоже передали 50 грамм), Богдан, как куратор, и я - ибо в тот момент это было мне не в кайф. Часам к 11 вечера наклюкались основательно, к полуночи почти все дрыхнули без задних ног. Лишь парочка самых стойких пыталась че-то еще лепетать-петь.
Андрюха был, казалось, почти в умате, все плотнее лип ко мне в проходе со спины и чуть-ли не лизал уже ушко и шею, чего я естественно, допустить не мог. Посему, подхватив за талию, отбуксировал его на место. На автопилоте он протянул было клешни к Лиле, но та оказала активное сопротивление и мы благополучно, наконец, прикреслились. Вздохнув облегченно, я водворил его у окна, сам же развалился рядом и закемарил…
Водила, видя всеобщий штиль, вырубил верхнее освещение. Салон погрузился в полумрак, наполненный пьяными всхрапами, стонами и могучим алкогольным смогом.
Сквозь полудрему я фрагментами воспринимал лишь то, как постепенно буйная башка Андрюхи сползала по торсу все ниже, пока не зафиксировалась окончательно точно на моей промежности. Возможно, при другом стечении обстоятельств, я и уснул бы. Вероятно, даже безмятежно. НО!!! Была конкретная неудовлетворенность. Была его неспокойная движуха. Парнище никак не мог умоститься. Я отодвинулся немного. Андрюха поелозил и, наконец, устроился комфортно. Бля! Лицом ко мне!
Дрын мой, согреваемый его раскаленным дыханием, движениями его головы, в момент окреп и вздыбился. *уея от кайфа, я было попытался немного отвести его лицо от лобка, но на очередной кочке он вновь зарылся в него по самое не могу и я… сдался. Будь что будет…
А было отпадно! Сначала парень елозил по стволу ротешником сквозь треники. Затем завел уверенной рукой резинку под мошну, принялся все там ласкать языком, дальше приподнялся на локте, буквально сходу заглотил мое немалое хозяйство почти наполовину и мощно засосал. Я буквально поплыл по волнам блаженства, накрыл горячую голову ладонью, и рьяно принялся поддавать бедрами снизу, все глубже внедряясь в нее. Итак перевозбужденному в тот момент, много мне не понадобилось. Уже через минуту, едва сдерживая триумфальный рык, я стал накачивать его щедрым вознаграждением, и он покорно глотал мои излияния, пока они не иссякли…
На какое-то время я выбыл из реальности. Придя в себя, ощутил, что пестик мой, слегка увядший, и дальше покоится в горячей влажности его рта, и парень не собирается пока расстыковываться. Кайф был крутой… но МАЛО, хотится еще. Мне хотелось, ему моглось, - вот и ладненько. Призывно поддал бедрами и ощутил, как задвигался его язык, теребя головку и уздечку. Рука мягко вмяла голову Андрюхи в лобок. Дрын снова затвердел, и началась новая пляска, не столь активная физически, но на порядок выше по кайфу. Теперь я предоставил парню больше прав, и он с радостью принялся ласкать меня по своему усмотрению. Будучи в полнейшем восторге от его инициативы, я спустил спортивки к лодыжкам, развел бедра пошире и замер, балдея от искусных ласк Андрюхи. И чего ж он только не вытворял там, дорвавшись до бесплатного! Лизал, покусывал, заглатывал яйца по одному (вместе они не умещались), зарывался в лохмы промежности и пытался ласкать языком, возвращался к вершине, катал ее за щекой, заглатывал по самое не могу, лез остреньким кончиком в щель головки и гладил, гладил, гладил все, до чего мог дотянуться…
Я пребывал в нирване! Так хотелось, чтобы она никогда не кончалась, но обмануть физиологию если и можно, то ненадолго. В груди разрастался ядерный взрыв. Остановить его не было ни сил, ни желания. Руки захватили голову парня в железные тиски, бедра лихорадочно затрепетали. В какой-то момент дрын преодолел сопротивление горла и ворвался внутрь на все свои 21 см. Горло парня зашлось спазмами и это стало уже последней точкой невозврата. Тело пронзили сладчайшие молнии экстаза, и я стал изливать свой кайф прямо в пищевод, намертво впечатав лицо Андрюхи в лобок! Не знаю сколько это длилось – мгновение, вечность. Но вот хватка рук ослабла, парень вырвался из их тисков и судорожно задышал. Приоткрыв веки я вдруг офигел от пялящегося на нас Витька, освещенного мизерной ночной подсветкой, неизвестно, как и когда пересевшего ближе. Пофиг! Пусть себе пялится…
Андрюха, отдышавшись, поднялся, облапил меня и принялся целовать в засос. Только тут, вкушая из его уст свое семя, я вспомнил о члене моего миньона. Под его спортивками чувствовался железный стояк. Поелозив сверху рукой, полез в штаны. Там все было залито обильной смазкой. В нос ударил мощный мускусный аромат. Добыл его скользкого из штанов, и принялся качать. Парень оторвался от моего рта, откинулся на спинку и мягко, неуверенно надавил рукой на затылок. А почему бы и нет?! За столь пронзительный кайф я готов был платить сполна. Опустившись к лобку, вобрал в себя раздутую до предела шляпу, и заскользил по ней языком. Андрюха задрожал всем телом, как от электрического разряда и, с громыхающим хрипом стал изливаться в меня. Не знаю, что на меня тогда нашло. Сосать, а тем более глотать семя я не был любителем. Возможно, это была всепоглощающая благодарность за доставленное удовольствие или мощь стебля и кайфа этого богатыря. НЕ ЗНАЮ! Но и я в тот момент балдел неимоверно, поглощая терпко-сладкие соки Андрея, а затем щедро поделился ими с ним же в завершающем восхитительном поцелуе. Утомленный, выхолощенный изнуряющей страстью я так и заснул, зарывшись лицом в ароматные джунгли, чувствуя губами бархатистую поверхность расслабленного хоботка.
Проснулся незадолго до рассвета, хмельной от страсти. В губы упирался каменный ствол Андрюхи и я уже готов был заглотить его, но вовремя спохватился. За окнами автобуса быстро светлело. Народ нехотя просыпался, а я, на виду у желающих оглянуться, полулежал со спущенными до щиколоток спортивками, и дрын мой дыбился не хуже соседского. Эх, не судьба! Оторвавшись от мускулистой лохматости, я быстро привел себя в порядок, аккуратно заправил в штаны толстяк Андрюхи и легко потрепал его по щеке. Парень очнулся ото сна мгновенно, обжег меня сияющим взором и тут же полез целоваться. Едва оторвал. Вы не подумайте чего, мне это было ох как по кайфу. Будь мы одни, так бы и слился с ним всем телом хоть на сутки. Но! Рождался новый погожий день, отряд просыпался и вертел головами, не понимая со сна где, что и как, автобус неумолимо приближался к базе…

Небо на востоке полыхало алым кострищем, когда мы прибыли на место. Первым делом все двинули в укутанные туманом ближние кусты, не особо скрываясь. Опустошив переполненные мочевые пузыри, стянулись обратно к автобусу и освободили его багажник. Встречал нас начальник базы – лысеющий приземистый толстячок лет за 50. Кое-как собрались в стадо и выслушали правила проживания: – «это можно, а то ни-ни!» - и технику безопасности. Затем выступил Богдан: – Счас расселяемся, завтракаем своим почином (поварих нет, до ближайшего села 5 км). Через 2 часа общий сбор.
Жильем правили треугольные бревенчатые колыбы на 4 койко-места. Барышни отдельно, парни отдельно – это вам не западный беспредел. Девочки заняли 2 первых от ворот домика, парни 3 следующих. Уж не знаю, как это получилось: я и Андрей хотели быть вместе, а вышло, что он попал в соседний домик к трем ребятам, а я и Витек вдвоем в последний. Богдан, гад, надавил.
- Да уж ладно, буй с тобой - злобствовал я – как-нить пару дней перебьюсь.
Андрей тоже посмурнел.
Разбрелись по местам. Внутри домика - 4 скрипучие панцирные койки с тумбочками, столик и шкаф. Напротив двери окошко с занавеской в цветики. Пол дощатый, сверху тусклая лампочка. Во дворе туалет, мойка и летний душ с укрепленным наверху 300-литровым баком. Условия не ахти, но терпеть можно.
Устроившись, собрали поляну в просторной главной беседке с большим дощатым столом в центре. Перекусили, запивая минералкой. Перекурили. Тут подгреб Богдан. Огласил план на ближайшие дни. Выбрали оргкомитет: я типа его замполит и начштаба в одном лице, Андрей – главный культ-массовик затейник, грудастая и самая старшая Анюта – главная по питанию.
Первый день гуляем - прописка. Вечером готовим шашлык, шансы-мансы, танцы до-упаду, но с осознанием того что следующим утром прём покорять ближайшую вершину.
Закончив общие положения, Богдан пригласил актив на вводное совещание. Пошли в его комнату в главном 2-этажном корпусе, а там - целая поляна с литровым пузырем финской водяры и щедрой закуской. Вместе с начальником базы посовещались, хлопнули по стопарику. Дальше он спрыгнул, типа по делам. Продолжили вчетвером. Анюта прям млела в обществе трех альфа-самцов до сплошного головокружения и умопомрачения. После трех стопариков готова была дать чуть ли не всем сразу. Решили больше ей не наливать. Богдан, я так понял, просек наше с Андреем притяжение, а может и заприметил че еще ночью. Не знаю, но просьбу поселить сообща проигнорил. Я уж и так к нему подкатывал и сяк – ни в какую. Заявил, что если мы будем вместе, получится сплошной бардак и беспредел в отряде. Возможно, он был прав, но мы крепко обиделись.
За первым пузырем появился второй, уже самогона. Анюта, сославшись на слабость и неприятие первача, спрыгнула, а мы продолжили. Богдан был стойким мужичарой. Попробовали развести его на интим вместе с Андрюхой. Поцелуйчики, обнимашки, брудершафт – скок хошь, но щупать себя не дал. Не больно уверенно так, но упрямо. Решили, что мужик просто боится потерять авторитет. Тоже верно. Видать не впервой его так раскручивали. Погодя искусили его таки, но об том речь впереди. Деликатно, но обломал, короче.
База располагалась в широком логовище меж поросших пихтой и малиной склонов гор. Его дугой пересекал горный ручей, наполнявший баки и 20х6м бассейн полутораметровой глубины. Кроме главной беседки имелось 2 помельче. У ворот находилась волейбольная площадка и тройка широких качелей на любителя.
Когда с Андрюхой вышли от Богдана, на базе царили тишь да благодать. Все расползлись по колыбам. Решили немного пройтись, проветриться. До обеда было еще далеко. Спать не хотелось. Грунтовкой двинули в сторону села. По дороге забурили в кусты и принялись сосаться, вминаясь в тела друг друга, но дальше не заходили. Стремно. На ночь договорились споить Витька, чтоб Андрюха мог прийти в гости, эдак до утра. Дошли до центра села, но все еще было закрыто. Воротили обратно, обнимаясь и ласкаясь по кустам, даже прилегли и подремали немного на скрытной полянке. Роса уже испарилась. Торчало у обоих конкретно, но на минет не решились. По большому счету, итак все было в кайф.
Когда вернулись на базу, народ немного расшевелился. Зашли к Боде и хряпнули еще по 100, после чего решили освежиться в бассейне. Разошлись за плавками и полотенцами. Веснушчатый красавчик вовсю дрых в колыбе, пуская слюни и тихо посапывая. Сонным он выглядел совсем как дитё, и я невольно залюбовался его стройным розовым хрупким тельцем.
У бассейна разоблачились до плавок. Я впервые увидел Андрюху почти полностью голым. Великолепное тело молодого Геркулеса буквально бугрилось мощными мышцами. Предплечья, ноги и грудь сплошь укрывали густейшие иссиня-черные заросли, от которых была свободна лишь широчайшая спина и бока. Я и сам немало лохмат, но мои заросли не шли ни в какое сравнение с его. Добавим к этому смуглую кожу, белоснежную большеротую улыбку, массивную квадратную нижнюю челюсть, большие коньячного цвета глаза и нежно-розовые, слегка припухшие после наших поцелуев губы и получим его портрет.
Подошел Богдан, разделся, и я подивился контрасту нижней и верхней его половин. Мускулистый и крепкий мужик был почти безволосым по пояс, зато ноги его увивали обильные заросли, издалека смотревшиеся как полупрозрачные пушистые черные колготы, которые только подчеркивали крутой рельеф бедренных и икроножных мышц. Пакет на бирюзовых лайкровых с низкой посадкой плавках выглядел тоже весьма впечатляюще (впрочем, и у нас с Андрюхой были ничуть не хуже). От него к пупку и меж кубиков пресса вилась густая дорожка кудрявых зарослей. Эх, мечта, а не мужик! Чего он до сих пор не женат, каким чудом минула его сия чаша?..
В бассейн запрыгнули одновременно. Кожу обожгло ледяной водой, и мы принялись орать и беситься как дети, пока окончательно не окоченели. Представляю, как забавно это выглядело со стороны – три здоровенных борова, резвящихся аки несмышленая *****ня! Выпрыгнули на берег и улеглись на широкий, покрытый голубой керамической плиткой бортик, отогреваясь под ласковыми лучами утреннего солнышка.
Тем временем на захватывающее шоу стянулся народ и нас понесло. И с какими только выкрутасами мы не прыгали в воду, и как только не изгалялись в самом бассейне. Это надо было видеть! Вытеревшись полотенцами и обсохнув, поняли, что от выпитой водки не осталось и следа, а проголодались зверски. Пошли опять к Боде, догрызать остатки пиршества. С выпивкой решили пока повременить. Старшой сказал, что надо будет сделать ревизию продуктов. Попросил, чтобы я собрал со всех деньги на общак - затариться в поход и на шашлык.
Солнце в безоблачном небе вздымалось все выше, близился обед. В главном корпусе была кухня - плита с газовым баллоном и 2 больших холодильника, куда сложили скоропортящиеся продукты, просторный разделочный стол, всякая посуда.
Девочки стали возиться с продуктами, Витек и еще несколько парней им помогали.
Я тут же попросил ребят с кухни принести оговоренную сумму. Сам сходил за блокнотом с ручкой, переоделся в шорты, сделал список и стал собирать деньгу. К моему удивлению сдал на общак и Богдан.
Андрей, скинув бабло, слинял с Лилей в лес. Понятно – не терпится бычку! Пока то, да сё из кухни потянуло вкуснотищей и все стали кучковаться с посудой и бутылками к центровой беседке. Я тоже притащил сразу 2 поллитровки. Подошел директор базы и сообщил, что припас, зная, что все захотят шашлык, 5 кило свиного окорока. Готов продать нам его и дрова. Вдвоем пошли глянуть. Мясо в морозилке было сочным и свежим. Я рассчитался сразу, переложил замороженный окорок в тазик с водой и вернулся обратно. Оттяпал он за это нехилую сумму, но выбирать было не из чего. В селе мясом не торговали.
Все уже расселись, нарезАли хлеб и продукты, раскладывали по блюдам. Мне оставили место между Бодей и Витьком, рядом с которым сидел довольный Дрон. Витек тоже, прям сиял весь.
Обед прошел весело с шутками-прибаутками и не очень обильной выпивкой. Решили оставить что-то к шашлыку.
После обеда настал «тихий час».
Я предложил кому-то сгонять со мной за пивом в село. Согласился пойти Богдан. Жарило конкретно. Неспешно бредя по дороге, познакомились ближе. Мужик занимался турпоходами уже ***** и знал маршрут назубок. В молодости окончил инфиз, был мастером спорта по легкой атлетике, сейчас кроме лета работал тренером в спорт-интернате и инструктором в фитнесс-центре. О личной жизни не распространялся, а я не лез ему в душу. Закупив 8 пластмассовых 2-литровок «Оболони», разделили их по пакетам и тут же у магазина хряпнули еще по пол литра пива. Я закурил, и мы двинули на базу. Всю обратную дорогу Богдан увлеченно рассказывал о самых интересных местах в окрестности и предстоящего маршрута. Тройку раз присели передохнуть в тени. С обоих пот тек ручьем, и я тихо балдел от крепкого мужского духа Богдана. Он явно замечал мой разбухший болт в шортах, но инициативы не проявлял. На предпоследней остановке стащили практически мокрые майки и до базы шли уже с голым торсом.
Богдан оказался неплохим, добродушным и основательным мужиком и мы неплохо поладили. Фитнесс-центр его оказался невдалеке от моего жилья. Договорились пересечься там после возвращения домой.
На базе отдохнувшие ребята разбрелись кто куда. Кто-то играл в карты, двое, натянув сетку, вяло играли в волейбол. Большинство сосредоточилось у бассейна. Парни продолжили вовсю охмурять девчат. Все были в купальниках и плавках. С ними на покрывале у сидящей Лили развалился Андрей, довольный, как котяра, объевшийся сливок. В одной из малых беседок сидел Витек и болтал со светло-русым, вихрастым пареньком. Последний был столь же юн, высок и худощав.
Сгрузив пиво в холодильник, мы с Бодей сходили переодеться и вернулись к бассейну. Я заметил, как Андрюха быстро окинул нас испытующим взглядом, сделал какие-то выводы, и, подмигнув мне, опять расслабленно откинулся на покрывало. Запрыгнули в бассейн. Вода уже прогрелась и мы с удовольствием, немного бахвалясь друг перед другом, принялись разрезать водную гладь с конца в конец. Подустав, присели на бортик, оставив ноги в воде. Богдан сообщил, что бассейн очистили и сменили воду накануне, специально к нашему приезду. Поплавали-поныряли еще. Тут к нам присоединились трое девчат. К ним подтянулись пару парней, и я вылез на берег. Попросил Дрюху подвинуться и улегся рядом. Окинув меня масляным взором, Лиля тоже отчалила в воду. Народ вовсю шумно веселился.
Обсохнув и обогревшись, я склонился к парняге и тихо спросил, как у них с блондиночкой. Андрюха, довольно лыбясь, сказал, что оприходовал ее уже дважды с двух сторон и добавил:
- «Вечерком, как стемнеет, раскрутим ее на пару, а затем продолжим уже одни. Ты не прочь?»
Предложил ему немного пройтись. Почти все ребята к тому времени уже обсыхали на траве. Тут подошли пунцовые, дико стесняющиеся Витек с новым другом и полезли в воду к Лиле.
С базы мы отправились в обратную от деревни сторону. Вскоре вышли к шоссе. Я деликатно стал выяснять у парня, как это он, такой крутой мачо, приобщился к теме?
Андрей отвечал вполне охотно. Впервые он дал в рот своему однокласснику еще в 9 классе. Получилось это как-то почти случайно, при взаимной дрочиловке. Немного, правда, так раз 6-7 у них было. Затем отдалились. Девичьего внимания ему почти хватало, хотя и онанировал то сам, то с ровесниками по 4-5 раз в день. Плюс обязательные - утром-вечером в койке. Старшая сестра к тому времени уже вышла замуж и жила отдельно. Младший на 2 года брат спал в своей комнате и был отчаянным бабником, впрочем, как и отец – наполовину молдаванин. К концу школы предки развелись, и батя умотал к себе в Тирасполь, хотя исправно помогал семье финансово. Они даже ездили к нему в гости пару раз, пока тот не женился повторно. С братом у Андрюхи ничего не было, так подрочили пару раз по-пьяни и точка. Младшой уже женился, заимел двух сыновей и живет в столице.
Вторым у парня был 40-летний мощный знакомый по качалке, когда Андрей заканчивал 11 класс. Как-то поздно вечером они вдвоем задержались на тренажерах. Вместе пошли в душ и там мужик совратил парня, сделав ему отменный отсос. Продолжили дома у знакомого, который жил один. Там уже амбал раскрутил его на взаимный минет. Кончили трижды в позе 69 и к полуночи разбежались. Понравилось.
Со старшим они тесно общались до поступления Андрея в универ. 2-3 раза в неделю. На 4 раз амбал подставил ему попец, и парень офонарел от нового сокрушительного кайфа. Запал на него конкретно, напрочь позабыв на время о девках. Как потеплело, они раз 5 ездили к амбалу на дачу, где трахались сутками. На зад Андрюхи тот почти не покушался, да и сам парень не согласился бы – больно уж крупный имел дядя конец - 23х6.
В сентябре партнер уехал на заработки в Испанию. Больше они не виделись.
В студенческие годы у него с парнями было всего пару раз, тоже под «шафе» без продолжения. В армии был прапор и длительные романы с парой сержантов. Вот с ними-то он уж отрывался вовсю. Правда, только как актив, хотя минетились взаимно.
На работе «наших» или нет или он их не просек. Так, мимолетные потрахушки со случайными знакомствами в качалке или в таких вот походах.
- «Повезло мне тебя так сразу вычислить! Ты классный и болт у тя супер. Эх, оторвемся!!!» - закончил свой рассказ он, и тут же продолжил:
- «В походе делим палатку на двоих. Харе? И фиг Богдан помешает. А будет лезть, я и его натяну! Или вдвоем давай, а? Попа Боди как орех, так и просится на грех» - и загоготал как бегемот.
На обратном пути я также кратко поведал парню о себе, посетовал о том, что с женой стали почти чужими. Будем, наверное, разбегаться.
Так оно вскоре и вышло.
Часть 3
Вернулись на базу, когда двое парней, под присмотром руководителя, возились с дровами у мангала. Анюта с подружкой уже замариновали мясо в майонезе с перцем и луком. Шашлык решили жарить на сетке, типа барбекю.
Быстро ополоснулись в бассейне, и Андрей по просьбе размял мне руки. Они немного ныли после похода в магазин. Блин, оба опять возбудились дико! Сосед мой где-то шлялся. Решили по-быренькому отстрочить друг другу, для чего минут на 20 заперлись. Словили кайф в позе 69, стянув матрасы на пол, отлежались и с банками пива и орешками из моих запасов выползли на крыльцо.
Минут через 10 подошел старшой, хмыкнул, узрев наши блаженные рожи, и позвал к беседке.
Вернулись из магазина шестеро ребят с закупами: сладкая водичка и минералка, конфеты, подтаявшее мороженное, сигареты и пару бутылок сухого вина. Раздали тем, кто заказывал. Ополоснулись в бассейне. Через полчаса все парни со старшим стали играть в волейбол. Выиграла наша с Андреем команда. Богдан с Витьком и его другом были в проигравшей. Затем уже с девчонками принялись играть просто в мяч.
Часам к 5 угли были готовы, и старшой захлопотал над сеткой с мясом, заявив, что столь ответственное дело не доверит никому.
Анюта с Лилей в беседке стругали салаты и бутерброды. Зной немного спал. Окутавший базу восхитительный аромат жаркого понемногу собрал к мангалу всех. Когда первая партия шашлыка была готова, сходили к холодильникам за горючим и стали рассаживаться за стол. Во главе его, напротив входа уселись мы вчетвером – актив: Анюта, я, Андрей и Богдан. Рядом с ним Рыжик с другом, рядом с Анютой Лиля. Сидящие у входа парни подбросили в мангал немного дров, и пошли первые тосты. Шашлык удался! Сочный, нежный, вкусный. Вскоре блюдо опустело. Богдан отправился готовить новую порцию. Народ перешел на поглощение бутербродов с овощами и пива.
Я сходил отлить, перекурил и вернулся к весело галдящей беседке. Парни сыпали прикольными историями и анекдотами. Бутылки с водкой быстро пустели…
Третью партию шашлыка уже не осилили. Насытившись, стали петь, затем дискотека под айпод с колонками. Парни с девушками сходились, расходились, большинство перебрались на траву у бассейна. Кто-то уже упился, кто-то возвращался в беседку догнаться. Кто-то танцевал.
Витек быстро наклюкавшись поначалу, пообщался с унитазом, освежился под душем и вернулся в компанию. К тому времени оставшиеся, а их было около дюжины, принялись играть в «бутылочку». Да не простую, а тройную. Первый круг (пока все не перецелуются) – обычный поцелуй. После него пересадка. Второй – «поцелуй влюбленных» (длительный взасос) и опять пересадка. Ну, и третий, самый крутой – «французский» с языками. Причем обязательный с кем бы то ни было – парень с парнем или девочка с девочкой. Адреналин зашкаливал.
Вот тут-то, на третьем круге Витек и удивил меня впервые, когда нам выпало целоваться. Не я, а сам вьюноша, жадно охватил мою голову руками, и присосался так, что у меня в момент встало. А он еще и язычком давай шуровать! Короче, Рыжик меня буквально *****иловал рот в рот! Хорошо стояк был не так заметен под широкой майкой.
Каждый поцелуй исполнители запивали стопариком. Ко времени окончания игры все, и я тоже, были изрядно поддатыми. Уже совсем стемнело, посвежело, и на нас набросились тысячные комариные орды. Развели костер. Тут подошел Дрюха и шепнул, что Лилечка уже дозрела. Решили не слишком с ней усердствовать, а меняясь с двух сторон, кинуть ей по палочке.
Как-то все это получилось у нас второпях, без кайфа в ее домике. Лиля была изрядно бухой, соседки по домику еще пели с ребятами, но в любой момент могли вернуться… Не такого мне хотелось.
У меня в домике Рыжик о чем-то пьяно болтал с дружком. Во дворе из-за кровопийц уединиться было негде. Очередной облом. Решили споить друзей на месте. Андрей притащил из беседки помидоры и немного холодного шашлыка. Я достал последнюю поллитровку. Засели. На четверых пузырь опустел быстро, и Дрюха притащил еще пива. Друган Витьки тут же окосел и сосед вызвался отвести его в койку. Мы обрадовались и стали целоваться, но уже через 15 мин. Рыжик вернулся мокрый и посвежевший. Оказалось, он опять принял душ. Вернулись к костру. Тут на Андрюхе буквально повисла Анюта, и он запал на ее пышные буфера. Ко мне тоже прилипла пьяная подружка, почти уж невменяемая. Пришлось оттащить ее в домик, где она сразу и вырубилась.
Расстроился конкретно. Дрон занят. Остальные почти все никакие. Боди тоже не видать. Да и был бы, что толку, не ведется ж он… поплелся я на боковую.
Сосед казалось, крепко спал уже, когда я пришел. Решил чуток освежиться под душем, алкоголь сбить. Возвращаюсь, дверь распахнул, а передо мной крепкий попец, обтянутый трикотажными трусиками в голубую полоску. Малой матрац на полу мостит, да постельку заправляет. Я так и застыл. А он взвился свечечкой, разворачивается и опять зарделся весь.
- Я – бубнит – не усну на этой скрипучке,.. решил вот на полу. Вы не против?
А сам меня так и пасет глазками своими изумрудными. Я-то тоже в труселях одних.
- Да не – отвечаю – спи се как, да с кем хошь. Я ток боюсь вот не наступить на тя ночью, ежели отлить припрет.
А он робко так:
- Ну, так вы может, тоже на полу ложитесь? Хотите я и вам постелю?
- Ладно уж, давай. Ночи тут холодные. Вдвоем-то все теплей будет.
Не успел и сказать, а он уж паршивец, мой матрац с постелью хвать, да к своему мостит. Подушки тоже сдвинул. Распрямился:
- Ну вот, готово вроде.
Глазки потупил, да под одеяло шасть. Ну, я дверь запер, свет потушил, да и сам улегся осторожненько так на спину. А перед глазами все попец его упругий так и маячит, да дрын чую - твердеет. Помечтал я значит о сладеньком, да и закемарил незаметно. День таки бурный был. И снится мне такое чё-то возбуждающее! Сон плавно перетекает в реальность. Чую - гладит меня всего. А вокруг тьма, хоть глаз выколи… Руками гладит и лижет. А я ни-ни, только дыхание сдерживаю. Спугнуть боюсь. Тащусь по полной и жду - что дальше будет, на что решится? А Витек все ниже гладит. Торчок мой нащупал, отдернулся, испугался видно… Я дальше посапываю сонно. Он опять давай, посмелее уже, сразу вниз полез. Прорезь нащупал и к стволу. А пальчики нежные, дрожат так! Холодной ладошкой обхватил. Покачал немного, но неудобно ему видать. Слышу его дыхание уже у самой груди. Из прорези долбак мой вытащил, гладит и ТАК дышит! Затем вниз передвинулся, зарылся лицом в лобок и давай его лизать-целовать. А пальчиками по мошонке нежно так!.. А я ниче, терплю стойко… Вспомнил, как он в автобусе ночью на нас с Андрюхой зырил.
Рыжик тем временем к головке добрался. Целует, смазку слизывает и в рот потихоньку так, и уздечку языком. Тут уж меня трухануло слегка, но он не спрыгнул, сосет вершок и ме-е-е-едленно вбирает глубже, еще… начинает головой двигать. Неопытный совсем, явно впервые. Трудно ему…
Я резко так рукой его придавил. Он затрепыхался сразу, забухтел.
- Тише птенчик, тише. – говорю – Давай-ка зубки убери, губки сожми. Во-от! Язычком давай и соси, соси голуба. А я те помогу. Та-а-а-к! Глубже давай! Язычком шуруй, не забывай. Давай быстрее. Ты же хочешь молочка вкусненького, правда? Сильней соси. Аа-х!.. Хорошо, молодец. За мошонку возьми и жми. Хороший мальчик. Гладь, гладь… Закашлялся? Ну осторожненько. Руку подставь к корню. Правильно – так полегче будет. Эх, тебе с помельчим поначалу поупражняться бы. Да уж где я те его счас возьму… Что, устал? Ну, передохни чуток. К яйцам давай. Да-да, в ротик. Видел же, как мне Дрон заделал. Ух-х-х-х-х…
А сам вихры его глажу, да бедрами наподдаю. Передохнул он малость, с яйцами поиграл, и вновь на дрын насадился. Давай качать. Старается. Способный ученик. Тут мне уж совсем захорошело. Задрожал я весь и давай ему ротешник заливать. Глотает и качает. Быстро получилось, минут 5 всего. Вот и ладно. Трудно ему-таки впервой-то такие габариты. Подтянул его вверх и стал личико уцеловывать, да гладить всего. А кожа у него нежная такая, прямо атлас. Упругая попочка и ножки мягкой шерсткой покрыты. Глажу по ней и тащусь расслабленно. Пальчиком легонько посередке провел, он сжался сразу, а я еще, и еще. До розочки добрался и так нежно-нежно поглаживаю, нажимаю. Пожимкалась она чуть, покуксилась, а дальше успокоилась.
Витек меня обнял, шерсть грудную гладит, да по шее колючей губками елозит. Приятно.
- Ну как ты миленький, понравилась сосочка моя, вкусно? В первый раз у тя такое, видно. Ну, ниче. Захочешь, так и быть, научу тя… А хочешь, еще кайф покажу?
А он угукает, кивает и целует ласково. Перебрался я к нему валетом и дальше глажу всего. Он тоже давай ладошкой водить по ляжкам да животу. Поласкались так минут 10. Я ему пестик его 13х2 полизал, довольно урча, а там к мошонке и промежности перебрался. Нюхнул – чистенько все. Стал по розочке языком – полижу-полижу да буравлю, и опять. Булочки руками развел. Стонет мой мальчик. Очечком заиграл. Слышу, вновь мой болт вобрал и посасывает, да язычком балует. Розочку расслабил. Давай я в нее языком все глубже да глубже входить. Двумя пальцами пестик ему обхватил и качаю, а он головой… Кайф. Чую, опять завожусь.
Уложил его на спину, ножки развел пошире, руками попку приподнял и дальше его языком трахаю. Сам над ним раскорячился, в рот сунул и давай бедрами двигать. Сначала аккуратно так. Он руку трубочкой ко рту подставил. Ну, я уж смелей задолбил, а язык уставший на указательный палец сменил и потрахиваю им все глубже. Чую пацан заторчал конкретно, тоже попцом подмахивает. Прибавил я средний палец, нащупал простату и глажу. Тут он задергался весь, застонал и на животик кончил. Да и я уж вовсю распалился. Давай наяривать, да хрипеть. Долблю на полную, руку ему от лобка отдернул да как засажу! Он горлом мне ствол сжимает спазмами, я еще чуток наподдал да и начал сливать, воя да рыча. Испугался вдруг, вытащил чуть и в рот кончаю. Глотает, бедра гладит, носом вовсю сопит, но не выпускает. Излился весь, развернулся, навалился сверху и вновь личико нежное лижу, целую да дух перевожу. Отвечает… Умаялись мы с Рыжиком. Сполз я с него немного, да и задрых намертво…
Проснулся на заре на боку. Лапы на нем. Витек мне в грудь уткнулся, сопит да ручкой розово-конопатой обнимает. Умилился прям. Слышу и меньшой мой тоже проснулся, головку поднял, пах Рыжика обследует и твердеет, опять ему неугомонному хочется. Ну, что ты с ним поделаешь! Прижал я к себе тельце, по спинке погладил – проснулся и паренек. Личико румяное поднял, целует, а рукой дубак мой щупает. Отстранился, улыбнулся широко губками припухшими и давай под одеяло сползать. Чую язычком поласкал да и вобрал сколько смог. Сосет!
Развернулся я на спину. Теперь уж он надо мной раскорячился. Ладони на головку рыжую уложил, покачал немного да в горло раз! И отпустил. Раза три так проделал. Руки убрал. Теперь уж мальчонка сам давай нанизываться. Заглотит, подержит и обратно… КАЙФ! Вобрал в себя его стручок весь и посасываю. Чую, сам он попочкой задвигал. Задергался и потек. Малафейки-то с наперсток всего, но сладенькая. Тут и я приплыл. В горло засадил и задергался в конвульсиях. Витек стойко дотерпел, оторвался и задышал как кузнечный мех. Обернулся и распластался на мне. Личико довольное, глазки так и сияют. Вот, мол, смотри какой я ученик хороший!
Подремали мы так еще с пол часика. Поворковали об том деле, да о нас и встали. Матрасы назад на койки. Марафет навели. Новый день начался.

Выползли из домика часам к 10. Солнце резануло по глазам. Витек сразу поплелся к умывальнику. Я же решил сначала перекурить. Сквозь прищур припухших зенок узрел подходящего старшого, окинувшего испытующим взглядом сначала Рыжика. Подошел ко мне близко и сразу стал возмущаться:
- Ну, ты бля, ё*арь-террорист. И мальчонку уже окучил! Ты хоть не трынди никому… хотя какая уж на-фиг разница, итак за версту видать его вспухший ротешник. Твою мать. Мало тебе Андрюхи? Ну теперь ты это, глаз да глаз за ним… И от борова нашего охрани. Он-то ведь в момент все просечет.
- Дык а я чё ж, я ничё. Сам напросился. По согласию у нас все, обоюдному. Хошь, спроси его сам. Что ж мне было бегать от него да орать «Спасите, сосут!»? Мне ж не жалко рыжику приятность сделать. Эх, знал бы ты, как он потом меня облизывал всего! Да и тебе, думаю, не откажет. Вон ты какой у нас мясистый да х*ястый весь!
- Да не брат, я все ж больше по девкам. Так, баловался пару раз по молодости взаимно в спорт-роте у нас - с голодухи… Ну, может разик ему солью… Сзади, гляжу ты его не трогал? Че щуришься, не лез, спрашиваю? Нет, ну и харе. А то разворотишь бля Рыжика, че мне с ним потом в горах делать?
- Да нет, Бодь, ты че! Он жиж у нас еще целочка, гы-гы до вчера был. Так, грит, с соседом раньше подрочились пару раз и все. А с девкой он был разок, ток че-то ему с ней не по кайфу пошло, пьяный сильно был. Эт он мне на заре поведал, ну после того как утренний стояк сбил. Гы-гы… а сзади я его щупал. Узенько там, ух – аж дух захватывает! Гля, как растет мой. Завязываем, а то опять придется стояк сбивать. Ты ж мне не поможешь? Да ладно, ладно - эт я так, шутя Бодь. Без обид.
- Ну ты Кир, бля, гляди мне. Коль уболтаешь - шоб все чики-пики было. Ежели даст, так лучше ты его с утра это… шоб за день окремался в колыбе. Да и это… без беспредела. Разик натяни аккуратно, пусть пообвыкнет малек. А еще лучше, вообще сзади не трожь дрыном своим. Давай вон, Дрона натяни и расслабься по-полной. Он-то уж точняк не откажет. Засек я, как он те в автобусе чмокал. Я как увидел, так и с*уел прям! Это ж надо такой-то бугаище – девки за ним прям ссутся все – а туда же! Ну да хрен с ним, на вкус и цвет, как грится…
- Да нет, Бодя. Дрюха тож сзади целяк пока. С другими-то он как актив всегда. Ток вот на мою шляпку и запал. По минету-то он знатный мастер. А с тыла я его чей-то и не проверял пока… не успел.
- Ну а ты-то как – ток сам е*ешь или даешь тоже? - вперился он в меня остро.
- Так, а че ж я, зверь какой? Вот если б он меня в зад пустил, я бы уж точно его до слива довел. А так, он мне приятно заделал, чего ж не помочь парню кайфануть… Я хоть и не любитель этого, но тож горлышком его вершок пощекотал. Я ж как и он - на 90% актив… Ну, если уж хорошо попросит, да сам в попу пустит, так я и его того, допущу к телу… Да и тебе бы дал под настроение, ежели взаимно. Да не ерепенься ты так! Че набычился сразу? Ежели человек хороший, да по согласию все, чего ж ломаться-то, а? Кому другому, ой бы крепко задумался! А тебе, да пожалуй, Дрюхе, так я это - завсегда рад.
- Ну бля, Кирюха, договоришься ты у меня. Глянь как роздрочил-то, красавчик. Сча как закрою тя в колыбе, да как засажу, бля – мало не покажется! Оттрахаю так, что сидеть не сможешь.
- Так а я че ж, против? Пошли. Но ток и ты мню потом подставишь. А не дашь, так и о моем попце забудь! А со стояком счас решим. Вон Витьку в домик кликну, он нам и отстрочит за милу душу. Я ж видел, как он от этого дела тащится.
- Да это уж поди все заметили… Нет, брат. Пойду-ка я пока Анюте лучше вдую. Нынче точно уж никуда не пойдем – народ-то с бодуна вааще никакой… А за малОго подумаю. Может и впрямь?..
- Ну, гляди сам, старшой. Тогда давай так. Я как ночью свет потушу, дверь типа закрыть забуду. Рыжика на шляпку приболтаю, а ты минут так за 5 заходи, с проверкой типа, ну тут уж он не отвертится, и тебе уступит. А счас пожалуй пока схожу к Дрону, разряжусь.
На том и разошлись.
Бычка я нашел у бассейна. Прихватили покрывало, да забурились в лес поглубже. Нашли полянку скрытную, завалились голыми, и давай на горячих флейтах изгаляться. Тут на ум пришел разговор с Бодей. Оторвался я от лобка, да и говорю:
- Слышь, Андрюха, а давай не так. Хочется мне че-то вы*бать тя в ротешник. Ты как? А затем и ты меня, также. Мне так че-то больше по кайфу ныне. Давай.
Перетащили покрывало к старой пихте. Парень явно с удовольствием встал на колени и прислонился спиной к стволу. Я надвинулся на него, засадил и понеслась. Минут 10 пялил, меняя ритм и глубину. Дрон руку перед ртом подставил, чтоб я значит не так сильно горло ему расфигачил, да поджимает ствол языком к нёбу. Гляжу, дрын у него торчит ракетой, рука свободная по попцу мне шастает, - кайфует паря. А я чую – подкатывает волнами. Яйца к стволу подтянулись, судорогами корежит. Эх! Как засажу с размаху по корень и поплыл-полетел с рыком! Во народ, думаю, труханет, медвежий рык заслышав, хотя косолапых в этих местах уж лет сто не водится. Все равно. А может, какой забрел как-то из-за бугра - гы-гы, - Дроном зовут.
Съехал наземь и разлегся, дух переводя. Парень тоже мне под бочок примостился. Сопит мне в шею довольно, да облизывается.
Бабочки порхают, птички заливаются, кузнечики стрекотют и тишина…
Пересапнули маленько, давай я его по шерсти буйной поглаживать, да соски теребить. Дрон голову назад откинул, лыбится, тоже лапой своей мне по спине водит. Хрен ейный торчит вовсю. Слышу, гудит хрипло так:
- В следующий раз я первым тя так же отхерачу… а счас в облом, бля. Расслабуха сплошная. Давай Кир ты это, сам мне его отстрочи как хошь… а я уж те наподдам скок надо.
Ножищи свои раздвинул пошире, да тянет голову к *****у. А я ток рад стараться. Заглотнул дубачок, и давай по нем языком порхать. Одной рукой по прессу и груди вожу, второй по бедрам, да яйцам. Смазка из него так и льет солененькая. Вскоре уж и мошонка и вся промежность намокли. Я тогда пальчиком юркнул, вожу легонько так по шву промежины да очочку. Оно задергалось испуганно - не пускает. Я давай уздечку языком охаживать. Андрюха стонет балдея. Как только очко расслабил, я внутрь. Чуть я фалангу ввел, он зажал намертво. Я тогда вновь по уздечке давай шалить и пальчик все глубже. Бычара стонет, изгибается, но потихоньку-таки пропускает в себя. Вот уж весь средний палец в нем шастает да расширяет. Стоны все громче. Я к нему указательный подключил и вожу. Чую, ствол раздулся, каменеет. Бедра уж ходуном ходят. И тут я шарик простаты нащупал, давай по нем шуровать. Дрон как изогнется, да как зарычит! Лапой меня в лобок впечатал. Сливает прямо в пищевод, да поревывает. Ну, я дух перевел, отполировал ствол дочиста, а пальцы не убираю.
Склонился к его уху и шепчу-воркую:
- Андрюшечка, сладенький, как там здорово. Торчу я от тя конкретно. Потрогай стояк какой. Можно я там залупкой поглажу, а? Ты не ссы, я так сверху токо, ну может на полшишечки сунусь и все. Давай, а. Те как заболит, я сразу все-все прекращу. Я ж те такой кайф невъе*енный подарил. Давай-ка, ей-бо, чуток токо…
Андрей гудит отрицательно, да головой в стороны мотает, нехотя так, типа - против, да не очень. Ну, я тут долго рассусоливать не стал. Взобрался ему меж лапищ лохматых и давай головкой по волосне мокрой, да по розочке шоколадной шастать. Повожу, повожу да приставлю, да нажму лёгонько и опять вожу. Парень затих совсем, не зажимается, весь в попиных ощущениях… А я и впрямь засаживать не собирался. Помню, как у самого в первый раз было, хоть и подготовили меня основательно.
Розочка его становится все мягче, эластичнее. Набалдашник вспухает. Я медленно покачиваю ствол и вминаюсь в его очко все глубже, чувствую, как подкатывает новая волна кайфа. Отвердел и его толстяк и Андрей покачивает его, хрипя и подаваясь мне навстречу. И тут я взрываюсь бешено, дергая рукой и заливая волосатый торс спермой!!!
Меня догоняет Андрей и теперь уже его фонтан орошает наши тела. Обессилено валюсь на него сверху, и с полчаса мы просто летаем, отходя от кайфа… Оба потные, обкончанные, сворачиваемся и тихо вернувшись на базу, заскакиваем в летний душ. Очистившись от следов страсти, застирываем майки, вытираемся насухо и ползем на кухню. Голод зверский. Наскоро соорудив кучку бутербродов, прихватываем последнюю пару бутылок пива, и там же стоя, все это сминаем за 5 минут. Теперь можно и отдохнуть. Забурился я в колыбу, да и продрых до самого обеда. Проснулся, а Рыжик под бочком сопит, скрутился, как теленочек молочный прямо. Попцом остреньким мне живот греет. Приятно. Нежность так и захлестывает. Разбудил поцелуями ласковыми.

***
Во время обеда все были смурыми да расслабленными. Отходили от вчерашнего. Водку уже никто не жрал.
После обеда Богдан объявил на вечер культурный отдых без попойки, чтоб к утру все были как стеклышко – на горку соседнюю прем. Я выделил денюжку и отправил в село 2-х гонцов за пивом-минералкой на вечер. Человек восемь устроились загорать у бассейна. Андрюха опять вился вкруг Анюты. Лиля видать решила развести на «большую и светлую» дружка рыжика – замуж-то надоть. А я, завалившись в траву с Витей рядом, задумался опять о разговоре со старшИм.
Это ж когда мне пацанчика распечатывать? Попочка его крутая заводит так, что аж дух забирает. Ежели на рассвете начать – успею ли? А там в горы сразу и завтра, и послезавтра. Погода стабильная, вряд ли испортится так сразу… А после гор это ж когда еще припрем, да уставши будем поначалу. Так, думаю, - если крутить пацана, то сегодня разве. Завтра скажется больным, да отлежится как раз. Думаю я себе это, а буй уж *****ом. Перевернулся на живот и дальше прикидываю. Ток промыть бы жопень ему надо. Да и мне не помешало бы, на авось. В селе аптекой и не пахнет. Может на базе в медпункте есть чё? Тут гляжу – директор у ворот крутится. Подскочил я к нему и тихо так:
- Здоровеньки булы. Проблема тут у меня понимаете, может подмогнете как. Че-то второй день по большому никак сходить не могу. Запор видно. В медпункте у вас ничего не найдется, часом?
- Как же не найдется – отвечает – полный комплект у нас. И груша и кружка Эсмарха и таблетки разные – все есть.
Пошли мы с ним в дом, в медпункт запыленный вошли. Я ему и говорю:
- Таблетки не надо. Фиг знает, помогут ли. А груша боюсь маловата будет. Давайте кружку эту вашу … в самый раз она. А я потом отдам.
Глянул он на меня с хитрецой:
- Ну, бери, очищайся. Не поможет, может, другое че удумаем. Гляди, может еще кому там прочистить надо. Чтоб фунциклировало все путем.
А сам пузишко поглаживает, да лыбится щурясь. Сечет мужик. Видать всякого с туристами навидался.
А я не оробел, тоже с улыбочкой так:
- Ну это обязательно, порасспрошу. А может и вам че прочистить, иль помассировать надо? Так мы это - с удовольствием. Могу сам, могу и помощника подтянуть.
Заржал он тут как конь:
- Ну, молодежь бойкая пошла! Ладно, кобель, ты только аккуратней, не порви «там» ниче.
Вроде и фраза обычная, но прозвучала ох как двусмысленно…
Я клятвенно пообещал, что все в ажуре будет. Поблагодарил, и со всех ног помчался в колыбу, ища глазами соседа. Нету нигде. Вернулся к бассейну, глядь - Дрон хмурый прет, базарить зовет. Отошли за дальнюю беседку. Тут он за грудки меня хвать, к стене припер, и злобно так:
- Кир, на*уя ты бля малого завафлил?! Мало те? На свежатинку потянуло? - зенками сверкает.
- Э, Дрон, та ты че, совсем сдвинулся? Отпустил враз, бля! Ну, завафлил, подумаешь. Тебе-то что? Он те че брат, родственник? Я ж его не заставлял. Сам ночью присосался, когда я спал. Сам глотал все потом. Гладил да вылизывал всего, потом еще. Заглатывать научился. Да и с утреца помог. Все сам, с нежностью и старанием. Целяком до того, правда, был с парнями. Я говорить те не хотел, но он еще той ночью в дороге нас попалил, когда ты мне строчил… видать понравилось мальчонке, сам вкусить захотел. Ты бы сначала его спросил, а потом уж ко мне со своими кувалдами лез.
Андрей расслабился резко, отпустил и приобнял. Расстроился парень сильно, потемнел:
- Вон оно как, братуха. Ясно… А я было на него запал. Не, не то шоб натянуть просто. Так… думал, может с ним у меня че выгорит… Да куда уж мне при таком-то е*ливом самце как ты. Да и красивше ты, Кир. Вот, если б ты свободен был… я б с тобой может… а Витек – он светлый такой весь, скромный. Ры-ы-жик! – голос его дрогнул – Куда уж мне. Еще раздавлю случаем… Давай, без обид, брат. Прикипел он к тебе первому, так уж тому и быть… Видать старшой это сразу просек.
Обнял я пригорюнившегося богатыря, чмокнул по-братски, поглаживаю:
- Да не волнуйся ты так, Дрон. Паренек он и впрямь неплохой и точно в теме нашей. Ну, подвернулся я ему первый. А может это у него просто увлеченность пачанячья, мимолетная. Развеется, да срастется, может, у вас чего… А то что распечатанный, так эт даже классно. Трудно было бы ему сразу к бите твоей привыкать. Тут главное не то, а чтоб пацан путевый был, без гнильца. Я ж его плохому не научу, сам знаешь.
- Да, да, да – знаю я тебя, сатир ненасытный! Ты ж его одним ток благородным манерам обучишь. Как поизящнее на пеньке скакать, да поглубже заглатывать - заулыбался Андрей – да че уж тут попишешь. Владей пока стоит, а там посмотрим.
- Я-то к нему со всей душой, Андрюх. Да вот не знаю, как у нас с ним сложится. Счас он в меня втюрился, а завтра… не знаю. Я ж и на тебя, боров ты мой дремучий, неровно дышу. Люб ты мне… всем. Глянь, как торчит на тя!
- Ага, бля, торчит у него! Да у тя вааще на все и всех торчит… - а сам гладит мне болт, да сопит шумно. – короче, Кир. Должок у тя двойной терь. И за утро, и за малого. Когда отрабатывать будешь?
Гляжу, а к нам Анюта плывет аки пава, бедрами водит, грудью колышет, да глазками б***скими то в меня, то в Дрона стреляет. Так и просится на хрен. Но у меня другие планы. Заприметил я Рыжика у леса, сказал им, что мне с пацаном перетереть кой-чего надо, и оставил их.
К Витьку подошел. Говорю, мол, побазарить бы нам наедине типа. Он бугор мой узрел, зарумянился и за мной пошел, улыбаясь про себя.
Зашли мы в домик. Сел я на койку, его к себе на коленки притянул, зацеловал всего, под майкой глажу, и от кожи атласной дурею, от запаха его юного. Стал паренек извиваться весь. Прижимается пылко так, целует жмурясь. Тоже под майку полез. Затем ссунулся на пол коленками и к лобку припал. Стянул я шорты. Он сразу в чащи уткнулся, ручками по ляжкам гладит и дрожит весь. Насадился клювиком на ствол и давай наяривать. А я по спинке да попцу его глажу. Под шортики влез и к розочке. И такой кайф немереный – не описать! Чую – подкатывать стало. Оторвал его, прижал к себе и снова целовать губки алые да нежные.
- Погодь *****ок – хриплю – не спеши… Какое наше время… А давай я те еще круче кайф сделаю. Такая попочка сладенькая! Помнишь, как я те там вчера пальчиками - правда круто? Вот… а если я там болтиком своим… помассирую – вообще улет будет!
Рыжик так и встрепенулся весь, да я крепко держу. Ручками в грудь упирается, головкой вихрастой мотает. Глазищи такие умоляющие:
- Да нет. Ну, ты что, Кир! Да куда ж он мне. Ты ж порвешь там все оглоблей своей. Он и в рот-то едва лезет!.. а попа, она ж махонькая совсем. Да и ******и там. Ты ж мне их оттуда выдавишь все! Точно порвешь. Как я потом ходить-то буду?
- Не боись, Витюшечка. Я ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ аккуратненько все сделаю! Помнишь как я двумя пальцами там водил? Я и ныне осторожненько тебе все расширю. У меня и лубрикант есть и расширитель. Ну поболит … чуток так, поначалу. Зато потом такой кайф! Видел небось в порнухе, как пацаны тащатся. Вот. И ты будешь также… а если захочешь, я и сам потом тебе подставлюсь или давай прям счас – первый будешь. Не кипешуй, солнышко... А от какашек мы быстренько избавимся. Глянь на шкаф. Поставим себе клизмочку-другую, очистим все. Даже без презика можно будет. Вот увидишь.
Долго Витек противился да отнекивался. С час я его убалтывал, нежа всего да в шейку целуя… Уломал таки.
Стянули мы со всех кроватей матрацы на пол. Витек принялся застилать, а я мотнулся на кухню за теплой водой и ведром помойным.
Приготовил все. Уложил его на бочок. Смазал пальчик и в попу. Поводил, поводил и трубку вставил. Крантик открыл наполовину, а сам сзади прилег, к спинке прижался, по животику глажу и шейку с ушком целую да покусываю. Как половина воды в него вошла, я крантик на полную открыл. Стал он стонать да вертеться. Не могу, говорит, больше - счас у*****сь. А я его успокаиваю, да не отпускаю. Раскраснелся бедненький, стонет вовсю, умоляет. Ладно, думаю, 5 минут на первый раз хватит. Трубку вынул, отпустил – он как ракета к ведру. Слышу – хлынуло из него, а перчик торчит, как стойкий оловянный солдатик. Опростался рыжик, обтерся. Я опять грелку наполняю и в него. Сделали мы так трижды. Ну, думаю, надо и мне теперь, на всякий пожарный. Вряд ли Витек сможет меня натянуть после всего. Но, всяко бывает. Теперь уж он меня ласкал да поглаживал, качал да посасывал. Как со мной закончили, вынес я помойное ведро, вылил в кусты да сполоснул.
Улеглись чистенькие валетом и ласкаемся дальше. Я его сзади язычком сначала, он меня спереди. Сильно не присасывается, а так лёгко промежность, яйца и сам болт нежит, да в волосню зарывается, сопя возбужденно. Как я пальцами в очке шуровать стал с лубрикантом, постанывать да попкой вертеть начал. Долго, с полчаса я его разрабатывал, под конец уже и четырьмя пальцами. Ух, извелся весь! Но дрын стоит каменно.
Легли опять на бочок. Давай я в него внедряться помаленьку. Сунул ему в рот край подушки, пла-а-а-вно головку ввел. Стонет, бедненький. Я дальше давай по миллиметру. Крутится, плачет, - больно ему. А я целую, да все прошу тужиться побольше… Вытащил, обождал, еще крема внутрь добавил, и по новой. Опять стонет. Ну, думаю – пора. Как ввел до середины, взялся покрепче за его бока - за плечо как укушу! да и воткнул до конца! Как он заорал!!! Как завыл! Но я крепко держу, не двигаюсь. Затих паренек, только всхлипывает. Полежали мы так минут 5… давай я потихонечку качать едва-едва. Целую и корешок его тряпочный тереблю. Чую, сердечко его уж не так барабанит. Смелее сую. Опять мне подкатывает. Остановился. Витек попкой поелозил и сам давай слегонца двигаться. Я лишь поддаю едва. Слезки ладонью пообтер и большой палец в рот ему. Сосет! И корешок его крепчает. Я уж смелей тогда наяривать стал.
Неудобно, блин. Уложил его на животик, лубриканта добавил, ножки свел и въехал осторожно. Вот. Теперь и ему полегче будет, и мне кайфовей от булок его пружинить. Тут уж я активнее задолбил. Стонет *****, но попкой таки поддает. Эх, хорошо. Болт каменеет, яйца ломит, дрожу весь мокрый и… ЛЕЧУ-У-У-У!!! Падаю на него и растворяюсь в блаженстве, чувствуя, как завибрировало у него внутри. Минуты три сливал, казалось! Вот так бы остался навсегда там… не хочу выходить… мало. На локтях приподнялся только, чтоб Вите полегче было. Передохнул немного… Целую шейку да лопатки, бока глажу, опять завожусь помаленьку, повел назад было. Тут Рыжик стал попкой его жамкать
- Еще хочу - шепчет – не выходи-и-и…
Встал у меня опять колом. Поводил им туда-сюда, шепчу ему:
- «Давай, солнышко, по-другому сделаем».
Перевернул его на спину. Гляжу, а под ним лужица мокрая – кончил мой мальчишечка с первого раза. Ножки вверх задрал, лубриканта добавил, закинул их себе на плечи и вставляю. Зашипел он было, глазки закатывает, но терпит. Лицо все зарделось, челюсти сжаты, жилки синие на шее вздулись. Въехал я в него почти весь, склонился, целую нежно. Не то как-то. Подушку снизу подсунул и закачал тазом. Через 5 минут гляжу, стручок его мокренький задубел, качается над рыжим кустиком. А Витек весь в себе, подвывает только, да очком играет. Стал я амплитуду наращивать. Упрел весь, пот так и льет. Но кайф еще острее. Долго я так качался размеренно – подустал-таки за день. Смотрю, а из членика, как из краника – течет прямо. Паренька трясет, как в лихорадке. Ну, думаю, хватит на первый раз. Поймал кайф парнишка дважды, пусть передохнет, а мне уж и так хорошо. Вытащил медленно. Проверил, не порвал ли. Обошлось. Смазал бережно и расширитель анальный вставил. Витек охнул только. Приласкал его, а он совсем никакой, лопочет только сонно. Прикрыл я его простынкой и в душ.
Освежился, обтерся, полотенце намочил и обратно. Гляжу, народ уж на ужин понемногу стягивается. Вернулся, спит мой *****. Обтер его бережно, укрыл, глазки поцеловал, надел джинсы с майкой, и к беседке поплелся.
За ужином гляжу, а Дрон со старшИм тоже осоловевшие, да тихие. Небось круто с девками оттянулись. Я и сам счастливый такой весь, выхолощенный – насытился. Пару кружек пива тяпнул, собрал малому хавчик, и в домик. Перекурил на крыльце.
Вернулся, дверь прикрыл, улегся рядом, прижался и задрых.
Проснулся уже в сумерки. В туалет сходил. Возвращаюсь, а Витек бодрствует. Сидит в простынку закутанный, да глазки сонные потирает. Стал я его кормить с рук, как дитё малое. Таю весь от нежности сплошной. Поел он. Спрашиваю, болит ли. Ноет да печет – говорит. Дай думаю, пробочку вытащу, да почищу там. Уложил - только потянул ее, а он как заскулил жалобно. Просит не трогать пока. Решил я боль его немного унять. Достал из рюкзака коньяк припасенный, да стопки из нержавейки. Разлил и ему протягиваю.
- Хряпни – говорю – все разом, вот и полегчает чуток.
Выпили. Прилег к нему, облапил и снова мы закемарили неслабо так.
Проснулся около полуночи. Витек попкой во сне к животу жмется, да сучит ей. Опять у меня вставать стал. Вспомнил тут об уговоре с Богданом.
Ну, думаю, заглядывал он, видать – узрел, что спим мы мертвецки, да и отчалил. Дверь-то вечером я так и не запер по рассеянности, не до того было. Выбрался тихонько, и на перекур вышел. Чую, а в теле легкость такая, будто с десяток лет скинул. Гляжу, силуэт темный в свете фонаря дворового приближается. Дрон ползет.
- Чего ж не спится-то тебе, Дрюша, в ночь глухую. От недотраха иль перетраха маешься? А то может соскучился по бую?
Подошел он, облапил, засосал коротко и гудит:
- От перетраха - эт уж точно, прав ты, Кирюха.
Уселись мы на высоком крыльце, задымили, и давай он мне описывать, как они с Бодей Анюту в два смычка натягивали до ужина самого. Обкончались нафиг. А он еще и от вида старшОго заводился, все никак натрахаться не мог. Мало все. После ужина опять на нее полез. Пока палку (в сухую уже) не кинул, так и не успокоился. А она-то, пожалуй, раз 10 приплыла. С час небось драл. Да и кончил-то только потому, что меня под собой вдруг представил.
- Кирюш – говорит – как на духу мне скажи-обещай – дашь ты мне в очко или нет? Так мне с тобой в кайф все! Аж дух запирает.
- А чего ж не дать-то, Дрюша? Говорил же - люб ты мне. Да и кайф это невъе*енный… особенно от оковалка твоего толстого. Ток и я тя потом натяну брат, уж не серчай. Хоть и не пробовал ты еще это дело сладко-улетное - хочу, чтоб и ты балдежа вкусил. А поймаешь ты его стопудово. Я уж постараюсь.
- «Да я и сам давно поражаюсь – и с чего это пацаны на буе моем так дуреют, что кончают, да потом еще просятся? И подмывало не раз уж подставить. Да все не встечал я того, какому хотелось дать… Пока тебя не встретил… Харе, братуха – дам я тебе. Но и ты ж помни – целяк я там – не порви кувалдой своей. Ток ты уж первым меня прими. Ок?
- Решено, Дрон. Подставлю как исключение, потому как хочу тебя всего. И драть и давать буду. Давно такого не было у меня, чтоб хотелось натянутым быть… очень… срослось там поди уж всё. Ну да ладно, дело-то поправимое. Выгребем. Но и ты готов будь к боли дикой поначалу. Но не нынче уж. Ночь на дворе давно. Да и оба мы с перетраха никакие.
- Я-то понятно. А ты - не уж-то весь вечер рыжика вафлил? Дорвался, бля, до свежачка!
Оробел я малость, боюсь правду ему открыть, но и врать не хочу:
- Да как те сказать-то… нашло на меня… круто так, Дрюша. Помрачение как… Короче - распечатал я очко… рыжику нашему… не сдержался. Э-э-э - не заводись так, все путем у нас вышло. И не порвал я ничё, и он дважды без рук кончил. Отдыхает счас… от трудов тяжких мальчишечка наш ласковый. Завтра Бодю упрежу - отлежится, да отдохнет пусть денек. В курсе старшОй, сам с утра со мной эту тему перетер. Не переживай, братуха. И промыл его грамотно и готовил целый час. Не держит он зла на меня. Как ужином кормил, ну, после всего уж, так и ластился ко мне. А я еще и коньячку хлюпнул, чтоб полегчало ему быстрее. Надо будет, снова выделю…»
- Твою ж растудыть! Я буею без баяна! Бля, у меня уже стояк. Ну, ты е*ливый! Только ж с утра оттрахал меня в хлам. Сигарету давай, сцуко… Путем все говоришь? Ладно, поверю. Завтра посмотрим. Бля ты шустрый, второй день-то всего – а ты целочку! к е*еням уж расхерачил… по-полной. Давай бля конину свою, а то я фиг усну нынче.
Мотнулся я за коньяком, налил по полной. Жахнули, поцелуем закусили – ох сладко! Чую и у меня стояк. Дрону щупаю – дыбится. Полный аут. И куда нам с этим? Рванули было к кухне – закрыто! В колыбе малой – не будить же. В беседках комары злобные зажрут нафиг… Спят все мёртво. Вернулись на крыльцо – стояки вынули и в 69. Сосем бля, как в последний раз, мычим от кайфа! Слышу, дверь у соседей грохнула. Выполз парень сонный отлить и чешет в нашу сторону. Взвились мы, в момент заправились. Хоть и в сумраке сидим, мало ли… Парень мимо прошаркал, и к кустам. Слил, развернулся и тут нас узрел.
- Ни хера се вы засиделись! Второй час уже. Харе базарить, Дрон, - спать идем. А то с утра фиг тя разбудишь.

***
Попрощались мы и разошлись. Разделся я, и тихонечко так к рыжику под бочек. Только приобнял, проснулся он. Ручками обхватил, целовать давай. Ну, думаю, раз уж потревожил, надо бы пробочку снять, пусть очечко отдохнет. Вытащил аккуратненько, опять смазал там. Попку поцеловал и улеглись обратно. Витюша гладит живот да целует нежно, сосочки мои покусывает. А у меня-то ****** так и не спал после Дрюши, блин. Надыбал он его и стонет, в ротик втянул и давай сосать. Только я одеяло откинул, дверь открывается и силуэт в ней квадратный. Отклонился. А на небе тучи разбежались, полная луна как раз и осветила нас во всей красе. Слышу, голос Богдана с хрипотцой похотливой:
- Так и знал, что фиг вы скоро уйметесь. Гостя принимайте.
Запер дверь, спортивки стащил и к нам мостится.
- Давай-ка, рыжик, - покажи дяде, чему тя Кир обучил. Не одному ж ему цветочки срывать.
Сполз Витек к ногам нашим. Бодя ко мне придвинулся впритык, под шею руку пудовую просунул. Чую, малой к его лобку пристроился и чмокает сладко. Тут меня старшой удивил. Тоже с недоперетраха небось. Запретный плод сладок… Притянул к себе и давай взасос целовать. А дух от горы его мышц мощный, ядреный! – так я и поплыл. Сосемся, что есть мочи. Рыжик мне подрочил и опять к моему присосался. Я рукой Боде по прессу поводил и к зарослям лобковым. Пышные. А из них дубачок такой нехилый, под стать хозяину. Пощупал я его, рукой обхватил и качаю. Сантиметров 17 примерно. К середке ствола утолщается, в диаметре сантиметра 4. И шляпка сверху, как у молодого гриба белого, в смазке вся. Не поверите, так захотелось в рот его! Едва не заглотил. Ну, думаю, писец тебе Кир-актив, совсем в универсала оборачиваешься. Но мужичара-то, самец-то какой! Такому все можно. И характер золотой… Оторвался я от губ его жадных, давай целовать да гладить везде. Малыш тем временем опять к его концу припал. Приподнялся я на локте, и стал грудак его могучий уцеловывать – бля, мужик застонал! По спине меня гладит. Я ладонь по животу его веду, а пресс - как железный. Заколбасило его, хрипит, рычит, бедрами шарое*ит и сливает малому в ротешник…
Затих, расслабился, дух переводит.
Я на спину откинулся, а рыжик к уху моему. Обнимает и шепчет так тихонечко:
- Кирюшечка, слышь, - зудит у меня там, чешется, уж мочи нет! Помоги.
Ну, мыслю, че уж шифроваться нам, все равно утром узнает. Усадил его на себя и шепчу:
- Давай *****ик, насаживайся помаленьку. Счас те полегчает.
Дрын свой мокрый от смазки поднял и помогаю мальцу оседлать его. Витек на головку наделся, опускается легонько. Постанывает жалобно. А затем раз! – и насадился весь, да как взвоет сквозь зубы! Бодя вскочил, шепчет, мол - чего это вы? А дальше трогать нас начал. Добрался до состыковки и по малому руками. Слышу, матерится сквозь зубы. Встал, слышу, с Витьком целуется по свежему спермаку – вот те и натурал. Чувствую, сместился, надо мной встал, ноги расставив. Зачмокало сверху, ага – опять малого на шляпку надел. Я бедрами снизу долблю что есть мочи, рычу, а руками ножищи лохматые оглаживаю. Бодя стонет, малой мычит и ни зги не видать, только чувствую, как слюна его на пресс мне капает. А там и вафелькой рыжика забрызгало. Приплыл малой. Улет!!! Умудрился я до очка старшого дотянуться. Влажно там, тоже волосня сплошная. Привстал на локте, ногу бодину лижу и розочку массирую, пальчиком продавливаю. Стонет старшой, прогибается. Розочку расслабил, а я внутрь сразу и как раз на простату попал. Как он взревет! - тазом дергает, рыжику видать в самую глотку вколачивает. Тут и я попку сладкую обхватил, да как засажу! - зарычал зверем и полетел к звездам...
Очнулся, когда Витек ко мне прильнул, головку на грудь уложил, а та ж еще ходуном ходит. Чую, Богдан к нему сзади пристроился, оглаживает всего. Ну, я рыжика рукой приобнял, отхожу от бури… и вырубаюсь.
Через час примерно, просыпаюсь, чувствую, а головка паренька по груди мне елозит. Ага, - эт Бодя его смачно так в тихую натягивает. Во силен мужик! А *****-то спит беспробудно, стонет да посапывает. После моего-то расширения, что ему старшого конец. Снова я к Морфею уплыл…
Часть 5
И было утро, и в вулканических сполохах целомудренного восхода родился омытый щедрыми росами новый день.
Никто из нас этого не увидел. Проснулся я радостным и окрыленным часу в десятом. Рыжий зайчик безмятежно посапывал на моей груди, рука так и покоилась на его плечике. Богдана не было. В воздухе стоял крепкий дух мужеского пота и спермы. Осторожно выбравшись из нашего траходрома, я склонился над усыпанной веснушками белоснежной попочкой. Развороченное очко паренька сочилось спермой, которая расплылась на простыни целой лужицей. Да уж, досталось ему накануне. Интересно, это ж сколько раз кончал в него наш неистощимый старшОй? Укрыв паренька одеялом, я натянул шорты и прихватив мыльно-рыльные принадлежности, бодро отправился к умывальнику.
База была безлюдна. Умывания показалось маловато, и я отправился к бассейну. Оглядевшись, быстро оголился и нырнул. Остывшая за ночь вода, обожгла кожу ледяными иглами и я рьяно заработал руками, нарезая круги вдоль бортов, пока не затих на десятом. Выскочив на берег, быстро растерся до покраснения и обвязав бедра мокрым полотенцем, вернулся в домик. Рыжик продолжал дрыхнуть. Одевшись, развесил на просушку полотенце и понес в кухню свой зверский аппетит. Поставил на плиту чайник. Нарыл в холодильнике яйца с ветчиной и принялся стряпать яичницу. Когда она и чай были готовы, появились помятая Анюта и дружок Вити, оставленные, как оказалось для приготовления на всех ужина. Остальные ушли в горы. Анюта справилась о нашем самочувствии. Богдан сообщил всем, что рыжик вечером, гуляя у ручья, поскользнулся на кругляше, упал и сильно повредил копчик. Меня же старшой оставил типа присмотреть за «болезным» и при необходимости вызвать на базу медицинскую помощь.
Обрадовавшись про себя изобретательности Боди, я уверенно подтвердил его легенду и собрав завтрак на поднос, отправился в колыбу. Малыш продолжал мирно посапывать в постели. Склонившись, легко потрепал его за плечо – ни гу-гу. Румяное личико, прижавшись щекой к подушке, выглядело совсем еще ребячьим. Сочные припухшие темно-розовые губы были приоткрыты, и я едва сдержался от того, чтоб присунуть им свой упругий леденец. Завтрак остывал. Я прилег к пареньку, нежно обнял его и впился в их мягкую влажность крепким поцелуем. Изумрудные глазки распахнулись, Витек отстранился, засиял белоснежной улыбкой и принялся осыпать мое лицо быстрыми поцелуями.
- «А почему ты уже одет… и куда пропал Богдан?» - сонно потянувшись и удивленно озираясь, сипло и тихо спросил он.
Я вкратце известил его о последних новостях.
- «Ура! – по-*****и засиял он – значит мы весь день будем вместе!»
Усевшись, он попытался встать, но тут же свалился обратно. Лицо исказила гримаса острой боли.
- «Оо-й, как болит! Я словно изломан весь… Кирюшка, но… мне надо… в туалет» – пролепетал, смущенно заливаясь красным.
Обняв, я погладил его ласково по щеке и успокоил, что все устрою. Подняв на ноги, завернул в чистую простыню, взял на руки и отнес в кусты, не желая светиться с ним по всей базе. Малыш отдал мне свое «одеяние», присел и стал тужиться, низко опустив рыжую головку. Из стручка его хлынула упругая струя, а из попки ничего, кроме белесых сгустков не появилось. Поморщившись, он промокнул все салфетками, которые мы прихватили на выходе. Поднял его, вновь укутал, и отнес обратно. Вернувшись, принес из кухни теплой воды и заперев дверь, помог обмыться. Затем еще смазал кремом воспаленное очко и сполоснул руки. Наконец мы засели за безнадежно остывший завтрак. Проглотив его кое-как, я наполнил стопки коньяком. Выпили, закусили поцелуем. Открыл окно для проветривания колыбы, раздевшись легли и укрылись одеялом.
Подремав немного, рыжик стал вертеться, забрался на меня и принялся за свое любимое дело – гладить, лизать и целовать мои лохматые телеса. Я плавал в волнах неги, предоставив ему полную свободу. Не прошло и четверти часа, как все старания сосредоточились на обожаемом им органе. Спокойно и трепетно он ласкал его как только мог, пуская в ход пальчики и губки, язычок и зубки. Он вбирал его наполовину, сосал и заглатывал, качал и оттягивал яйца. Почувствовав железное напряжение ствола, от задвигал головой, мощно сося и когда я содрогнулся в конвульсиях оргазма, вобрал до самого корня, зарывшись лицом в лобковые джунгли. Дождавшись конца извержения, Витек принялся тщательно очищать его, успокоился наконец, уложил голову мне на живот и затих, так и не выпуская сладкий и мягкий кончик изо рта.
Из дремы нас вывел деликатный стук в дверь. Сорвался, быстро привел все в порядок и открыл. На пороге с тарелкой, заполненной бутербродами и большим чайником в руке, стоял юный русак. Робея и заглядывая за мое плечо он тихо произнес:
- Я тут это… короче, Аня… мы вам тут бутеров настрогали для перекуса… Как он?
Я отклонился, открывая вид на спящего рыжика.
- Как видишь, спит еще. Мы вчера тут усовершенствовали немного… постель… Ночью так теплее. Витек эта… мерзляк. Вот, решили, э-э-э...
Осмотрел я его, крови нет, но ушиб сильный. Синяк точно будет. Ну, я там того, копчик ему «Спасателем» смазал. Ходит пока с трудом, но думаю к походу поправится. В обед и вечером еще смажу, а как вернутся все, попробуем походить.
Он еще глянул на посапывающего парня. Стрельнул быстрым ревнивым взглядом, кивнул и уже разворачиваясь добавил:
- Аня сказала, чтоб вы к обеду на кухню заскочили. Она вам че-нить еще состряпает.
За его спиной издали замаячила фигура директор, направляющегося к нам. Прикрыл дверь – нечего ему на наш траходром пялиться – и двинул навстречу. Подошел он, поздоровался и с лукавой озабоченностью затараторил:
- Слышал, у вас тут беда приключилась. Ая-я-й! Бедный мальчик. И как жиж это он так неловко? Нормально все? Ага-ага… ну вот и славненько. Травматолога часом не требуется, нет? Слава богу! Крови, гришь нет… штож он так неловко, на самый копчик-то!.. Ну, смотри, ежели крем там какой Специальный, заживляющий надо иль еще че, так я племяша на скутере в поселок отправлю. Ровесник вашего. Он у нас тут тоже иногда проводником подрабатывает. СтОит, говоришь? Ладно, счас я тогда его вызову. А сам-то ты как - подсобила клизма? Рад, что смог помочь.
Я поблагодарил директора за заботу и уверил, что рассчитаюсь с парнем за крем. Предупредил, что клизму пока попридержу. Попрощались, и я вернулся в домик. Директор, окинув меня хитрющими глазками, тоже отправился в контору.
В домике я разбудил *****а и сказал, что надо бы перекусить. Он заныл было, что не голоден, но я настоял на том, что поесть надо. Пока Витек вяло жевал бутер, я смолол за милу душу почти все, оставив ему парочку и настояв, что съесть он их должен обязательно. Разлил по кружкам еще горячий травяной чай. Выпили и я, собрав накопившуюся посуду, отнес на кухню и помыл. Почти полный чайник пока оставили у себя.
Когда вернулся, рыжик через силу запихивал в себя последний кусок бутера, запивая чаем. Послушный птенчик. Закончил и прилег. Придвинулся я к нему, обнял, поцеловал в щечку и умиротворенно принялся рассказывать о себе. Паренек также поделился своей коротенькой биографией, дополнив уже то, что я знал. Сказал, что тягу к парням ощущал еще с детства, но тщательно скрывал ее ото всех.
Особенно ему нравился один спортивный мужик-кавказец из соседнего дома, живший напротив их квартиры и ежедневно по утрам делающий зарядку на балконе летом в одних боксерах. Парень, часто прячась за шторой, тайно любовался его мускулистым поджарым телом с пышной растительностью. Иногда по выходным, выгуливая своего пуделя, он встречал его и в ближнем парке за пробежкой. Знакомы они не были. Лишь однажды он помог дядьке дойти до дома, когда тот во время пробежки подвернул ногу. Сосед тогда приобняв пацана мускулистой лапой, доковылял с его поддержкой до своего подъезда, потрепал по голове и горячо поблагодарил за помощь, заметив, что пареньку тоже стоило бы подкачаться.
– Дэвушки, ани силных парней лубят, ******. Запомни! У тибе ж верна давно уж в штанах вирасла всьо. Встает на пышный попа, а? Да нэ рабей ты, эта у всех так в моладасти. У мине в тваи годы знаишь как стаяла! Вах! Аж вспаминат страшна! Па десят раз в ден драчил, аж *** гудел - рокотал он, жизнерадостно улыбаясь.
Витек полуобняв навалившегося на него кавказца за талию по дороге к дому, дрожал и млел от мощного его тела и ядреного духа потного самца. С неделю потом передергивал не раз за день, вспоминая свои от него ощущения. Стал даже было бегать по утрам, подтягиваться на турнике, качаться отцовскими гантелями и отжиматься от пола. Они еще пару раз встречались во время пробежек, но темп кавказца был слишком быстрым для пацана и, кроме кратких приветствий ничего между ними больше не было.
С поступлением на истфак, парень, увлеченный учебой, забросил зарядку с пробежками, обходясь парами по физ-ре. Конечно же и в школе, и в универе он западал то на одного, то на другого красавчика, но всегда без какой-либо взаимной симпатии. Тусить и знакомиться в клубах и барах ему никогда не хватало смелости и если кто-то и дышал на него неровно, Витек этого не замечал.
Полежали немного молча.
- А на тебя Кир, я еще на выезде запал. Если бы не Дрон, сам той ночью к тебе подсел бы, прикинувшись бухим. Решился я - будь, что будет. Думаю, хоть прижмусь, да пообнимаю - во сне типа… Такой ты весь… классный и… теперь знаю - добрый. Я когда ночью там вас с Дроном увидел, расстроился было. А потом наоборот обрадовался что ты тоже с парнями можешь, значит и не ославишь, даже если и не захочешь меня… Ну, а когда в бутылочку мне подфартило круто, тут уж я и не сдержался. Ребята ж всё равно поддатыми были, да и целовались со всеми.
- Да уж, малец, что-что, а целоваться-лизаться ты ох как любишь! И я от этого тащусь… Ток вот и Дрюха мне тоже люб, уж не ревнуй. Он тоже добрый. Сказал, что и ты ему понравился. Так что сам рассуди, если подъезжать будет. А я и ревновать не стану. Да и Бодя наш – тоже мужик мировой. С пониманием. Со мной даже сосался ночью, пока ты нас снизу нежил. Как он Витек, понравился тебе?
Парень зарделся было смущенно:
- Ну как, как… Раз уж засек он нас, куда ж уже деваться-то было … Хорошо, хоть кипеш не поднял... Понравился… он тоже сильный такой весь. Ты как уснул, он наверное раза три меня еще натянул и гладил и целовал в губы - не брезговал. А как он в меня кончил, когда я на тебе скакал! У-ум!!!
Не буду я от него бегать, если еще захочет, хотя ты мне больше нравишься. Ты не против? А с Дроном не знаю даже… боюсь я его. Такой он огромадный! И болт у него толстенный как бревно. Разорвет мне точно все… я и твой-то едва в рот впихиваю…
Возбудились мы неслабо от этих горячих тем. Рыжик уже добрался к моему хрену и принялся ласкать его, когда вспомнился разговор с директором, и я нехотя отстранил парня, объяснив что к чему.
Натянул шорты, заправил головку под резинку, влез в широкую майку и, открыв дверь выглянул наружу. Везуха – как раз вовремя. От ворот навстречу мне двигался крепыш в джинсах, черной майке на шлейках с белой каймой, и таких же кроссовках с белоснежным пакетом в руках. Чернявый, высокий, накачанный, с уверенным взглядом прищуренных от яркого света, глубоко сидящих под соболиными бровками черных глаз, это был совсем юный еще мужчина с пышной шевелюрой блестящих волнистых волос.
Под крупным носом его темнела узенькая полоска усиков, обрамляющая чувственный рот, растянутый в легкой ухмылке. Крепкие челюсти устилали густые шелковистые баки. Майка сидела на нем как влитая, обтягивая сильный широкий торс с рельефным прессом и выпуклой грудью в ложбинке которой темнели ранние, пушистые заросли. Руки лоснились мощно развитыми дельтами, трицепсами и бицепсами, не менее мускулистые предплечья укрывала легкая темная паутинка волос. Джинсы плотно облегали сильные, слегка кривоватые ноги, меж которых высился довольно приличный бугор. Подходя, он окинул меня оценивающим взглядом молодого самца, чуть больше растянул сочные губы в улыбке, и заговорил свежим юношеским баритоном с хрипотцой:
- Здравствуйте, это вам нужна мазь? Дядя говорил, что тут парень задницу зашиб. Вам. Ну вот – я уже привез. Возьмите».
- «Спасибо. Сколько я должен?
Он назвал сумму, я оставил пакет в колыбе и вернулся к нему с деньгами. Парень при моем приближении, поднял вдруг руки, и, сцепив их в замок над головой, потянулся со вдохом всем телом. По бокам торса тут же вздулись крылья широчайших. В подмышках открылись густые черные кустики. Короткая майка его при этом задралась до середины живота, открывая кубики пресса, увитые густыми зарослями, особенно чернеющими книзу. Низкий пояс джинсов располагался на уровне лобка, едва прикрывая корень его хрена. Расслабившись, он подошел вплотную, обдавая меня своим свежим, пахнущим парным молоком дыханием. Сунув деньги в карман, глянул пронзительно. Где-то в глубине карих глаз чувствовалось бурлящее сладострастие. Взгляд манил и завораживал.
- Как он, нормально?.. Ну глядите, если че еще понадобится, обращайтесь - всегда буду рад… А может и сейчас чем помочь?
Тыльная сторона его крупной ладони будто невзначай коснулась моего лобка с напряженным стволом, так и остававшимся зажатым широкой резинкой шорт и укрытого майкой. Парень слегка отдёрнулся удивленно и в глазах его полыхнули огоньки страсти.
Да, этот бычок был если уж не в теме, так явно посвященным в нее и сочувствующим. Эх, будь сейчас один, уж я точно бы нашел каким местом и как он мог бы мне помочь! Но, увы, в домике ждал рыжий одуванчик, и бросать его пока, даже ненадолго, я не хотел. Потому также прямо глядя во влекущий омут глаз юноши, и замечая острый язычок мотнувшийся по верхней губе, я ответил твердо, хотя и слегка севшим от возбуждения голосом:
- Спасибо, дружок. Думаю, мы тут и сами... как-нить. Но если возникнет… нужда, я тя сразу кликну. Обязательно. Жаль конечно, что послезавтра мы от вас отчаливаем. Но, что уж тут попишешь, видно судьба.
- И мне жаль. Вы мне сразу понравились. А знаете что, приезжайте к нам в следующем году. Или еще лучше - на этот Новый год. Зимой у нас тоже весело. Но живут все только в главном корпусе. У нас там 4 комнаты большие и печи есть. На базе ведь и просто так жить можно, без походов. Готовить только некому. Да в этом уж я бы вам точно помог. У мамки все научился. И борщ и голубцы могу. Да и в недальний поход сходить можно денька на 2-3… Я ж тут вырос, все крутые места знаю. А я с дядей Остапом договорился бы – он с вас и цену божескую за проживание снял бы. Вот. Надумаете, так на мобилу мне позвоните – а я вас ждать буду. Хотите номер свой дам?.
Мотнулся я за айфоном, забил его номер. Заодно познакомились и разошлись. Иваном он звался.
Вернулся я к Вите, сожалея про себя, о том, что вот парень какой классный, да вряд ли нам еще когда пересечься удастся. Торчок мой от знакомства лишь окреп. Заперев дверь, разделся и тут же к рыжику завалился. Принялись мы ластиться да сосаться. А когда уж Витек долбак мой обхаживал да к экстазу подводил, признаюсь – перед внутренним взором так и проскальзывали мужественное лицо Вани, да торс его моло****ий…
Спросите, а как же Витя, в тот миг тебя ублажающий?
А любил ли я его хоть сколько? Скорее нет. Не знаю, стал бы ли я самостоятельно добиваться его близости при других обстоятельствах. Просто сошлись так звезды, что он избрал меня своим проводником в огромный мир голубого секса и любви. И я, стараясь не слишком ранить юную душу, вел его тропой познания обстоятельно и от души.
Гораздо ближе мне тогда, до знакомства с Ваней, был Андрей. И совсем не из-за его выдающейся внешности. Она, как по мне, всегда была вторична. Искренность, непосредственность, глубина чувств, умение всецело отдаваться любви и страсти, отвага быть самим собой в любых обстоятельствах, умение любить и дарить любовь во всех ее проявлениях – вот что ценно.
Андрей, как и я очевидно, не имел определенного типажа своего партнера и равно увлекался томными юношами, эпатажными котиками, метросексуалами, качками и зрелыми самцами, парнями в форме и представителями богемы.
Отдыхая в колыбе рядом со своим рыжиком, я и понятия тогда не имел, какие люди и события уготованы нам судьбой на ближайшие дни.
Часть 6
Близилось время обеда. Осторожно промыв *****у попку небольшой клизмой, я тщательно вытер его досуха и смазал все заживляющим кремом. Витя при этом извивался от щекотки и говорил, что этого мало – надо еще и внутри помассировать, хитрюга, и поглубже. Не вняв ему, я поднял паренька на ноги и приобняв, стал водить по домику. Еще болело. Конопатое личико так и морщилось от дискомфорта, но в кусты по малому нам таки удалось сходить. После этого Витек улегся. Я мотнулся на кухню - засели обедать. Витек полулежал на боку. Сидеть было ещё больно.
После обеда пришел русак, немного поиграли в карты. Витя уснул, друг его отправился помогать Анюте готовить общий ужин, а я запрыгнул в бассейн размяться. Оказалось, Ваня еще не уехал, помогая с чем-то дяде. Скутер его стоял во дворе у ворот. Наскоро вытершись, я как был в плавках подошел к ним и попросил парня сгонять со мной в село для пополнения запасов пива, обещая что горючее оплачу. Иван с радостью согласился. Я сходил в домик, тихо приоделся, взял деньгу и мобилу, и мы отправились в путь.
Черно-красный скутер «Нексус» у парня был не особо навороченным, обошелся предкам в 12 тыс. гривен и был подарен Ване к успешному окончанию школы.
Усевшись сзади, я тесно прижал к себе горячее тело и мы поехали. Грунтовая дорога была порядочно раскуроченной. Пришлось ехать малым ходом. Говорить было сложно из-за шума движка, и я весь отдался тактильным ощущениям, ощупывая и обнимая литой торс, вжимаясь в него на кочках и пьянея от его аромата. Болт мой стоял во всю, упираясь в поясницу Вани. Парень наверняка хорошо его чувствовал. На одной из очередных кочек рука моя будто ненароком скользнула по его бугру и я понял, что он тоже нехило возбужден. У магазина парень быстро выхватил у меня клетчатую челночную сумку и так, прикрыв ей передок, вошел в магазин. Мой стояк прикрывала широкая синяя найковская майка. Дорогу, занимавшую пешком целый час, мы одолели за 10 минут.
Пока делали закупы, успокоились. Добрал по паре бутылок пива с орешками. Уселись под грибком у магазина. Я быстро внес в блокнот последние расходы, закурил и мы стали знакомиться. После моего краткого описания жизни, парень столь же лаконично рассказал о себе, родителях и увлечениях. Ваня был местным, из соседнего городка. Из этого села были его мать и ее семья. Тут же он проводил свои каникулы. Окончив школу, поступил на транспортное отделение Ивано-Франковского универа и сейчас окончил первый курс. Учился платно. Жили они с отцом-дальнобойщиком, бабушкой по отцу и сестренкой, на ***** моложе его. Мать Ивана уже год мытарила в Италии. Очень любил играть в футбол, катался на лыжах и горном велосипеде. Во время учебы много зависал в качалке их общаги.
С первых же минут было удивительно легко с ним. Мы были сходны во многих взглядах и симпатиях. Душа пела, а сердце щемило и трепетало. Внезапно я вспомнил, что коньяк почти выпит и вернулся в магазин, но тут ничего порядочного не нашлось. Расстроившись, я прикупил на свои 2 пузыря водки и легкую закуску типа: сыр, копченая колбаса, хлеб и пр. По дороге назад пожаловался Ване на скупой выбор в магазине.
Обратная дорога прошла столь же возбуждающе-волнительно. Разгрузившись по возвращении, решили искупнуться. Переоделись. У бассейна Иван появился в серых лайкровых шортах-плавках. Ноги его крепкие и рельефные темнели от в меру густых зарослей. Парень весело на меня поглядывая, сказал, что договорился с дядей остаться на базе до нашего отбытия с тем, чтобы помочь тому после навести порядок. Наверное, и ему понравился новый знакомый – ваш покорный слуга.
Я так и просиял внутренне. Мне и в самом деле все больше нравился этот крепыш. Не рассчитывая особо на то, что нам удастся подружиться, хм, поглубже, я был дико рад провести хотя бы эти последние двое суток в его обществе. После купания отправились к нам. Витек уже проснулся и даже успел сползать сам в кустики. Туалет располагался в противоположной от нас стороне базы и для рыжика это было пока далековато.
Познакомил ребят. Сразу же поладили не очень – оба явно ревновали друг друга ко мне. Дабы как-то разрядить напряженность, я разлил по стопкам остатки коньяка. Выпили за знакомство. На дворе послышались голоса вернувшегося отряда. Все были уставшими и замерзшими. К вечеру в горах поднялся пронзительно-холодный ветер.
Через полчаса поужинали в скоростном темпе. Посвежело. Пива никто уже и не пил особо. Отнес еду Вите. Со мной тут же увязались Андрей и Богдан. Мужики беспокоились о малОм. Поговорили. Он успокоил их, что чувствует себя получше. Видно было, что обоим не хотелось уходить. Тут я предложил поиграть в карты с пивом. Согласились и я сходил на кухню. Во дворе накрапывал мелкий дождик. Народ прятался по колыбам. В кухне пил чай с бутером скучающий Ваня, и я пригласил его к нам. Парень с радостью согласился и помог мне все донести. По дороге постучался в домик, где жил друг Вити и позвал присоединиться. Вернулись к нам втроем. Ваня предложил завтра сгонять к нему в городок, так как там был широкий выбор коньяков. На том и порешили, и я забалдел от предстоящей поездки, предвкушая новые тесные с ним прижимания.
С траходрома нашего убрали подушки, застелили покрывалом. Все уселись по-турецки и стали играть в «Дурака» по парам на желание. Проигравшая пара выполняла желание первой выигравшей. Бодя играл с русаком, Дрон с Витей а я соответственно с Ваней. Желания были самые хохмацкие. Спеть дуэтом, рассказать стишок, покукарекать в позе собачки и пр. Нам с Ваней выпало станцевать танго. Через мобильный И-нет нашли музыку, и мы попытались изобразить че-то похожее, так как парень имел весьма смутное представление о танце. Пиво кончилось. Я выставил водку. Тут русак решил отчалить, ссылаясь на усталость.
Вышли с Бодей перекурить на крыльцо. Он поинтересовался, что за новый пацан. Я рассказал вкратце о юноше, отметил, что тот мне очень симпатичен, но пока не уверен выгорит ли у нас хоть что-то. Старшой сказал, что парень ему тоже приглянулся. Решили его проверить.
Вернувшись продолжили играть в подкидного Дурака на следующих условиях - сначала играем просто не раздевание до трусов. Уже под водочку. После этого очередной проигравший тянет из кепки желание, и выполняет его всем остальным. Сговорившись, мы записали их на одинаковых бумажках, которые свернули тщательно и сложили в походную кепку. Эти задания были погорячее - целовать всех: взасос, в соски, в пупок, в шею и уши, гладить: грудь, живот, бедра, спину и задницу. Все из отряда были в теме и с интересом наблюдали как воспримет сие новый парень. Теперь акценты в игре сменились. Старались валить того, кто еще не проиграл с тем, чтобы каждый выполнил их из бумажки. Желания такие вполне могли иметь место и в компании с девчонками. С одной стороны вроде и стремно, с другой - а почему бы и нет? По пьяне-то. Во всяком случае они были ничуть не хуже, например, коллективной дрочки 5-6 парней.
Вскоре водка закончилась. И тут меня удивил Андрюха, притащив из заначки бутылку дорогущего скотча «Ред Лейбл» от Джонни Уокера. Я, конечно отругал его на ушко, шепнув, что оприходуем обязательно в более интимных условиях. Виски заныкал, и заменил его вторым своим пузырем водки. Поддатые ребята ничего не заметили. Не, - ну правда, - так его враз вылакали и никто бы и не вспомнил.
Иван, узнав к чему ведут столь необычные желания, в любой момент мог отказаться от игры, смыться, и будучи натуралом, в дальнейшем обходить меня и всех нас десятой дорогой. Думаю, в этом случае к ним добавились бы и не такие невинные. Но он играл, смущаясь, правда, при этом не хило. Краснел и Витя, он среди остальных выглядел и вовсе субтильным подростком. Но и в этом была своя прелесть.
О той игре можно было бы написать если не главу, то целый рассказ точно. Ограничусь лишь кратким описанием. Бумажек с желаниями было десять и каждому пришлось выполнить их по два.
Витя проиграл первым и ему выпало целовать взасос, после чего у всех уже стояло вовсю. Проиграв во второй раз ему пришлось гладить всех по голым бедрам.
Андрюха проиграл вторым и принялся целовать всех в шею. Во второй раз он гладил наши животы, для чего все по очереди ложились перед ним.
Богдан был третьим. Ему подфартило с одним из самых легких фантов: целовать нам уши, при этом обнимая. На второй раз он гладил всем спину. Причем делать это надо было стоя спереди.
Четвертым проиграл я и мне пришлось целовать ребят в пупок. Казалось бы ничего сложного - как бы не так! Целовать надо было у сидящих парней, доставая языком до самого дна пупка. Почти у всех пресс тут же становился железным. Я вынужден был сильно прижиматься лицом, при этом подбородок мой елозил по твердокаменным стоякам. На второй раз повезло вытащить самое классное из желаний – гладить по задницам, стоя спереди. При этом все тут же прижимались ко мне передком и мы активно терлись мокрыми от смазки концами.
Иван в первый раз проиграл последним и стал целовать игрокам соски, а во второй - принялся гладить нам грудные мышцы.
Надо ли говорить, что все это сопровождалось сальными комментариями, возгласами и стонами. Под конец все были уже дико возбуждены. Если бы не новенький, мы давно забыли бы игру и, разделившись по парам, занялись бы сексом. Ваня стал как бы сдерживающим фактором. Он принимал игру полностью и отрабатывал свои проигрыши старательно и с удовольствием. Самым большим халявщиком в тот вечер оказался старшОй, который больше всех робел и сдерживался. Посреди игры была ничья, решили сделать перекур. Мы с Богданом в отличие остальных, орошающих мочой кустики, решили сходить в туалет, а заодно проверить все ли на базе в порядке.
Народ сидел по домикам. На улице студеный ветер все крепчал и было очень неуютно.
При выходе из туалета меня удивил наш руководитель. Он притянул меня к себе, обнял и впился умопомрачительным поцелуем, после которого прошептал на ухо:
- «Слышь, Кир, ты еще помнишь свое обещание? Помнишь – хорошо… Я готов… ну трахнуться с тобой. Нет, не сейчас… Очень сильно хочется. Я так балдел натягивая рыжика – ты не представляешь! Бля… но его счас трогать никак нельзя… пока что. Давай завтра или послезавтра, чтоб до похода. На твоих условиях. Но я буду первый. Ну там промоемся, кишку очистим – все как нужно. Харе?»
- «Договорились, брат. У меня на твой лохматый зад стоит что надо. А если учесть, что ты там почти целяк, то вообще крышу сносит. Давай натянем друг дружку и вспомним какой это кайф, когда даешь»…
После этого мы еще немного пососались, и в обнимку вернулись обратно. Игра продолжилась. Примерно за полчаса до ее завершения начался дождь, а когда было выполнено последнее желание, базу заливал настоящий ливень. Без молний и грома. Решили обождать, но когда спустя еще полчаса он лил по-прежнему, решили спать все вместе. И тут же растерялись ненадолго. Спать без одеял было холодно. Под одним одеялом мы никак не поместимся, надо делиться на две группы. С кем? Богдан с Андрюхой спать вместе точно не захотят, как и Ваня с Витей, никто не допустит, чтобы с кем-то одним спали оба юноши. Мерзнуть тоже никто не хотел – ночь предстояла сырой и холодной. За всех решил старшой. С хитрющей миной он решительно постановил:
- «Так, Кирюха. Ваня твой друг, ты его привел? Вот, тебе с ним и спать. А мы с Дроном и Рыжиком уж потеснимся под одним одеялом, небось не замерзнем. Иван ты ж не против? Вот и ладно. Отбой».
Четыре легких одеяла и подушки разделили поровну. Вырубил свет и все улеглись. С краю Ваня и я, тесно прижавшись ко мне спиной лежал Бодя, затем Витек и последний Дрон. В колыбе царил сплошной мрак. По крыше барабанили струи ливня. Полежав немного, мы обнялись с Ваней и принялись жарко целоваться. Судя по доносившимся до нас звукам, тем же занимались и соседи. Когда в паху стало ломить до боли я стащил трусы, судя по ощущаемым спереди и сзади движениям, также поступили и все остальные. Пару мгновений и ко мне спереди прильнула лохматая промежность Вани, сзади - чуть менее лохматые ягодицы Боди. Продолжая целоваться и обниматься, мы что есть мочи вминались друг в друга каменными, скользкими от смазки стояками. Через пару минут во мраке послышались приглушенные специфические звуки, которые могли значить только одно – Витек кому-то отсасывал. В домике становилось все жарче. Все были перевозбуждены. Движения наши с Ваней становились все неистовее и наконец паренек блаженно простонав, затрепетал и кончил, орошая наши животы своим семенем. В воздухе, смешиваясь с мощным мужским духом, катализатором поплыл запах спермы. Продолжили целоваться. Вскоре зарычал и задрожал в оргазме Богдан. С минуту было тихо, затем послышалось утробное мычание Дрона.
И вот тут меня удивил Иван. Оторвавшись от губ он юркнул под одеяло и тут же вобрал в себя мой дрын. Да, сосать парень умел – явно не новичок! И я, и Андрюха итак уже были на пределе и кончили почти одновременно, оглашая домик восторженным ревом. Ваня тщательно испил мои как всегда обильные соки, дождался последних всплесков экстаза и вернулся вверх с поцелуем. Я мощно прижал его к себе, всасываясь в мягкие уста. На какое-то время наступило затишье, нарушаемое ставшим уже даже уютным шумом не утихающего ливня.
Члены продолжали торчать. Объятия вновь крепчали. Когда стало зашкаливать, я перевернул своего юношу головой к ногам, взгромоздился сместившись, на него сверху и вобрал в себя самый свежий болт нашей компании, чувствуя головкой влажный жар его губ. Стебель юноши был примерно 19 см в длину, около 5 в диаметре. Венчался крупной, шарообразной залупой, и покоился на тугой, размером со средний апельсин, мошонке. Она и вся промежность утопали в дремучей растительности, от аромата которой я просто дурел. Наслаждаться размеренными ласками мы были еще не готовы и потому я принялся страстно и мощно качать всем торсом, насаживаясь ртом до самого корня юноши и одновременно вколачивая в него свой. По спине плавно заскользила чья-то широкая ладонь. Шум дождя вновь обогатился стонами и мычанием. На этот раз мы дарили себя друг другу немного дольше. Излились одновременно и я с восторгом впервые вкусил сладкий нектар Ванечки. Сбоку вновь застонал в оргазме старшой.
Новый недолговечный штиль. Со стороны тройника тихо и сладко замычал Дрон. Витек изучал его телеса, а я уже хорошо знал его любовь к вылизыванию и поцелуйчикам особо волосатых мест, которых у нашего детинушки было в избытке. Вскоре домик задрожал от мощного рыка последнего. Во время второго отсоса я осторожно обследовал розочку Вани, влажную, пульсирующую и скорей всего тоже давно не девственную. И был рад этому. Парень уже имел определенный опыт и не будет слишком сильно страдать, если я войду в него сзади. Понимая, что это, возможно последняя совместная ночь, перед нашим уходом, я все же чувствовал, что сейчас не время. Отдавать парня на двойной трах нашим боровам не хотелось. А присунь я ему в попец сейчас, иначе бы не получилось. Раздраконенных этим Дрона с Бодей никакая сила бы не удержала. А я вообще не хотел делить его с кем-либо. Он был мой, Только Мой и я готов был разорвать каждого, кто захотел бы это оспорить.
Из непродолжительной дремы меня вывели ласковое поглаживание рук, поцелуи и покусывания груди и живота. На миг даже почудилось, что это ласки рыжика… Стоп! - мгновенно встрепенулся я в панике. А где же мой, МОЙ Ванечка!? Гады, сволочи… они утащили его к себе и сейчас натягивают, дурея от обладания свежачком!!! Руки судорожно обхвати нежащую меня голову, пробежались по шее и плечам… Фу-у-у… отлегло. Эти крупная голова с шелковистой шевелюрой, толстая шея, мощные плечи, по-юношески атласная нежная кожа тут и сейчас могли принадлежать только одному - МОЕМУ мальчику. Объятый всепоглощающей негой, я подтянул его вверх и стал зацеловывать мужественное лицо и мягкие губы, крепкую шею и ушки. Затем, плавно сдвигаясь вниз и подтягивая тело парня за подмышки вверх, стал дарить ему ответные ласки. Снова поменялись ролями. Добравшись до паха, Ваня страстно лизал и сосал все мое хозяйство, пока не подтянул мошонку к корню и принялся за промежность. Я приподнял ногу, согнув ее в колене, давая ему лучший доступ к этому месту. Сместить бедра вперед или назад никакой возможности не было, нам итак было тесно. Резко перебросив тело через мою ногу на другую сторону, паренек раздвинул руками ягодицы и принялся ласкать языком мою трепещущую от кайфа розочку. Из груди вырвался протяжный стон.
Тут я почувствовал, как развернулся старшой и, обхватив лицо широкими ладонями, припал в жарком поцелуе. Руки его обнимали и гладили меня всего. Когда ладонь Боди добралась до стояка, он крепко обхватил его, рывком сдвинулся вниз и заглотив ствол принялся мощно сосать, заглатывая до самого горла. Меня охватил настолько мощный экстаз от этого двойного кайфа, что я прижав голову ладонью, с низким грудным рыком стал изливаться в рот Богдана и улетел в нирвану…
Пришел в себя в объятиях обоих соседей. Сквозь шум чуть стихшего дождя слышалась только возня Дрона с Витьком. Последнее, что различил перед тем как отрубиться, был глухой утробный рык богатыря. Так мы и уснули. Среди ночи я просыпался пару раз, прижимал к себе горячее тело Ванюши, заботливо укрывал сбившимся одеялом и вновь умиротворенно засыпал под его сопение.
***
Утро пришло с низким, затянутым свинцовыми тучами небом, моросящим непрекращающимся дождиком и холодным ветром. Выползать из под теплых одеял не хотелось категорически. Я приподнял голову и оглядел ложе. Все спали тесно прижавшись друг к другу. Справа льнул, забросив на меня ногу и руку Ванюша, слева почти так же Бодя. К тылу его прилип рыжик, а к нему Дрон, облапивший обоих соседей поверх одеяла своей массивной ручищей. Так было уютно! Но внизу живота отчетливо давал о себе знать переполненный мочевой пузырь. Зверски хотелось жрать. Понежившись еще немного в объятиях парней, я неохотно выполз из постели и лихорадочно принялся одеваться. В колыбе было очень прохладно. Изо рта валил пар. Выскочив на крыльцо я вывалил изнывающий хоботок и долго, минуты три, поливал мокрую травку.
Ах, как хотелось юркнуть обратно в постель и прижаться к горячим телам ребят! Но все уже заворочались, снедаемые теми же утренними проблемами, и принялись одеваться. Справив нужду, сменили скомканное, залитое спермой постельное белье. Все были одеты легко. Решили сходить с Богданом на кухню за чаем. Оставшиеся, закутавшись в одеяла, снова улеглись в ожидании. База, объятая промозглыми сумерками, словно вымерла. Помылись в скоростном темпе. Примчавшись на кухню, поставили на плиту чайник и как-то оба одновременно прильнули друг к другу в легких объятиях и поцелуях. Прошедшая ночь сроднила нас окончательно. Прижимая к себе необъятную спину старшого я заговорил немного робея:
- Договор наш остается в силе, Богдан. Что решили, то и будет. Ты не поверишь, но подобное условие есть и у нас с Дрюхой. Как бы вы с ним и Витьком не паровались, какие бы групповухи ни устраивали, я прошу одно – Ванюшу моего в них не заманивать. Запал я на него по самое не могу. Как пацан желторотый, бля… Не знаю братуха, как он ко мне. Хочется верить - так же… а если нет, я и не знаю как быть… умру от тоски, слышишь. Мне без него ни смотреть никуда, ни дышать не хочется. Заслонил собой… все. Слышь, ведь он тоже ночью мог к вам перебраться, к любому из вас… и тогда… было бы все проще. Трахались бы, сколько там еще нам осталось вместе быть. Ну, погоревал бы про себя, зализал бы очередной облом и ладушки. Но он же всю ночь только со мной, так до самого утра и льнул. Чует сердце, что и я ему в душу запал… А нет, так пошлю его подальше и… трахайте меня тогда во все дыры, как б***ь последнюю! А я бухать буду по-черному и выть молча, пока душа ныть не перестанет. Вот так...
Старшой прижал к себе до хруста костей и принялся успокаивать, целуя глаза и собирая губами со щек навернувшиеся слезы.
- Не прав ты, брат. Не по делу базаришь. Не тебя бля, а пацана драть мы будем в хвост и гриву, окажись он с гнильцой. Нам Твоего х** не хватать будет. Он нам еще ох как пригодится! И Витьку, и Дрону, и… мне тоже. И страсти твоей дикой и улыбки, от которой душу переворачивает… Да и так тоже не будет. Видел я как Ванек с утра спросонья счастливо на тебя зырил, да лыбился во все 32. Полюбился ты ему - вот что сказать хочу. И слепому видно. Я вчера засек еще это…
Эх, счастливые вы с Дроном. Нашли себе пары. Витек как к нему ночью прилип, так и не оторвать уж было… Это ж он только под утро ко мне обернулся. А так всю ночь они друг друга не отпускали…
А что до просьбы твоей, так это железно. Дрона я предупрежу, чтоб не надумал глупости какой. Хотя он и сам наверное просек все по рожам вашим блаженным. О рыжике и речи нет. Ревнует он дико, но на то и мы есть, чтоб не скучал он по тебе.
Захотите с Ваньком вдвоем лишь миловаться, никто к вам не полезет. Слово даю. А коль надумаете с нами вместе покуролесить - только рады будем. Вам решать. Ты Кир только это… слово держи. Хочу я с тобой хоть разок один перепихнуться на полную. Я, думаешь, просто так ночью на дрын твой накинулся? Я ж этого дела уж лет 20 не делал. И в страшном сне всего пару дней тому такое не могло мне пригрезиться … А как затолкал его в ротешник, так забалдел, что вместе с тобой… от руки кончил! И спермак твой как нектар, бля, глотал. Умеешь ты брат так зажечь, что хоть скачи!
Закипел чайник, я бухнул в него сразу половину большой пачки кофе. Богдан прихватил хлеб, сыр и ветчину на бутерброды, добыл из своих запасов бутылку вискаря и мы двинули обратно.
На крыльце колыбы, закутавшись в одеяло сиротливо сидел пунцовый Ванютка:
- Я это, мешать не хотел им… там.
Я деликатно постучал и услыхав довольное басовитое «входите» распахнул дверь. На постели под одеялом в обнимку лежали Витек с Дроном с такими восторженными рожами, что у меня в момент вздыбился. Обида за Ваню развеялась, как дым.
- Ладно вам нежится «Твикс» вы наш черно-рыжий. Подъем. Хоть бы Ваню постеснялись, бля. Выгнали хлопца на холод собачий.
- Дак а че ж нам после ночи-то шугаться! Х** стоит аж дымится, куда ж нам деваться было. Да и не выгоняли мы никого… Ладно, Вань, прости. Не сдержался - терпежу никакого, бля, уж не было. Да и вы тож, пропали и нету, и нету вас. А сученок рыжий тааа-к ластится, аж в глазах темнеет… Да ладно уж вам… не обижайтесь, братаны. Исправимся мы и возместим… хоть счас - заржал Дрон.
От слов его заторчало уже у всех. Рдяный Витек стыдливо зарылся лицом в волосатую грудь борова. Во взгляде старшого запрыгали было чертики. Твою мать, еще миг и все снова завалятся трахаться! Но это был всего лишь миг.
-«Так, бля - стоять-бояться! – рыкнул Богдан оглушительно – Завязали х**ню пороть! Жрать надо. Разгребать что с погодой и что делать нам. Дрон, сука, – подъем была команда!»
Все зашебаршили, приводя постель в порядок. Витек с Ваней принялись стряпать бутерброды. Я разлил по кружкам ароматный кофе. Бодя плеснул по стопкам вискарь. Кушать хотелось так, что скулы сводило. Как только все было готово, накинулись на жрачку, и ее не стало в 5 минут. Пришлось вытаскивать купленные вчера продукты. От них, от 2-х литров кофе и от «Блэк Дениелз» через полчаса не осталось и следа. Сытые и подобревшие, все завалились на постель и принялись расслабленно шептаться и нежиться, как котята. Передохнули. Наутро бедный Витек едва мог хрипеть. Еще бы, за ночь он как минимум раз 6 насаживался горлом на совсем не тонкие болты. Решили сказать всем, что ослабленный ушибом паренек простудился на холоде, когда выходил по нужде.
Время шло. Нехотя оторвавшись от сладкого Ванюши, я полез к айфону. Связь с оператором была крайне неустойчивой, И-нет тоже барахлил. С пятой попытки удалось-таки открыть один из метео-сайтов. В Карпатах показывало проливные дожди на ближайшие 3 дня и грозовое предупреждение. Температура с +25 упала до +10°С
Богдану связаться с офисом турфирмы пока не удалось.
- Так народ, поход кажись, накрылся медным тазом. Андрюха, хватит лизаться с рыжиком, пошли. Ты поднимай людей, а я к директору, если он уже приехал. Кир, вы с пацанами пока одевайтесь потеплее… Да, подберите что-то для Вани. Он, я так понимаю, прискакал налегке.
Порывшись в сумках, мы понатягивали на себя теплые вещи. Поделился с Ваней ангоровым гольфом темно-бордового цвета. Витек отдал явно слишком широкий ему шерстяной свитер со словами: Мамка подсунула. Я порылся еще в рюкзаке и вытащил запасную красную ветровку. Легкую как пух, но не пропускающую ни влаги, ни ветра. Так-то она была бы великовата пареньку, но одетая на гольф со свитером, оказалась почти в пору.
Колыбы, предназначенные для летнего отдыха были полны щелей и при сильном ветре тепла не держали совсем. Делать было нечего и мы опять завалились в постель, укрывшись спальником. Витек, прилегши поначалу отдельно, вскоре все же присунулся ко мне и обнял. Ванюша побугтел че-то про себя недовольно и затих. Я просунул под головы ребятам руки, приобнял их и мы закемарили в ожидании новостей в эдакой идиллии. Руки ребят впритык покоились на груди, ноги на бедрах. Прикрыв глаза я размечтался о том что вот, как было бы здорово, если бы мы встретились только втроем, или сейчас каким-то чудом остались без Богдана с Дроном. Ох, как бы я натягивал их сладкие попки и кормил своим молочком! На обоих точно бы хватило… Ну и их, так уж и быть, баловал бы изредка, пуская в себя… Ванюшу, наверное даже чаще…Ох, и люб он мне! Но и рыжик нам совсем не помешал бы … Только боюсь, вряд ли уживутся они вместе…
Из сладких грез нагло вырвал Андрей.
- Ну ни **я-се, бля!!! Не хило ты тут устроился, Кир. Я тож так хочу! И к вам хочу, только куда вот не знаю – у ног твоих пристроиться или у головы?... Не, лучше я сверху завалюсь - залыбился он. – Да, лана вам, не ссыте. Шутю я, шутю, гы-гы. Хотя ох как бы с удовольствием! Я ж тоже лизаться люблю, и ласковым быть прям до жути…
Ладно, братцы. Шутки в сторону. Приехал директор. Дозвонились по обычному телефону. На фирме народ в панике – «непредвиденные обстоятельства», понимаешь ли - ждут свежих метеопрогнозов. Обещают в разе чего возместить, доставить, накормить, обогреть и прочая. Пока, бля, ждем. Пришлют из ближайшего городка минивен с продуктами и «горючим» для согрева, типа частичную компенсацию. Это ж если поход сорвется, свои бабки потеряет частично старшой и полностью конечная база. Да и автобус придется обратно гнать сюда. Директор открыл одну из комнат в главном корпусе для столовой. Грит, если холодрыга затянется, переселит всех – там еще 3 у них есть на 10 человек каждая. 2 нам отдаст. Так что вставайте, завтрак готов. Особливого там ничё нет, но заморить червячка можно.
Когда мы с пустым чайником, пришли в новую столовую, все уже были в сборе. Богдан кратко описал ситуацию. Директор горячо поблагодарил, за то что не отпустили племяша ночью под ливень, и одели тепло. Сказал, что надо бы Ивана домой отправить, но сегодня он не рискнет из-за грозового предупреждения. Так что пока малой остается на базе. Все были голодными, потому завтрак проглотили быстро. Я высказал мнение о том, что в связи со сложившейся обстановкой, надо бы подбросить бабок на общак. Некоторые стали было бухтеть, но в конце концов согласились и стали сдавать мне их. Позвонили с турфирмы и сообщили, что минивен задерживается и сможет приехать только вечером. Директор тут же предложил, если надо, подбросить к сельскому магазину на своей потрепанной Ниве. Поехали с Ваней, оба на задних сидениях. Я приобнял пацана за плечи. Директор сначала накуксился было, но потом оттаял и лишь время от времени зыркал на нас лукаво в зеркало заднего вида. Если и не знал он об… увлечениях племяша, то явно давно догадывался. Скрыть такие вещи на маленькой базе практически почти невозможно. Наверное потому и в дальнейшем он никак не препятствовал нашему общению. Парень-то взрослый, поздно уж учить уму-разуму.
В магазине я, прикинув наши возможности, затарился 4-мя 2-литровыми баклагами Фанты и Пепси, ящиком водки и 10-ю пузырями разных вин. Неизвестно было, какими гостинцами от щедрот своих одарит нас фирма. Вместе с Ваней нас было как раз 20 человек. Так что на ближайшие 3 холодных дня с учетом того, что девочки в большинстве предпочитали вино, должно было хватить. Пива в холод не слишком хотелось, потому взял всего пару 2-литровок на свои.
После возвращения выделил соседским пацанам несколько пузырей водки, девочкам бутылку вина и мы опять впятером забурились в холодный, но теперь ставший для нас таким уютным домик. Со двора то и дело раздавались хлопанье дверей и громкие голоса парней, которые бегали в гости к девкам, по новой разводя их на интим.
С собой прихватили тоже пузырь водочки, которую оприходовали за игрой в подкидного, уже без всяких штрафных и желаний. Вскоре игра надоела и все улеглись в одежде, тесно прижавшись и укрывшись одеялами, в ожидании обеда. Сегодня, правда, посередке устроился Андрюха. Конечно не обошлось без обжиманий и объятий, поцелуев и щупаний. У всех все стояло и это тоже было здорово. Я чувствовал попой то тугие ягодицы Дрона, то раскаленный его болт тесно в меня вжимающийся, когда он нежно покусывал и целовал ушко и загривок, то его волосатую лапу, гладящую грудь и живот, вползающую под джинсы и страстно покачивающую мой ствол. Иногда к ней присоединялась не столь крупная ладонь Вани. Вдвоем они помещались там с трудом, посему очень скоро джинсы расстегнули и приспустили и ребята принялись ласкать меня в две руки. Это было просто улетно. Обнимая за плечи, я уже стал понемногу направлять их головы к источнику наслаждения, но вовремя спохватился. Тем часом со стороны старшОго послышались стоны оргазма. Увлекшийся игрой, Богдан не сдержался, и таки насадил голову Вити на шляпку. Думаю, без активной помощи хитрющей рыжей морды ему бы это не удалось. Дрон тут же развернулся к парочке и уже готов был последовать примеру старшого, да и я был на грани проделать тоже с Ванечкой, но тут раздался стук в дверь и голос Лили позвал нас на обед.
Приведя себя в порядок мы дружно отправились в столовую. Утихший было к утру дождь снова накрапывал. Рыжик хромал уже значительно меньше. У входа в столовую обедать с нами Ванек отказался, мотивируя тем, что не желает возбуждать нарекания самых скупых представителей отряда. Мне это не нравилось - не хотелось расставаться с ним и на минуту, но возразить было нечего. Обед с тремя пузырями водки и одним вина пролетел быстро.
Расползлись по домикам. Старшой задержался для разговора с директором. Уязвленный «предательством» рыжика, Дрон горел желанием немедленно получить сатисфакцию (сами догадайтесь в какой форме), но Витьку, наконец, приспичило сходить в туалет по большому. Не видно было и Вани. Это время наедине с Дроном я решил посвятить беседе.
- Помнишь - говорю – уговор наш ночной. Ну про нас с тобой... Во-от. Уж не знаю, как так получилось, но о том же условились и мы с Бодей. Я-то хотел подколоть его просто, типа что я и с ним бы не прочь, взаимно ежели. Я ж чисто уверенный был, что натурал он. А оказалось и старшой по голодухе в армии с парнями этим делом пару раз грешил и тоже взаимно… Ну, вот. А этой ночью он у меня, когда мы с Ванюшей баловали, вдруг взял на клык и до конца - ни капли не упустил… А утром и говорит, что не прочь он со мной кайфануть через зад. Я конечно только «за». Клизма у меня заготовлена еще для Вити. На шкафу дожидается. Вот и прикинул – а чего бы нам и не совместить это дело сладкое? А че: вместе трубы прочистим, вместе разомнемся, потом вы по очереди мне вставите. Передохнем и я вас оприходую. Ну а дальше может и еще че удумаем. Паровозик там или вы при желании друг дружку попялите. Если подо мной не догонитесь. Или в два смычка по очереди каждого. А? Думай… А я и с Бодей это перетру. Может он и не подпишется еще… Ты-то как на это смотришь?
- Как, как. Я-то смотрю, а он стоит. Пощупай – вот и ответ мой твердый, гы-гы. Коль подпишется старшой - втроем покуролесим, а заартачится – без него обойдемся. А то, можно и рыжика кликнуть, чтоб слить обоим кайфовей было. Рассказал мне Витек, как вы после меня втроем оторвались. Он поначалу даже обиделся, что вот мол - принудил его Бодя. А потом как распробовал, так обида вся и кончилась. Мне, говорит, **и сосать больно понравилось, а у старшого так удобнее даже, не такой он громадный как у Кира. Эх бля, раздраконил ты меня опять не по-*****и. И куда это рыжик запропастился? Ага, идет вон.
Приковылял Витя, говорит - нормально сходил, только зудит опять. А я ему отвечаю. Не переживай, счас мы тебе еще клизмочкой там промоем все, смажем. Завтра и болеть перестанет. Сходил на кухню за теплой водой, грелку наполнил и заправил мальцу в попочку. Лежит он на боку, а Дрон уже к нему спереди пристраивается. Спортивки приспустил и жмется лобком к личику.
- Ты Витек чем даром-то лежать да терпеть, помоги дяде кайф словить, глянь как хочет он тебя. Поработай ротиком, а я тя за это белком натуральным угощу. Сам знаешь, мне для тя ниче не жалко. Захочешь, так я могу и подряд дважды эта… покормить. А мало будет, Кирюха поможет. С него не убудет. Давай, давай сладенький, язычком… Вот! А*уенненько. А то и старшого кликнем. Он тоже с тобой вафелькой сладенькой поделится. Ах, бля! Давай-давай, глубже бери. А то хошь, так мы тя по очереди весь день кормить ею будем. Еще и Ваню подключим. Он тоже стручком совсем не мелким вроде вооружен. Вообще кушать не захочешь. Насосешься, бля с нами на всю оставшуюся. Магистром минета домой поедешь.
Тут уж Дрон притих, головку рыженькую лапой прижал, да как задолбит с рыком, аж я сам чуть не кончил! И чую, трясет уж и меня самого. Думаю, куда ж это Бодя с Ванюшкой моим пропали.
Вышел на крыльцо покурить. Гляжу, а они в малой беседке сидят друг против дружки и серьезно так обсуждают что-то. Ну, думаю, вот и ладненько. Старшой ему нормально так все про себя, Дрюху и рыжика да про терки наши раздуплит, малой в тему врубится и поймет все правильно. Сам пусть молоденький еще, но уже мужик - поймет, сколько места регулярный секс в часы досуга для нормального, без наворотов галимой общественной морали, человека занимает. Не могут же все подряд постоянно влюбленными быть и верность безразличным к тебе людям блюсти. Только в сказках такое бывает. Да и сам поди уж убедился не раз, как неимоверно трудно найти чела от которого душа поет, на которого не насмотришься, которого не наслушается. С которым даже простые целовашки-обнимашки уже неимоверный кайф. С которым можно быть счастливым идя за руку по вечернему лесу, или утопать взглядами в звездной россыпи неба, когда хочется орать – «остановись мгновенье!» А после и умереть не жалко… и за него умереть тоже. И тогда не секс телесный, каким бы он офигительным ни был, отступает и блекнет перед сексом душ с их полным слиянием и взаимопроникновением, выше и лучше которого, пусть даже он длится краткий миг, ничего в жизни быть не может…
М-дам-с, понесло меня, блин «вдоль по Питерской»… Сзади резко открылась дверь, и мимо меня на всех парах пронесся Андрей «аки с агнцем на руках» и забурился в мокрые кусты. Послышался раскатистый его мат и взвизг Витюши. Кусты оказались колючими. Затем донесся легкий стон и звук поносного опорожнения. Очистился ***** наш от клизмы. Вернулись в колыбу. Рыжик радостно сообщил, что уже почти совсем не больно. Я терпеливо принялся промокать розовую попку влажными салфетками. Воспаление спало, валик сфинктера почти вернулся в норму. Когда я принялся аккуратно втирать вокруг и внутри заживляющий крем, Витек заелозил попкой, застонал и жалобно запричитал, что щиплется и щекотно.
- Кирюх, слышь – загудел пристально наблюдавший за процедурой и ерзающий боров – я слышал, что свежая сперма тож… гм, заживляет типа. Могет я того… побрызгаю туда чуток да размажу. Я это… и внутрь могу впрыснуть… так немножко, чтоб и там… полегчало. Глянь, как мучается Витюня. А? Да ты не дергайся так, я ж токо исключительно шоб помочь, понимаешь… Да ладно, не ори ты на меня. Все, понял. Че уж, и спросить нельзя? Я ж эта… как лучче хотел.
Выслушав понуро и посверкивая масляными зенками мое мнение о методе его заживления, куда, кому и сколько раз он может впрыснуть, а потом догнать и еще впрыснуть, он совсем приуныл. Лег к Вите, прижал его к груди и заворчал:
- Ну вот, Витюнь, вишь, какая несправедливость, а? Стараешься помочь другу, готов че хошь ему сделать, а тебя посылают нецензурно.
Вздохнул горестно, облапил хрупкое в сравнении с его тельце и затих.
Выскочил я опять курить, а те и дальше сидят и трещат. Не выдержал. Подбежал к ним и ору:
- Э, народ, че за дела? Скоко пи**еть-то можно? Может переживает, скучает кто, бля. МЕСТА СЕБЕ НЕ НАХОДИТ!!! Кончай базар. Вань, слышь, те если чё-то неясно, ты у меня спроси, я те в момент все-все раздуплю. Ладно? Бодя, давайте в дом. Дубак ведь. Гляньте - опять лить начинает.
Перебежками вернулись под кров. Я сказал что у рыжика там нормально заживает. К завтрашнему может и вообще пройдет все почти. Уложил Ваню на «нашу» сторону и прижал к себе что есть мочи… Когда паренек отогрелся, отстранился немного и только тут заменил красные от слез глазки и растерянность. Принялся целовать их, гладить по голове и так сердце щемило…
- Кир, отец звонил, ругался крепко. Требует меня сегодня же домой. Вообще-то, он мужик мировой. Переживает видать из-за грозового предупреждения. Я пообещал, что к пяти дома буду. Пробовал объяснить, а он уперся рогом и слушать ничего не желает. Хочешь, чтоб я вернулся? В самом деле? А ниче, что я уже… ну, с парнями был? Хорошо. Завтра же с утра и приеду. Жди. Вещи теплые возьму только. Я всего на одну ночь. А потом уж останусь с тобой, пока не уедете. Клянусь…
И еще… Я ж не знал ничего про вас с Дроном и… Витей. А ночью вообще трухнул, когда Богдан сначала к нам целоваться полез, а потом и вообще отсосал… И сегодня тоже этот громадина так к тебе ластился. А я ж ни в зуб ногой. Подумал было – вот, блин, угораздило на траходом нарваться. Они ж тут верно е**тся все, без разницы кто с кем. Но до конца все равно не верил. Добрые вы. И ко мне никто не лез. И ты так отнесся… как никто раньше. Так мне с тобой… здорово… нет, не знаю как сказать. Слов таких не знаю. А сегодня Богдан рассказал все о вас и я многое понял. И уже не боюсь… тебя и их. Но так все это сразу, как лавина накатила. Надо переварить, Кирилл. Понимаешь? Ну вот. Вот и смотаюсь на ночь, а утром назад вернусь… К тебе.
Я еще крепче обнял паренька, поцеловал вкладывая всю свою страсть, всю любовь в этот, возможно последний наш поцелуй и отпустил.
На часах была уже четверть пятого. Пора ему в путь. Проводил до ворот. Ваня нахлобучил дорожный шлем и, махнув мне рукой, покатил по размытой ливнем грунтовке.
Городок его был от нас в 30 км. В худшем случае дома будет через час. Долго стоял я еще под моросящим дождем, вглядываясь в пустую промозглую сырь, чувствуя как и в душу она, стерва, заползает. Тихо подошел директор, тронул за плечо:
- Да ты ж мокрый весь! Иди парень, обсыхай… Уехал соколик наш. Не переживай Кирилл, водить он умеет с ******, так что домой доедет без ЧП. Вернется он, знаю. Надо ж мне тут помощник… Если ты для него хоть что-то значишь, обязательно приедет. Обещай, что не обидишь его… Доверчивый он.
Пожали друг другу руки. Он сел в машину и тоже уехал домой.
Расстроенный, я поплелся к дому, где завалился в постель к шепчущимся ребятам и пролежал так до самого ужина. К вечеру мобильная и связь с И-нетом накрылись полностью.
Не успели сесть за стол, приехал минивен с «подарками». Бросились разгружать машину, снося продукты на кухню. Старшой расписался в получении и все вернулись кушать. После ужина, прошедшего в более-менее оптимистической атмосфере, мы с Бодей и Анютой приступили к разбору привезенного. Как и ожидалось, щедрость турфирмы «не знала границ». Куча нескольких видов мивин и чипсов, с десяток пачек печенюшек типа «Артек», галеты, орешки, пару десятков рыбных и мясных консервов, две палетки минералки и 10 бутылок дешевой водки. Короче сплошная «смерть желудка». Рядом повертелись несколько самых любопытных и понесли «радостную» весть остальным. Я огласил тем желающим, кто еще зависали в столовке с чаем, разрешение взять водку. Богдан с Аней стали сортировать продукты по полкам, а я потащил свою грусть по унылому, плюющему с неба холодными брызгами, серому двору.
В домике сбросил ветровку, разулся, улегся на траходром и тут же попал в жаркие объятия Дрюхи и Витька. Ребята поняли все еще за обедом. Две пары губ, рук, ног ласкали меня всеми возможными способами, отвлекая от мыслей и вообще реальности. Минут через 10 раздался стук в дверь, рыжик открыл и к нам присоединился Богдан с теми же намерениями.
Короче, начался форменный беспредел, куча мала, переплетение тел, рук ног… Различить кто где почти невозможно. Только рыжик устроился снизу, лаская и целуя руками, губами и языком три пары волосатых ног, пока не припал окончательно к моему железобетонному стволу и я, ласкаемый с двух сторон Бодей и Дроном, не излился в него с рыком, поглощенным ртом Дрона. Да, мужики верно решили, что лучшее лекарство от тоски и морального самобичевания – секс…
Ласки друзей становились все невесомее. Дыхание выравнивалось. Внизу копошился Витек, лаская по очереди концы обоих мужиков, пока не переключился окончательно на старшого. Андрюха сразу оживился, переметнулся в позу 69 и мы принялись не спеша ласкать лобки друг друга. Я-то пока был расслаблен, а Дрон все чаще сотрясался в волнах кайфа, пора не взревел коротко, вогнал свою колоду до горла и зафонтанировал обильно, заставляя глотать и глотать… явно соскучившись по мне, и балдея по полной. Сам он ни на минуту не оставлял мой окрепший снова ствол. Я тоже не спешил расстаться с его слегка увядшим дрыном. Тут к нам пристыковались - ко мне Бодя, к Дрону Витек, лаская ноги и спины. Вскоре ласки старшого сосредоточились на моих ягодицах, лицо льнуло к межягодичным зарослям, а в спину упирался его крепыш. Приподнял ногу, согнув в колене. Бодя, получив доступ к очку, принялся ласкать его языком и я млел от нового кайфа. Затем язык сменился толстым пальцем и принялся пальпировать сфинктер, расширяя его и проникая все глубже, пока не нашел вишенку простаты и стал ее массировать. Почувствовав каменеющий мой жезл, Дрон активнее заработал ртом, раз за разом заглатывая его полностью. Я снова пошел на взлет. Последней каплей стало движение пальцев старшого вдоль позвоночника. Тело пронзила молния экстаза и я вновь забился в его судорогах глубоко в глотке Дрона… И вырубился.
Через какое-то неопределенное время пришел в себя в объятиях Боди. На дворе завывал ветер, по крыше барабанили редкие, но тяжелые дождинки. В домике стоял ядреный запах секса. В стороне слышалась возня Андрюхи с рыжиком. Прервались, разъединились, выскочили по малой нужде и на перекур. Вернулись в дом. Хряпнули по стопарику. Разделись и вновь завалились в постель. Голова была пустая, хотелось еще… Хотелось жрать. Думать не было сил. Какое-то время просто ласкались со старшим. Мне было странно от того, с какой нежностью этот дремучий альфа-самец милует совсем не хрупкие мои телеса… Вероятно, мужик на время решил вкусить на полную прелести голубой любви, находя в ней неслабое удовольствие. Мне тоже все было в кайф. Медленно целуя и покусывая литую грудь, кубики каменного от напряжения пресса, его густую поросль я добрался до истекающей соком раскаленной головки, заглотил весь ствол и стал водить по корню языком. Бедра Боди пришли в движение. Минута и он затрепетал, наполняя мой рот благодарным эликсиром. Выпрямившись, я вернул часть его в рот старшому. Сбоку закряхтел Дрон, изливаясь в рыжика.
Решили передохнуть. Перекур, водка. Не то. Попросил Андрюху сгонять за жратвой. Долго его не было. Наконец заявился с целой горой бутербродов, бутылкой и помидорами. Смели все с водкой. Я конкретно окосел. В голове бурлила любовь ко всему миру. Дико хотелось сосать и трахать (трахать больше) и мы вновь сплелись в кучу малу. Сосал обоим мужикам, соревнуясь в этом с рыжиком. Он отвоевал у меня детинушку. Валетом схлестнулись с Бодей и принялись исступлённо трахать друг друга как в последний раз. Долго, очень долго. Стонал, выл, рычал. Челюсти ныли уже немилосердно, но я упрямо заглатывал твердый болт, словно казнил им себя. Боль была в тему. Сзади чувствовал жесткую шерсть Андрюхи, его бревно меж своих ягодиц, его язык в своем очке. Взорвался и полетел, а через миг уже глотал сперму старшого. На этот раз вырубился надолго… Проснулся в объятиях Дрона спереди и Богдана сзади… Хотелось еще. Не описать кайф нахождения между зажавших тебя мощных тел и я трепетал как осенний лист. Вминаясь задом в лобок старшого, я принялся терзать лохматый торс Андрюхи. Через минуту мокрый от смазки болтик Боди уже вовсю шоркал меж моих булок, а Дрон медленно подтягивался вверх и я лизал и целовал его потную волосню, пока не наткнулся губами на громадную залупу. Засосал. Почувствовал, как спереди мой вновь железный хрен заглотал Витек, а сзади Бодя сильно сместился вверх. Звуки отсоса теперь слышались и сверху и снизу. Мы с Дроном кончили одновременно. Сверху, спустя еще пару минут, нас догнал Бодя. Наступил полный аут. Почти разом и окончательно вырубились уже все…
Часть 8
Спали почти до одиннадцати утра. Проснулись от жуткого воя ветра во дворе. Дверь вырывало из рук. Струя мочи почти параллельно земле тут же уносилась в сторону. Даже дышать было сложно. В домике стоял конкретный колотун – изо рта шел пар. Покурили внутри. Говорить нормально никто не мог – последствие беспредела. Оделись потеплее. Помогло мало. Допили водку. В горле жгло дико, но полегчало. Мало. Дубак. Добыл заныканную бутылку скотча. Витя нарыл пачку печенья. Вылакали всю. Вытащили спальники и с трудом впихнулись в них: я со старшим, Дрон с рыжиком. Пригрелись и вновь уснули. Разбудили пушечные раскаты грома, сотрясающие землю и сварочные сполохи молний. Под волчий вой ветра базу заливали тугие струи ливня. Было очень страшно. Из домика выйти не представлялось возможным. Где-то рядом с ужасающим треском рухнуло громадное дерево. Богдан метнулся к двери. Распахнул и выскочил на крыльцо. Тут же свалился вниз. Дрон рванул к нему и волоком утащил обратно. Ураганный ветер с дождем ворвался внутрь. Вдвоем едва закрыли дверь и тут же заперли ее на замок. Богдан был мокрый и весь в грязи. Сказал, что дерево упало на бассейн. Домики вроде все целы. Раздели его и вновь залезли в спальники. Пар изо рта валил как зимой. Сверху накрылись еще одеялами и затихли.
Буря ярилась добрых 3 часа. Спать уже не мог никто. Чутко вслушивались в доносившиеся снаружи звуки этого Армагеддона. Стихло буквально за пару минут и наступила жуткая тишина…
Уже потом, через два дня из масс-медиа узнали что страшная буря эта пронеслась вдоль всех восточных склонов Карпат и принесла сокрушительные разрушения в десятках городов и сотнях сел. Сметены были многие мосты, разрушены десятки домов, сотни крыш и пристроек. Дороги размыло вышедшими из берегов горными реками и ручьями, завалило упавшими деревьями. Было уничтожено сотни гектаров леса. Погибли несколько десятков людей, много скота и домашних животных. Сообщали что на преодоление последствий брошены все силы МЧС. Последняя такая катастрофа тут была в 1931 г. О нас, брошенных на крохотной турбазе, казалось, забыли все.
Спрятанная в логовище база почти не пострадала. Погода стояла и дальше хмурая и ветреная с попеременно утихающим и усиливающимся дождем. Температура - в пределах 6-9°С. Мобильная связь установилась тоже через двое суток. Из турагентства сообщили, что к нам из-за разрушенных дорог никак не могут добраться. Из ближней зимней базы трактором доставили лыжные комбинезоны. Мы с директором съездили в село и на все оставшиеся деньги закупили продукты и водку.
Перебрались в главный корпус. Жгли в печах дрова. Девушек определили в одну большую комнату, ребят в другую. Мы своей компанией все перебрались в довольно просторную комнату старшого. Разобрали его кровать. Набросали у стенки на пол 6 матрасов и застелили. Я стал замечать все больше перешептываний и косых взглядов, но и мне и компании на это было наплевать.
Уже через пару дней пацаны расшифровали Лилю и пустили ее в оборот, теперь она обслуживала ребят часто колхозом во все свои 3 дырки, иногда оставаясь в их комнате всю ночь напролет. Анюта была избирательнее, но и возле нее постоянно вертелся то один то другой жеребчик. Не знаю уж где они находили место для траха. Двое подружек оказались лесбиянками. Их спалили в первую же ночь.
В первый день, после переселения решили трахнуться в зад. Все. У Витьки очко зажило и мы уже по разу натянули его. Он и дальше нам отсасывал. Хотя теперь постоянно зависал с Дроном. Рыжик постепенно входил во вкус анального оргазма.
После завтрака того знаменательного дня – первого после бури – мы основательно очистились тройными клизмами. Я извлек из заначек весь запасенный лубрикант. Приступили к расширению анналов. Я в паре с Дроном. Боде под нашим руководством расширял рыжик, совмещая этот процесс с легким отсосом. Через полчаса все были готовы. Первым я допустил к телу старшого. Последним в моей попе побывал осетинский елдак ****** тому. У Боди этот перерыв составлял 19 лет. Так что все мы, кроме рыжика, были почитай целяками и это заводило неимоверно. Витя помогал с подсосом.
Вылакали пузырь водки и начали. Встав раком я пошире расставил ноги, прогнулся и старшой приступил к медленному вторжению. Было охренительно больно, пока он не пропихнул внутрь головку. Тут, видимо решив меня отвлечь, впереди пристроился Дрон и я засосал его бревно, слегка лаская конец языком. Въехав в меня полностью, старшой громко сопя, замер на пару минут, а затем по растянутой во времени нарастающей амплитуде стал качать. Боль поутихла, остался дискомфорт. Потрахивая в рот, Дрон дотянулся до моего хрена и принялся нежно жамкать его пальцами. Дискомфорт плавно перетек в тепло и ощущение наполненности, а затем телом поплыли волны кайфа. Тут Дрон сменил позу. Улегшись на спину, он подполз снизу и заглотал еще полумягкий ствол. Я же просто зарылся лицом в его лобок и вяло полизывал бревно по всей длине, прислушиваясь к своим ощущениям. Бодя недолго долбил мой зад. В какой-то момент он резко перешел от размеренных движений к резким, коротко взвыл и кончил. Изливался долго, минуты три. Отвалился взмыленный и прохрипел:
- Это был полный улет, Кир. Спасибо.
Отлежались и ко мне стал пристраиваться дрожащий от нетерпения Андрей. Каменный его толстяк крайне осторожно внедрялся минуты две. Мой стояк опять увял уже во рту Вити. Боль была раздирающей и я заныл, стиснув зубы, елозя бедрами и вовсю тужась. После минутной паузы раскаленная колода пришла в медленное движение. Дрон застонал. Старшой оглаживал наши тела. Постепенно боль сменилась зудом. Толстый, увитый венами дрын постоянно шоркал по распухающей простате и я поплыл, подмахивая ему бедрами, и одновременно трахая рот Витька вновь напрягшимся своим. Блаженство нарастало, Дрон трахал все энергичнее, я дурел от нарастающего экстаза и буквально выл. Тело взмокло от пота, я улетел из реальности и с рыком взорвался в оргазме, заливая рыжика потоком спермы. Тут же, едва сдерживая победный рев, за мной последовал Андрюха. Оба кончали очень долго, после чего тряпочками свалились рядом, облапив друг друга и я вырубился…
Отдыхали до самого обеда. Особой боли не было, но ныло и зудело немилосердно. Хотелось заполнить чем-то возникшую внутри пустоту… Благо, крабьей походки моей не заметили – до столовой было всего пару метров.
Сразу после обеда приехал директор и привез гостинцы из соседнего села. Добросердечные селяне делились кто чем мог: молоко, творог, сметана, килограммы овощей: картошка, свекла, морковь, капуста, зеленый горошек, кабачки. И все свежайшее - с огородов и теплиц.
Я с рыжиком, сославшись на недомогание, вернулся в комнату. Ребята остались помочь распределить продукты. Витек тут же прильнул ко мне, жалея и лаская.
Вернулись они минут через двадцать. Заперли дверь. Решили на ужин не идти, послать за ним Витю. Разделись. Мужики валетом принялись снова взаимно за расширение очка. Запахло лубрикантом. Витек нежно ласкал мою воспаленную розочку, очищенную влажным полотенцем еще до обеда. Припав к очку как вампир, он высосал из него сколько смог сперму мужиков, а затем осторожно смазал все заживляющим кремом, оставшимся после него. Примерно через полчаса все были готовы к следующему туру. Долбак мой был тверд, благодаря стараниям рыжика. Обильно смазав его лубрикантом, я придвинулся к попе старшого.
Скрипел зубами он и постанывал неслабо, но минут через 5 пообвык. Витя вдвинулся под него снизу и сладко зачмокал. Я медленно принялся, дурея от ощущений, вдалбливаться в лохматую, мускулистую жопень и вскоре почувствовал ответные движения Богдана. Застонали в унисон. Старшой стал поигрывать сфинктером и я принялся рьяно драть его на всю длину. Дрон тоже не остался безучастным. Сначала он заглушал своим болтом стоны Боди, затем расставив ноги пошире задвинул его в мой рот. Невероятно балдея, я едва это замечал. Отстранился только, когда дыхания стало не хватать, а внутри распирало от приближающегося экстаза. В момент извержения, Дрюха вновь припал ко мне в поцелуе и дикий рев утонул в его глотке. Колбасило меня конкретно еще минуты три. Первым не выдержал Богдан. Он плашмя рухнул на постель, придавив телом голову рыжика, и мой еще твердый дрын с характерным чпоком вырвался на свободу. И тут же попал в жадный ротешник Витька, который отпустил его только обсосав и очистив полностью. Повалившись рядом с Бодей, я еще с полчаса отходил от нахлынувшего острого блаженства.
Впереди ждало самое ответственное – «дефлорация» нашего богатыря. Мне дали отдохнуть еще с полчаса. За это время Витек как только мог, нежил его лохматые телеса, а Богдан обрабатывал по-всякому меня. Когда оба были готовы, Дрон опустился на четыре точки и я со всей возможной осторожностью принялся вдвигать свой дрын. Бедный парень рычал, зарывшись лицом в подушку. Корежило его зверски. Рыжик со старшим, как могли, оглаживали и ласкали могучий торс. Мне стоило невероятных сил сдерживаться, видя перед собой широчайшую рельефную смуглую спину, сужающуюся к талии, чернеющие от густой волосни предплечья и ягодицы, громадные бедра и укрытое пышным лоснящимся от смазки кустом очко в которое медленно въезжал мой болт. Когда я постепенно вполз до середины ствола, Дрон, видимо не в силах более терпеть разрывающую его боль, вдруг резко двинул бедра на меня и глухо взвыл в подушку. Я был в нем весь. Слышались сдерживаемые рыдания детинушки, сотрясавшие его торс. Я застыл статуей… спустя пару минут медленно двинулся назад. Опять его рывок на меня и стон. Пауза. Медленное мое трепетание в нем. По чуть-чуть возрастающая амплитуда колыханий. Опять пробую вытащить немного и опять мои бедра обхватываю громадные лапы и притягивают к себе.
Описать свои ощущения от этого проникновения невозможно. Сплошные чувства-ощущения и эмоции, не поддающиеся анализу. Это было ОХ… УХ… АХ…УА-УА… Ы-Ы-Ы-Ы и еще сотня не воспроизводимых. Мы словно слились в одно тело – тело всепоглощающего экстаза, волнами нарастающего во мне и перетекающего в Дрона.
Возможно понять их сможет кто-то из читателей, которым посчастливилось вскрывать очко е*ливого могучего богатыря, по согласию и без *****ия. Они меня поймут. Дрын мой, казалось, лопнет сейчас от наполненности, яйца втянулись и прижались к его основанию, но я мужественно, на грани срыва терпел пока лохматые полушария не стали покачиваться. Освободивший из подушки лицо детинушка стал постанывать и подвывать с иной интонацией. Мне был дан зеленый свет, но я стоически, дрожа всем телом, сохранял неподвижность. Дикий рык, мощные спазмы его очка и Дрон кончил! Я за миллисекунду до его оргазма вырвал **й из очка. Казалось все! Сейчас из меня хлынет… Титаническим усилием задавил оргазм в себе и вновь медленно вполз в истекающее смазкой дупло… Пауза на пределе терпимости… Нет, братишка – не ты будешь трахать меня своим очком, а я тебя!
Реальность вокруг смазалась… уплыла. Остались мой плотно обжатый раскаленным нутром снаряд и его цель – достижение райских врат испепеляющего нервы блаженства. Не помню когда плавные вначале мои движения переросли в ритмичные, когда те превратились в дикий животный долбеж, помню только как из меня рвется дикий рык, широкую ладонь, не дающую ему вырваться наружу, уносящий в небытие, болезненно-сладостный взрыв и обжимающие спазмы моего фонтанирующего конца. Оба рухнули на бок и я отключился…
***
Пришел в себя, когда шторы окна серели от чёрствого утреннего сумрака. Тело было вялым. Внизу ощущался легкий дискомфорт. Рука нащупала у очка липкую влагу с запахом спермы. Кто ж это меня? – вяло мелькнуло равнодушное удивление. Все спали. Я так и обнимал сзади смуглое лохматое тело, к груди которого прильнул Витек, а к последнему тесно прижался бедрами Богдан. В голове стало смутно проясняться. Вспомнился мощный торс, прижавшийся ко мне в полудреме, и горячий болт трущий стенки очка. Неустанному нашему старшому видимо мало было полученного кайфа и он сначала повторно натянул меня, а посреди ночи еще и Витю. Вообще-то удивляться нечему. Вероятно и я бы возбудился неслабо, видя пролонгированный трах двух альф с двумя оргазмами нижнего… Один за другим проснулись старшой с рыжиком. Дрон и дальше спал беспробудно. Примерно полторы часа спустя Богдан враскорячку побродил по комнате и завалился опять, попросив рыжика сообщить о нашем недомогании и притащить завтрак и банку сметаны. Пока мальца не было как-то резко вырвался из царства Морфея Андрей. Развернулся ко мне и обнимая до хруста, принялся осыпать лицо и шею жадными поцелуями
- Бл*дь! Кира, что это было?!. Что ты со мной сделал?!! Пи**ец… ТАКОЙ КАЙФ! Я чуть не умер… от кайфа, а потом… еще раз умер от гига-невъ**еннейшего кайфа. Бля,… теперь я их понял… всех!
Кирюха, я хочу еще бля, Бодя – е**те меня как последнюю суку!!! Нет! Погоди! Не так… я счас.
С этими словами он ринулся вниз, заглотил мой стояк, принялся мощно сосать, затем развернулся и рыкнул:
– Засаживай! Сразу на всю! Бодя, ко мне! Давай в рот. Хм!!! Плям… плям… плям… у-у-у-у!!!
Мы со старшим сорвались с места в карьер и задолбили со всей мощи. Длилось это минут 10 и целую вечность, и вместило в себе вселенную блаженства… Мы застыли в неподвижности так и не расцепившись, и вновь провалились в небытие…
Пришли в себя выхолощенные до дна. Тело было липким от пота и безвольно мягким, словно их пластилина. Но! Рядом со всем этим, внешним, в душе царила необычайная легкость. Так хотелось жить, всех ласкать и любить, лелеять и нежить и… е**ть, е**ть, е**ть… И жрать. Казалось сейчас осилил бы тушу целого кабана! И пить – ведрами, бочками, цистернами!!!
А еще хотелось помыться.
Время близилось к обеду. Народ дремал по комнатам. Было тепло, даже душно. Приоткрыл форточку.
- Так, братва, подъем! Хватит шланговать. Вставать, жрать, мыться. А потом мы будем вставлять и подставлять, х**сосить и кончать, кончать, кончать!!! - захрипел я и стал тормошить потных мужиков.
Затем схватил полотенце, все для мытья и побежал в туалет. Во дворе сыро, холодно, ветрено… Шуруя зубной щеткой во рту, прикинул. Под ледяной душ не полезу, не выдержу, бля точно. Подмываться и обтираться по-бабьи над тазиком (который еще нужно найти) - не прет. Ладно. Пойдем другим путем.
Рванул к бассейну. Так - старая ель упала, накрыв собой лишь небольшой его угол. Мгновенно, чтоб не успеть передумать, раздеваюсь и с головой в воду! и махать, махать, махать – руками и ногами. Так, один борт, второй, третий… шестой. Выпрыгиваю. Рьяно растираюсь полотенцем. Одеваюсь, и в комнату. Влетаю мокрый, свежий, легкий и страшно, дико, зверски голодный. Под пораженными взглядами трех пар глаз наваливаюсь на давно остывший завтрак и глотаю без разбора сразу 2 порции. Фу-ух!.. Полегчало. Червячка заморил. Спрашиваю, сколько до обеда. Всего час?! Класс! Доживу.
Тем временем Дрон и Бодя уползают с полотенцами. Я валюсь на кровать и блаженствую. Для полного счастья не хватает чуток – пожрать бы! Горячего, вкусного, сытного, ароматного…
Через 5 минут с улицы слышатся дикие вопли в две глотки и плеск воды. Через 3 мокрые и радостные мужики вваливаются в комнату и набрасываются на оставшуюся жратву… Бля, это ж я слопал порцию рыжика!.. Ниче, он спермы нахлебался на год вперед за прошедший день… Витек тихо исчезает и вскоре появляется с 3-мя литрами горячего чая и нашими кружками. Разливаем. Он опять выбегает и приносит 4 пачки дрянного печенья, которое точно никто кроме нас жрать не будет и литровую банку густой домашней сметаны. Улет! Уплетаем все вмиг, заливаем горячим и валимся на ложе разврата. Пара минут и все в отрубе. До самого обеда.
Обед – вау!
Наваристый борщ со сметаной!
Отварная картошка с сытными мясными консервами со сметаной!
Салат с луком, помидорами и огурцами - Йес! - со сметаной!
И компот из яблок и черной смородины.
С сытой отрыжкой, обожравшиеся по самое не могу, выползаем на перекур. В ворота въезжает джип цвета хаки с эмблемой на боках – 2 скрещенных дубовых листочка. Лесники. Привезли немного дичи. Пару ланей, кабанчик и дюжина тушек лесных птиц уже освежеванные + 3-х литровый пузырь первачка. Все в а*уе! Засыпаем мужиков благодарностью. Особенно Анюта. Она явно пришлась им по вкусу, особенно тому, что помоложе. Усадили ее меж собой, да уж так тискали да оглаживали, так жалели да сочувствовали, что впору было оставить их наедине. Да вот негде и некогда. Хряпнули по 200 грамм водки. Прощаемся. Обещают завтра подкинуть еще свежачка. Разомлевшая было Анюта валит на кухню разделывать мясо. 3 тушки рябчиков сразу ставит варить в большой 12-литровой кастрюле. Через час будет бульон. Горячий, с перцем, лучком, чесноком и укропом! Мечта…
Возвращаемся в комнату и в койку. Никто не спит и не раздевается. Трындим о всякой ерунде, о сексе ни слова, но все тормошат бугры. И принюхиваемся.
Бля! Ну сколько можно ждать! Срываюсь и приношу водяру. Разливаем и пьем. Опять лежим. О-о-о! Пошел ароматище!!! Вскакиваем, и на кухню. Как слепые кутята прем на запах и нарываемся на трехэтажный мат Анюты. Рано, бля… еще четверть часа. Забуриваемся обратно. Никто уже не ложится. Уселись кто куда и сидим навытяжку, точно суслики, шумно глотая обильную слюну… Все внимание на стрелки часов. Пора. Срываемся - миг и мы уже за столом. Ну, когда же?!
Дрон не выдерживает пытки, исчезает в густом вкуснющем аромате кухни. Народ прибывает под льстиво-медовое рокотание детинушки. Наконец! Вваливается радостный Дрон с громадной кастрюлей на вытянутых руках и Анютой с половником. По кружкам разливается янтарная амброзия с зелеными вкраплениями. Весь отряд уже в сборе и поедает жадно-тревожными глазами движения черпака – авось не хватит. Анюта успокаивает.
- Расслабьтесь! Всем минимум по две кружки перепадет. Кто желает добавки – через чистку картошки.
Жадно хлебаем, обжигаясь бульон, немного отдающий болотом, загрызая хлебом и чувствуя, как в утробе разливается блаженное тепло.
Взмокшие, сытые, добрые - хоть к ране прикладывай, выползаем с Бодей на перекур. Дрюха с рыжиком валят в комнату.
- Ты как – спрашиваю – все путем?
- Нормаль, Кир. Балдел так, что слов нет.
- Я ж обещал, помнишь? Ток это, старшой. Должок за тобой. Кто меня, бля, вчера полудохлого натягивал, ась? Че за беспредел! Ты ж меня, понимаешь, с*****ьничал, почти… Так шо, готовсь – пока две палки не кину, не отвертишься. А сам как хошь – хоть малого дери, хоть Дрона, если даст. А захочешь меня – так это – через минет с проглотом. Ха-ха-ха-ха-ха!!! Согласен? Лады, братан.
Сбегали в туалет, отлили и обратно. На пороге столкнулись с довольным директором. Он спросил все ли нормально. Потом приобнял меня за плечо, отошли. Тихо сказал, что завтра приедет Ванюша. Что очень переживает, с батей разругался вусмерть. Особливо обо мне пекся. А мне как бальзам на душу - окрылил дядька!
В логово разврата вернулся такой сияющий, прям на крыльях впорхнул. Узрел сытые сонные рожи и тихо прилег рядом с Дроном. Тот облапил меня по-медвежьи, прижал к себе и смачно чмокнул в висок. Я на него руку забросил поверх Витиной, и задремал. И снилось мне все такое голубое, розово-тверденькое и черно-пушистое, сладкое и пахнущее парным молоком…
Проснулись незадолго до ужина. Пообжимались, полизались, но в штаны никто уж не лез. Итак у всех дыбилось. Но, нефиг пока. Ужин, понимаешь, на носу. Вот пожрем-с, тогда уж и оторвемся.
Кто-то почитает и скажет: «Да трындеж все это и провокация! Не могло такого быть»… Ваше право верить или сомневаться. Добавлю только – никогда ни до того, ни после ничего подобного со мной не было. Были групповички на троих, но не более. Да и вообще, в те годы этот голубой беспредел был для меня в диковинку. Чтоб столько и сразу вместе наших, да и еще и сошлись характером и никто никого не чморил, не комплексовал. Это было каким-то уникальным стечением людей и обстоятельств, а для меня своеобразным откровением, что возбуждало и заводило невероятно. Можно смело сказать, что во время нашего заточения на базе я думал больше головкой, чем головой. А она, подлая, зудела и постоянно торчала вверх, вожделенно высматривая новые дырки и удовольствия. Но, поверьте, далеко не все было так просто и легко даже тогда, об чем вы сможете узнать если захотите, из дальнейшего повествования.
Вкуснейший и обильнейший ужин прошел на «Ура» тоже под водочку. Вчетвером, втихую прихватив банку с самогоном, отравились к себе. Конечно, мы и не помышляли выхлебать ее всю, но сами понимаете – поллитровка на нас, да еще и на сытый желудок, даже учитывая то, что рыжик прикладывался к рюмке чисто символически, предпочитая иной «бальзам», - это было почти ничего, то есть «ни в одном глазу». А вот литр первачка оборотов на 50 – в сам раз. Естественно, все загодя тщательно подмылись.
Возбуждены были в предвкушении, яйца ломило от накопленных за день соков, но сразу устраивать колхоз никто не решался. Надо облечь все в цивилизованную форму. Тут опять выручили карты. Игра на желания, сами можете прикинуть какие. Более-менее невинные, все они касались секса. Вите выпало угадать с завязанными глазами чей буй он сосет, но тут все было просто. Самый короткий был у Боди, самый длинный мой, самый толстый Андрея. Это так, для затравки. Далее всем проигравшим пришлось посидеть кон с моей анальной пробкой. Это было уж погорячее. Потом проигравшего натягивали с двух сторон. Не до кончины. Тут уж подсуетились так, что дающими побывали все. На последнем - Андрюхе – не сдержались. Я слил ему сзади, старшой – спереди, а детинушка в рот Витька.
Большой перекур. Очистили Дрона. Хряпнули еще по 50 и уже без карт продолжили. Пока мы лизались с Бодей, боров засадил в загнутого рачком рыжика. Перемигнулись и присоединились. Я подсунул свою «конфетку» Вите, старшой вставил в попец Дрону. Малой был рассеян, весь в себе, потому я, встав над ним, пригнул к лобку смуглую бошку и засадил в стонущий ротешник. Так и слили. Передохнули… устроили паровозик. Легли боком. Я первый. Рыжик засосал мой конец. В меня сзади въехал Богдан - в него Дрон. Сначала покряхтывая двигался только средний. Вскоре последний не выдержал, и поезд превратился в скоростной. Кончили почти разом. Вырубились примерно на часик.
Разбились по парам. Я натягивал старшого. Дрон - рыжика. Поменялись: старшой - рыжика, Дрон – меня. Перед кончиной переметнулись и валетом слили друг в друга. Так и уснули до рассвета. Проснулись - взаимный у меня с Дрюхой минет. Рыжик отсасывал старшому, но тот оторвался, завалился на мальца сверху, загнув его буквой зю и задолбил в зад. Мы опять завелись и Дрон улегся подобно рыжику, заведя лапы к плечам и я вставил ему так. Драл долго, но кончили опять вместе и снова уснули до самого завтрака.
Проснулись помятые и дико голодные. Привели себя и комнату в порядок, проветрили и отправились жрать. Задницы болели у всех. После сытного завтрака и болезненного туалета основательно подмылись. Трахаться хотелось невероятно. Нет, не так. Хотелось, чтоб трахали твой зад… Я жутко нервничал и трепетал в ожидании приезда Ивана. Андрюха и Витек уложили меня в центр и принялись миловать. Через пару минут я был уже голый, а они облизывали, гладили, покусывали, целовали меня с головы до пят. Бодя сказал, что пойдет и натянет Анюту, чтоб не забыть как это с бабой. Поржали. Я уже и не возбуждался особо. Просто было приятно внимание и участие друзей. Чутко прислушивался к звукам со двора.
Первый облом. Приехал директор. Через полчаса вернулся понурый Богдан. Сказал, что едва смог кончить – настолько было пресно и тупо. Повертелся и ушел бухать с директором. Второй облом – приехали лесники.
Выскочил покурить. Зашел к директору и хряпнул с ними по сотке. Опять вышел покурить. Со свинцового неба моросило. Ветра почти не было.
Решил позвонить Ивану. «Ваш абонент вне зоны связи». Только вернулся в комнату, с улицы послышался звук мотора. Рванул к выходу. Во дворе парковалась серая газель. Вышли старший мужик лет сорока с Ваней. Внешне похожи. Оба очень самоуверенны и с почти одинаковой ухмылкой. Вразвалочку подошли ко мне, познакомились. Отца Вани звали Петром. Оценивающий взгляд гордого сильного самца.
- Так это о тебе мне малой все уши прожужжал? Ну, будем знакомы. За то что одели его тепло - отдельная благодарность… Мы тут вам в колонне помощь собрали, кто что смог. Надо бы разгрузить.
Я кликнул пацанов. Быстро очистили машину от ящиков и кульков.
- Батя, блин, а я забыл Кириллу коньяк! Может, съездим быстро?
- Лады, сынок, съездим. Без тебя только. Тут будешь… Мне с твоим… другом поговорить бы. По-мужски.
Ваня понуро поплелся в дом. Я метнулся, взял что надо. Смерив друг друга тяжелыми взглядами, сели в машину и поехали.
Дорога сильно пострадала, поэтому ехали крайне медленно. Молчание затягивалось. Минут через двадцать Петр свернул на боковую грунтовку. Остановил, когда въехали под сень буков.
- Ладно, как тя там… Кирилл. За малого своего все давно знаю. Два года… я тогда бухой со встречи с дружбанами припер. Жена у свекрови была в селе. Разделся и на диван. Ночью просыпаюсь – он мне сосет. Классно сосет. Знаю. Мы с напарником в дальних рейсах тоже, бывает,… помогаем друг дружке. Кончил я мощно, но виду не подал. Он все проглотил и смылся… Такие пироги. А я это… не могу с сыном… х**ня получается полная.
А ты на меня похож… Телом. Только без брюшка и подтянутый больше, ну тож, моложе лет на десять… Знаю я… дружбу вашу. Е**ть пацана будешь. А он, похоже, втрескался в тебя как телок, бля. Только об тебе и разговору.
Да хули тут выпендриваться – его натуру не изменишь… Ты хоть как к нему? Любишь, говоришь… Ну-ну, смотри – обидишь Ваню, урою. Из-под земли достану! Понял!!!... Е**л его уже? Только вафлил? Ясно.
Раздевайся, бля – совсем. Прежде чем ты его, я тя вы*бу. А нет – возвращаемся и малого ты больше не увидишь… Давай – в рот сначала.
Петр разделся вслед за мной. И впрямь – крепкий, мускулистый, волосатый как я, и х*й примерно такой же. Переместились назад и я стал ему сосать. Недолго. Усадил меня, прислонил к спинке, сам влез коленями на сидение, вставил в рот и принялся просто е**ть. Дрын здоровый с размаху в горло засадил… Еще раз, еще. Завыл и кончил. Сел рядом. Приобнял. Взялся качать мой.
- Ну бля, - и буй похож. У меня 21х5. И у тебя? О**еть... Но у тебя он темный, и залупа крупнее. И яйца… У моего тоже, такой же будет. Видел, как он дрочил с утра…. Давай, пососи еще, чтоб встал... Так, харе. Раком давай.
Плюнул на очко, головкой размазал и с размаху засадил до упора, я аж взвыл. Стал очком обжимать что есть мочи… Не будешь же мужику объяснять, что за последние сутки тебя раздолбали в хлам! Стонаю громко-громко. Дурака валяю, короче, а сам думаю: хотел с утра чтоб тя натянули – вот и получай. Балдею. Классно мужик прет. От души. Минут 20. Кончил он… Отдышались.
- А ты, ****ь, чего – не кончил? Васька-напарник на постой подо мной течет. Да, не те уж видно годы мои… Буй с тобой - помогу.
И засосал в рот. Я так и при*уел! И кончил сразу. Все высосал.
- Вку-усная… Ладно, одеваться давай и вперед. Хороша жопа! Моему тоже шоб дал. А то он с тобой вообще пасом заделается. Тогда писец ему… Говоришь, и ты у него на клык брал? Правильно… Поехали. Полотенце лови.
Через полчаса прибыли в городок. Снял бабки с банкомата. Купил 3 бутылки классного коньяка.
Обратно ехали почти молча. Так, общий треп. Буря, погода, прочее. Опять в лес свернули.
- Ну че Кир, давай еще разик напоследок. Понравилось мне.
Разделись. У него уже стоял. Смочил во рту. Теперь он спереди войти решил. Я полулег сзади, ноги ему на печи забросил. Пошло как по маслу. Еще дольше меня пялил, но с лаской уже – грудь гладил, соски пощипывал, в засос целовал. Болт не трогал. Аж взмок весь. Ну, я тоже его - ответно. Кончил снова не слабо так. Отвалился. Опять к долбаку моему тянется. Думал, опять в рот. Нет.
- ****ый пень… классный долбак у тя. Ваське б такого… у него всего-то 15х3,5… Давай и ты мне… засади – тест, бля, сдавай… на е*ливость. Только это, аккуратней - шоб в кайф. Не спеши кобель.
Ствол мне обсосал. Спермак с очка вытекающий собрал, и по вершку размазал. Раком встал. Булки руками растягивает.
- Вставляй, ****ь, пока не передумал. Не рви только, как я.
Ну, я уж после шишки его напарника, потихонечку так вставлял. Кряхтит мужик, матерится глухо, но терпит. Как валик сфинктера проскочил, обождал с минуту и пополз в глубину… Медленно… до конца. Обратно чуть и вперед. За бедра ухватил и заколыхался без спешки… застыл. Чую, сам поддает. Давай раскочегариваться. Глубже, жестче, резче. Стонет, подмахивает, очком играет. Как я стал е*ашить! Воем, рычим. Оба долбимся – я его буем, он меня жопой… Трижды до слива доходил и вытаскивал. Мужик ревет, матерится:
- Вставляй, сука!!! – орет.
Ну я и вставил. Так засадил, что он аж бошкой об дверцу шарахнулся! и давай драть. Машина ходуном ходит. Сам тож ору, матерюсь, рычу от кайфа и… взорвался!!! Да так, что чуть не умер. Долблю и кончаю, кончаю, кончаю… Стонет, воет, и… тоже поплыл. Кончили. Оба…
Разлепились мокрые. Гляжу – кожзаменитель седушки весь в конче и дверца тоже. Обнялись. Он ко мне голову прислонил, гладит. У обоих - грудь ходуном и руки дрожат. Отрубились…Пришел в себя, когда Петро достал из-под седушки бутыль с водой, смочил полотенце и стал обтирать им меня. Затем я его. Оделись, протерли сидения и дверцы и уселись спереди. Все молча… Сидим.
- Меня так еще никто не драл. Это было… так… не-в**-бен-но! Ты крутой е*арь, Кир… Повезло Ваньке. ****ь, я *уею… и еще хочу. С тобой. Я может еще приеду. Вам сколько тут, неделю? Да фиг они вас раньше заберут. Бабки возвращать, все дела. Так что не надейся. И сына береги»
Поехали. На базу вернулись через 3 часа. Первым узрели снующего под дождем встревоженного Ваню. Увидел нас. Вдохнул облегченно. Бросился было, но сдержался. Бровки домиком. Настороженный, испытующий, взволнованно-вопрошающий взгляд переводит с меня на отца. Петро подошел к сыну и они свалили в дом.
Я растерялся на миг, не зная куда себя деть. Пошел к нашим. Богдан у директора. Виктор с Андреем спят. Из кухни плыли ароматы готовой стряпни. Куда они девались? Вышел покурить. Сидят и базарят в машине. Тут позвали на обед. Подошли директор с Богданом. Сказали, что упросили Петра остаться до утра.
После обильного обеда директор зазвал к себе. Поляна, водка. Я Богдан и мужики. Бухали и базарили наверное с час. Петр принес из машины «Калгановку» своего изготовления. Подошел Ваня, слегка робея в присутствии старших, но марку держал. Выпил с нами трижды и позвал меня на перекур.
Я бы сейчас ВСЁ отдал, лишь бы остаться с ним наедине. Спросил, где он спит. Оказалось, крохотная каморка на втором этаже. Холодная. Едва закрыв дверь, бросился к нему зажал в объятиях и впился в бесконечном поцелуе. До головокружения и хруста костей. Едва оторвался глотнуть воздуха. Повалил на скрипучую кровать. Стал шарить руками по торсу. Он вырвался, выскользнул, отскочил.
- Не сейчас, Кир. Отец. Ты где спишь? С той же компанией? Трахаетесь, небось как кролики… Ты их уже всех натянул?.. Я и не сомневался. И на*уя я тебе сдался?..
Решай, бля. Я, или они. Или я буду е**ть тебя весь день, а завтра уеду с батей. С концами. Не хочешь, я уже сейчас в село к тетке съе*усь.
Тут холодно. Я ключ от большой залы взял. Глянем? Там и камин есть.
Зала была тоже на втором этаже. Большая, светлая. Кровати разобраны и сложены в углу вместе со скрученными матрацами. Пыльно. Давно не пользовались. 2 больших окна во двор. Балкончик. Камин отделан колотым нешлифованным камнем. Тяжелые шоколадного цвета шторы с позолотой и плотные тюли. Журнальный столик, пара мягких кресел. Плазма на стене у двери.
- Что ты решил, Кир? Учти – если без них – я сам тя буду натягивать.
Я тоже мужик. Согласен? Харе. Тогда ко мне… На колени и соси.
Я едва смог задавить в себе вмиг вскипевшую в душе ярость…
Перестал смотреть на него исподлобья…
Разжал кулаки…
Справился с дыхалкой, и тихо хрипло проговорил:
- Добро… но не сейчас. Наведем тут марафет, помоем полы, растопим камин, перенесем вещи. Соорудим из матрасов лежак. Надо будет выпить.
Он согласился, сверкнув радостной улыбкой. Примерно час мы протирали, драили, мыли, натащили дров и развели огонь. Из шести матрацев сделали ложе. Иван приволок из кладовки пару комплектов постельного белья, подушки и одеяла. Застелил. Перетащили вещи. Сходили отлить и в душ, где повизгивая и порыкивая от ледяной воды, быстро помылись. Растерлись полотенцами докрасна. Вернулись и расслабленно завалились в новое ложе. Парень поднялся и подбросил в камин дров. Вернулся. Уселся мне на грудь и прижал голову к ширинке черных джинсов. Там каменел его жаркий болт.
- Ну что, начнем?
- Погоди, Ваня. Ты забыл - выпить мне надо.
Встали. Я вытащил из пакета Hennessy. Разлил по стопкам из нержавейки. Парень мотнулся на кухню и принес на тарелке яблоки. Выпили. Я резко встал. Ванька тоже мгновенно взвился на ноги.
- Ты хорошо подумал?.. Повтори еще раз, чего ты хочешь.
Голос звучал металлом
- Сейчас я хочу тебя е**ть. В рот.
Мгновенный хук слева и парень отлетел к постели. Тут же бросился на него. Он вывернулся. Заехал мне в челюсть. Отбросил его ногами и снова подмял под себя. Мы рычали как звери, били друг друга по чем попадя, матерились, и катались по полу. Я тяжелее и сильнее. Он более ловкий, верткий, быстрый. Попеременно то я, то он оказывались сверху. У обоих каменно дыбилось.
В какой-то момент я завалил его на спину, улегся сверху и развел ему руки по ширине плеч. Он бил меня головой, разбрызгивая слюну и слезы, пытался укусить. Обхватил мощными ногами за бедра и выгнувшись дугой, попытался перевернуть нас. Я развел ноги пошире и у него ничего не вышло. Дождавшись когда устанет, я стал вминаться бедрами в его стояк, прильнул к бычьей шее в засосе. Это был такой кайф!
- НЕ-Е-ЕТ!!! - взревел он, кончил и обмяк.
Шумно дыша, я подошел к столику и с горла хлебнул коньяка.
- Я все равно тя вы**у… Ты сука, шалава, кобелиная подстилка! Но… я, кажется, тебя… люблю - стонал он.
Рванул к нему. С размаху залепил оплеуху и заорал:
- Никогда, слышишь щенок. Никогда я ****ью не был, и твоей не буду. Недоволен? - Съ**ал на**й! Пусть лучше они меня ебут… и я их. Запомни! Или мы вместе е**мся на равных или я тя один. И не тебе решать быть ли мне еще с кем-то.
Глупость я сейчас скажу огромадную, но и ты мне… как бальзам на душу… и я в тебя… втюрился сразу…как пацан зеленый. Может даже полюбить смогу… Мне тоже никто на**й больше не нужен. Но… решать тебе…
Вышел во двор к умывальнику, смыл кровь с лица. Кровоточила разбитая верхняя губа. Ледяная вода остудила. Чувствуя, как горит, подергивается и разбухает скула, уселся в беседке и закурил. Видно, придется убирать свои вещи обратно из нашего романтического гнездышка. Хм, каким оно могло стать… А, по**й. Я ему все сказал. Из дома вышел Ваня с полотенцем. С распухшим лицом в крови, не знаю чьей. Хмуро зыркнул исподлобья, умылся и побрел обратно.
Не хотелось его видеть. Зашел к ребятам и завалился в постель. Те сразу засуетились, стали расспрашивать. Витя метнулся в кухню и притащил кулёк со льдом. Дрон стал осматривать тело. Только Богдан сидел безучастно и настойчиво ловил мой взгляд. Андрей сидя у стенки, подтащил к себе, уложил мою голову на колени и приложил к скуле лед. Витя примостился снизу, нежно поглаживая грудь и живот. Бодя вышел. Дрон рокотал всякие успокоительные глупости ласковым басом своим и поглаживал по щеке. Минут через 10 вернулся старшой. Сказал, что Ваня закрылся у себя. После ужина в честь гостя решили сделать барбекю из кабанчика. Ужинать я не пошел. Ребята притащили жратву и закуску в комнату. Принялись пить первачок. Я уныло напился, завалился на боковую и вздремнул.
Разбудили меня, когда все уже было готово. Дождя и ветра не было. Невзирая на холод, решили уговорить кабанчика в центральной беседке под салаты и водочку. Развели большой костер. Комаров уж который день не было вообще. Ребята в ярких лыжных комбинезонах выглядели довольно экзотически. Все как-то даже чересчур веселились и хохмили. Я постоянно ловил на своей побитой роже удивленные и злорадные взгляды. Посреди веселья решил покурить у огня. Подошел Петр:
- Рассказывай, что у вас? Иван молчит и пьет.
- Разборки вышли… Твой захотел меня подмять под себя как актив. Я ему популярно все объяснил. Слов оказалось мало. Пришлось применить силу… он решил настоять на своем. Все.
- Ясно, бля. «Милые ссорятся…» Не бзди. Я его знаю. Горячий он у меня, вспыльчивый. Отойдет. Но и это хорошо. Если б ты его уже вы*б, - писец котенку. Не возбухал бы. А так, уважуха. Мужик растет. К утру коль не примет этого, больше его не увидишь. Ладно, держись. Пойду к Остапу бухать. Нам от кабанчика тоже перепало… На базе нынче ночую.
Я с ребятами засиделся у костра допоздна. Вани нигде не было. Тоже со старшими заливается небось. Народ почти весь уже свалил в дом. Холодно. Решили тоже возвращаться в тепло. Кончились сигареты. Вспомнил что вещи мои уже наверху. Решил сходить за новой пачкой.
Дверь в залу была приоткрыта. В камине догорали рубиновые угли. В тусклом свете дворового фонаря, пробивающегося сквозь тюль на постели темнела скрючившаяся фигура сопящего Вани. Стало довольно прохладно. Сходил за дровами и подбросил в камин побольше. Сухие, они загорелись почти сразу и я какое-то время застыл возле огня, всматриваясь в оранжево-сине-зеленые его язычки, жадно лижущие древесину. Огонь оживал, разгорался, озаряя все вокруг глухими красно-оранжевыми сполохами. Обернувшись к распростертому на покрывале одетому парню, заметил на полу рядом валяющуюся пустую бутылку. Ваня сам вылакал почти весь коньяк.
Не хотелось его тревожить. Взяв пачку сигарет, я уже выходил на перекур… но передумал. Надо-таки раздеть и уложить в постель нормально. Пусть спит спокойно, а я переночую у ребят. Вернулся. Куртка, свитер, кроссовки, джинсы перекочевали на кресло. Отвернул одеяло, перекатил безвольное тело на простынь и уже хотел укрыть, когда он вырвался из пьяного забытья, но не окончательно.
- Кир, ты… Я так ждал. Я… так люблю. Останься, не уходи. Кирушка, я так тебя… - залепетал он пьяно, слабо обнимая меня и льня всем телом.
Дальше лепет стал совсем уж неразборчивым, и Ваня принялся слюнявить мне лицо и шею подобиями поцелуев… Я был сильно на взводе, возбудившись еще при его раздевании. Хотел его неимоверно. Спокойно мог воспользоваться этим телом и трахать его как и сколько желал… Но так было нельзя. Это было неправильно, подло. Преодолев себя я, целуя и обнимая его ласково, ворковал что-то успокоительное, пока он не затих снова. Осторожно выбравшись из постели и укрыв его, тихо покинул залу. Надо было успокоиться.
Вышел во двор. Ветра почти не было. Оранжевый свет фонаря обогатился холодным серебристым светом ущербной луны и миллиарда громадных звезд сияющих на бархатно-синем безоблачном небе. Словно умножая их, на фоне черных стен гор, мерцали редкие зеленоватые огоньки светляков. Побродив по двору, налюбовавшись Млечным путем, я уже возвращался обратно, когда из дома показался Петр. Увидев меня, он широко улыбнулся, подошел и обнял. Он тоже был хорошо выпившим, но не пьяным. Прижав к себе, мужик засосал меня мощно в губы, оторвался и потащил к газели. Когда мы оказались у ее боковины, противоположной дому, Петро вновь принялся жарко целоваться, обнимая, гладя и прислонив спиной к борту машины. Оторвался и зашептал:
- Ну что, не помирились? Знаю, знаю... Малой нажрался в умат и я его оттащил в залу. Дрыхнет счас без задних ног. Спецом его с Остапом споили – пожалели… А мы Кир, мы не спим. И… я еще хочу… напоследок. Как днем. Дважды кончить… от тебя, но не так… Кир – давай. Точно в последний раз. А Ванька, сам увидишь, к утру уже оттает. И все у вас будет путем. Подари мне этот кайф!
Он вновь принялся лихорадочно зацеловывать меня, гладя и крепко по-мужски обнимая. Едва улегшееся после сына возбуждение по новой вспыхнуло с отцом. И я отвечал ему не менее пламенно, дурея от ощущений сильного тела, мощного аромата самца, его железного долбака, вминающегося в живот. Отстранившись немного, Петр надавил мне на плечи руками, опуская вниз, расстегнул и стащил до колен штаны и воткнул в рот свой каменный болт. Закачал, яростно е*я на всю длину. Я лишь пассивно принимал его в себя, упершись затылком в борт газели, оглаживая волосатые мощные бедра и зад. Затем пробрался к очку и воткнул в него сразу два пальца. Глухо рыкнув, Петро задолбил еще яростнее и, ворвавшись в горло, задергался в оргазме… Едва дождавшись конца своего кайфа, рванул за плечи вверх и снова принялся взасос целовать, глубоко проникая в рот языком и сплетая его со своим.
- Так, вот так, кобель. Правильно. А теперь вы**и меня!!! Вы**и, чтоб я умер от кайфа, разорви меня своим буем!.. Счас, погоди, счас-счас…
Он отпустил меня, вытащил ключ, путаясь в штанах. Достал из бардачка какой-то гель, выдавил на ладонь целую кучку и заведя ее за спину, растер по очку. Лихорадочно, в дикой спешке. Упал грудью на седушку, отклянчил зад и разведя ягодицы прохрипел:
- Давай, бля, засаживай! Въ**и, сразу на всю. Кир!
Я в полно ахуе от такого экстрима буквально полыхал страстью. В любой момент из дома мог появиться кто угодно. Тут, правда, был свой нюанс, и дом и туалет были на линии, противоположной нашей стороне газели, да и далековато она была от входа. Но, мало ли кому чего вздумается посреди ночи…
Тем не менее, дрын стоял столбом и чуть не лопался от наполненности. Стоило услышать Петра, как я в один момент уже засадил в него с размаху, вызвав облегченно-болезненный всхрап и задолбил на полную, накрепко зажимая бедра мужика. В мертвой тишине двора стали раздаваться, казалось, оглушительные шлепки двух тел, но обращать на них внимание не было никакой возможности. Дикое желание обладания затмило разум полностью. Не прошло и 2-х минут, как я вдруг неожиданно даже для себя, как-то напополам с болью кончил, когда перед внутренним взором мелькнуло лицо Вани, весело ухмыляющегося. Бля, невозможно! Как так? - не мог прийти в себя я. Долбак торчал и не думая опадать. Дико, яростно хотелось еще!!! Сфинктер Петра жадно жамкал ствол, даря острое наслаждение. Меня била крупная дрожь, над схлестнувшимися телами пар стоял столбом! И я пошел на второй заход. Теперь уже не так рьяно, размеренно задвигался плотно обжатый нутром мужика, чутко отзываясь вспышками наслаждения от каждой его неровности. Таранил мощно, на всю длину, мимолетно замирая ободком залупы на пульсирующем сфинктере и въезжая до хлопка яиц. Руки заскользили по мокрой от испарины широкой спине, задирая свитер до загривка. Входил до конца и начинал им двигать едва-едва, оглаживая волосню торса и теребя твердеющий болт Петра. Срывался на лихорадочные движения бедер и плавился в остром, как бритва и нежном как пух восторге, уносясь сознанием в нирвану. Казалось так в нем я мог пребывать вечно, долбя и потрахивая, обнимая и жамкая это сильное тело. Не знаю сколько это длилось – минуту, десять, полчаса, и когда мягкие волновые обжимания сфинктера стали сильнее и чаще, я с каким-то махоньким внутренним сопротивлением – постой, не спеши, не так быстро, еще!!! – взлетел на вершину экстаза и забился в его залпах, упорхнув из реальности. Долго, очень долго пребывал в ней, уже не фонтаном и не залпами изливаясь в Петра и вместе с ним.
Пришел в себя, когда мы тряпичными куклами боком лежали на холодной земле, так и не расцепившись, от холода. Обнаженные части тела были липкими от пота, в душе царила блаженная пустота. Нехотя заворочались, расцепились, никакие забрались в салон. Все молча. Намочив полотенце, кое-как обтерлись. Пора расходиться. У машины крепко пожали друг другу руки. Петро обнял, поцеловал:
- Это было!!!… Так никогда, даже в молодости… Так больше мне ни с кем… До смерти не забуду. Никогда…
Еще один крепкий короткий поцелуй и мы разошлись.
Как бы мне не хотелось и не верилось тогда, да и сейчас пожалуй, неотвратимо как смена времен года, ночи и дня, солнца и луны приближался финиш этой необычной истории. Истории о неудавшемся горном походе. Поверьте, не сразу. Не через день и даже не через два, но все уже было предрешено.
Вернувшись на трясущихся ногах почему-то наверх, я разделся, лег, притянул к себе горячее тело Вани и отрубился. Напрочь забыл, что собирался спать внизу с ребятами.
С самого рассвета опять шумела и громыхала гроза. Проснулся от блаженства и даже не хотел открывать глаза. Казалось, что я в раю. Чувственном. Мой дрын ласкал самый нежный, ласковый и желанный в мире рот, губы, язык, горло.
- А-а-ах!!! - этим возгласом начался наш медовый период. Ваня самозабвенно делал мне восхитительный минет. Но счастье, как известно, недолговечно.
Честно говоря 4 последующих дня я помню весьма смутно. Это было постоянное пребывание в эйфории. Для нас перестали существовать база, погода, люди, новости и события. Не помню что и когда мы ели, пили, с кем общались. Любое даже краткое расставание было пыткой и надругательством и ввергало в ревность, раздраженность, беспокойство и депрессию. Мы пили воздух одним дыханием, воспринимали мир одними органами чувств, и купались во взаимной влюбленности. Это была череда бесконечных сношений куда только возможно. Я сходил с ума от блаженства, яростно вколачиваясь в его юношеское тело, Ваня с моло****ой удалью натягивал меня. Как божественный нектар мы пили соки друг друга, и взаимно со всей возможной страстью, дарили один другому упоительный экстаз. Прерывались лишь по крайней нужде.
Это было восхитительно, несравненно, непревзойдимо… мы были пьяны от эндорфинов, мощно вырабатываемых влюбленным телом, слепы к окружающему и ведомы единым восторгом взаимного обладания. Сквозь пелену этого опьянения вспоминается наше скупое общение с друзьями, их недоумение, растерянность, непонимание, которые мы не желали развеивать… Я перестал существовать для себя и жил одним только им, а он мной. Никогда прежде я ни с кем не был так близок, так вожделен, так необходим.
Во время передышек он рассказывал свою историю приобщения. Ранний сексуальный опыт Вани сводился к десятку взаимных минетов с двоюродным братом-ровесником в тринадцатилетнем возрасте, когда он отдыхал летом в селе у бабушки. Секс с девушкой у него тоже имелся через год. Трижды ему дала слабая на передок соседская девчушка на год младше. К тому времени она давала уже вовсю, и была основательно раздолбана отчимом, мужиками-соседями и пацанами со всей округи. Особенного чего-то он с ней не испытал, так как очень быстро кончал. Вскоре она отшила его, променяв на старших.
В год окончательного приобщения в конце лета ему исполнялось 16. В одном из горных походов он был помощником руководителя. Группа была столичной и состояла из 10 парней и 3-х девушек. Все были студентами 3 - 4-ых курсов. Свободных мест в палатках не было и ему предложили спать у себя двое симпатичных друзей. Парни были высокими и сильными. Кареглазый блондин отличался особенно рельефным телом и обильной волосатостью. Синеглазый смуглый брюнет, его друг – был почти безволосым. Погода тогда стояла жаркая и даже ночью в палатке парни спали на расстеленных как одеяла спальниках в одних трусах. Как-то среди ночи Ваня проснулся от объятий сонного брюнета. Подумал, что тому снится эротический сон. Парень поглаживал ему живот и легко вминался в бедро большим твердым болтом. Это неожиданно возбудило. Ваня замер, не зная как поступить. Ласки студента были так приятны.
Сразу вспомнился двоюродный брат. Писуны у них тогда были еще совсем мелкими. А тут он впервые ощущал толстый и большой хрен взрослого. Поколебавшись немного, Ваня оторвал от постели руку и просунул ее между тел, ощупывая сквозь влажные трусы кончиками пальцев твердый ребристый ствол, пышущий жаром. Чернявый активнее задвигал бедрами, воткнулся губами в шею и вдруг накрыл своей его руку. Отодвинул бедра и прижал ее к долбаку. Когда Ваня обхватил ствол руками, он задвигал бедрами. Затем развернул его лицом к себе и тоже рукой стал качать Ванин ******.
Палатка наполнилась их возбужденным сопением. Придвинувшись губами к самому уху, брюнет шёпотом попросил пососать ему. Ваня испуганно отказался, боясь огласки, но студент продолжал настойчивые уговоры и в конце концов пообещал, что тоже пососет. Пацану уже и самому хотелось взять в рот, но он еще сомневался. Стали спорить кто первый. Видя упрямство малого, брюнет согласился, чтобы они взяли одновременно. Легли боком. Он стащил с них трусы. Перевернулся головой к ногам и первым засосал в себя хрен пацана. Ваня кончил очень быстро, балдея от вкуса и аромата взрослого но, зажав его голову руками сразу пошел на второй заход.
Тут к нему сзади придвинулся блондин, ощупал их обоих и стал гладить по спине и попе, целуя уши и шею. Затем нащупал очко пацана и начал мягко его массировать. Кайф был настолько улетный, что уже через 5 минут Ваня кончил вторично. Сразу за ним поплыл и брюнет. После этого блондин развернув к себе, попросил отсосать и ему. Тут же придвинул к лицу пацана свой лохматый лобок. Если у брюнета болт был 19х5, а у Вани тогда на сантиметр короче и тоньше, то у блондина он был всего 16х3, зато яйца под ним были, как два мандарина. Парень сразу принялся активно трахать его рот и кончил. Уложил на спину и взобравшись на грудь продолжил.
Перерыв минут 15. Блондин ставит его раком, начинает по новой долбить спереди и опять с коротким перерывом дважды кончает, вколачиваясь до упора, и заливая его обильным соком. В то время, когда белобрысый долбил его последний раз, а это длилось с полчаса, брюнет подлез под Ваню и опять отсосал ему. Челюсти ныли немилосердно, тем не менее это не помешало последнему, как только блондин отвалился, тут же занять его место и самому оттрахать его рот. На рассвете Ваня сделал обоим утренний минет и днем едва мог говорить. Так парни вафлили его еще 2 дня, иногда умудряясь делать это даже на привалах. Брюнет тоже не упускал возможности отсосать ему и другу.
На третий день они осторожно вскрыли его очко и с тех пор долбили уже в два смычка по 3-4 раза за ночь. К концу недели трахались взаимно втроем. В последний день, когда отряд был уже на базе, и собирался назавтра уехать, Ваню подловил в душе крепкий кабанчик лет 20, сказал, что прошлой ночью подслушал их долбеж в палатке и тут же потребовал его удовлетворить. Этот последний не отпускал его до самого утра и оттрахал Ваню своей толстой 18х6 дубинкой в обе дырки раз 5. Расстался пацан с отрядом уже реальным любителем голубого секса…
Потом был одноклассник, которого он окучивал до окончания школы. А осенью в первом семестре его уже самого натягивал по всякому смуглый волосатый красавец, у которого отец был азером, а мать местной. На зимней сессии того парня отчислили за неуспеваемость…
***
Жили мы с Ванюшей все эти дни не касаясь земли. Плывя в пуховых облаках восторга, примчались ко дню, который стал для нас последним. Как же невыносимо быстро он нагрянул! В самый разгар страсти, на самом пике нашего счастья…
Ровно через 4 сутки с самого утра приехал Петро. Привез с собой еще продуктов, спиртное и уже замаринованный шашлык на всех. Опять с ночевкой. Мы встретили его сияющие, переполненные взаимной любовью и страстью. Мужик лишь кратко порасспросив о житье-бытье, весь день пристально наблюдал, все больше мрачнея и замыкаясь в себе, когда мы сияющие появлялись на людях, неохотно отрываясь от взаимного милования. День, как и несколько предыдущих, пролетел легко и незаметно. И вот уже вечер, на углях исходит ароматами готовый шашлык.
Погода последние дни более-менее стабилизировалась. Потеплело, все чаще из-за туч являлось горячее солнце. Вечерами опять стали донимать стаи лесных кровопийц.
Все уже без комбинезонов, но еще тепло одетые собрались в большой беседке. На этот раз директор и гость разделили нашу молодежную компанию. Шашлык готовил сам автор и в связи с этим пил совсем немного. Под веселые тосты и песни, отменный шашлык, и щедрые салаты водка вперемежку с пивом и вином лились рекой. Все быстро пьянели. Молодой, непривычный к столь обильному потреблению алкоголя, организм Вани вскоре сдал. Приобняв меня за плечи, тыкаясь в шею и ухо мокрыми губами, Ваня икая лепетал:
- Кирюша, я совсем бухо-ой, ик. Надо полежать, ик, немножко. Отведи меня, ик, в постельку, пожалуйста. Ик. Я… чуточку, ик. Полежу и… буду тебя любить, ик.
Я поднял его с лавки и поддерживая отвел в залу. Уложил в постель, а сам прилег рядом, поглаживая и целуя. Минут через 10 раздался тихий стук, в дверь просунулась рыжая голова поддатого Вити:
- Кир, Ванька спит? Ладно, пусть отойдет немного, а тебя там зовут - директор и его батя. Говорят, что хотят сказать тост и выпить за твое здоровье. Идем, Кир - они очень просили и точно не отстанут. Посидим у костра, а потом вернешься. Ваня ж никуда не денется. Все итак понемногу уползают в дом.
Погладив и поцеловав Ванюшку в щеку, я последовал за рыжиком. У костра были старшие мужики и ребята из нашей компании. Сел, выпили, потом еще. Помню сквозь хмель подумалось, что ничего мол страшного – Ваня поспит и присоединится к нам. Захмелел неслабо. Директор и ребята как-то незаметно рассосались. Остались я, Петро и костер. Тост на брудершафт. Потом мы оказались в салоне машины. Пьяные поцелуи, объятия. Раздевание. Возбужденный шепот Петра:
- Кир, давай! Напоследок… теперь уж точно в последний раз, больше меня не увидишь. Трахни, вы**и меня!!! как умеешь… как ты умеешь, бля! Я все дни только и жил вспоминая как ты со мной… меня… Верь, больше – никогда. Вы же скоро сваливаете. Прошу…
И опять поцелуи, жадный рот на каменном стволу, мощный отсос. И пьяное хаотичное мельтешение в мозгу – «ни за что, но он же… отец… знал… НЕТ… но если бы не он, не было бы этого счастья, Ванюши… ничего бы не было… ладно, **й с тобой… последний раз… бля, как е**ться хочется, как он сосет!.. ах-х-х!... давай».
И вот я уже на нем и в нем и дикая, яростная, выносящая мозг е**я. Раз, второй, третий… и вдруг звук открываемой двери и… омертвевшее лицо моего Ванюши, его яростный, ненавидящий взгляд. Дверь з грохотом захлопывается. Я лихорадочно одеваюсь, лечу за ним. Ваня, сгорбился над землей, его немилосердно рвет. Подбегаю, робко касаюсь плеча
- Не тронь меня, прочь!!!
Опять содрогается и рвет со стоном, фонтаном. Срывается к умывальнику. Моется и мчит в залу. Я з ним.
- Не подходи – ревет он – не касайся… ты, ты просто животное, тварь, е*ливая и мерзкая. Как ты мог!? Это же отец, мой ОТЕЦ!!! Как же я тебя ненавижу!!! Мразь, скот, козлина вонючий!!!
Он бросается на меня с кулаками. Лупит куда ни попадя, пьяно, как попало. Я зажимаю его в руках. Падаем. Ваня как пружина бьется, рвется в руках, ревет, кусает, проклинает, проклинает и проклинает… наконец обессилел, затих. Плачет…
Я пытаюсь оправдаться, объяснить:
- Да – отец. Твой. Прости!.. ты не знаешь, ничего не знаешь… ради тебя, все ради одного тебя. Да ты, блять, знаешь что он сам… первый, еще тогда, в той поездке… меня вые**л! Как последнюю блять! И в рот и в зад… а потом типа тест на еб**вость придумал… заставил, и я… его… тоже натянул. Ради тебя, ради того чтоб быть с тобой все эти дни…
А потом он еще ночью… захотел. Типа, все… в последний раз… И сейчас… тоже… напоследок, что больше не увидимся… вот, так. Я ж бухой был… Ты спал… Я ж и вправду думал – ладно еще разик и все, и буду только с тобой… до конца. А он уедет. Не заберет тебя.
Ваня, едва слушая меня, содрогаясь всем телом выл и ревел:
- Не правда… отец никогда… не верю. Я Тебе НЕ Верю! Это все ты! Твоя вонючая похоть, твой ненасытный **й! Не верю!!! Отец не мог! Ты – это все ты! Мало тебе меня, всех тех козлов ваших!.. Мало?...
Как же это… ыыыыы… ведь так все хорошо было… я тебе, тебе - ТВАРЬ верил!.. Убирайся, убирайся вон!!! И чтоб никогда, слышишь никогда в жизни я тебя не видел!!! Больше НИКОГДА! Ты понял!!!
Если еще раз ты хотя бы подойдёшь… я тебя убью… или… себя убью. Ты, ты меня итак уже убил. Душу убил. Любовь убил … Этого я никогда не прощу… убирайся… из моей жизни. Я уже даже не ненавижу – я презираю тебя, ты мне мерзок, ты… просто… вонючая е*ливая тварь.
Он вонзил в меня такой взгляд, в самую душу, в сердце! Я ушел...
За дверью столпились сбежавшиеся на шум трое моих друзей. Я растолкал их. Рыкнул, чтоб убирались. Выбежал на улицу и завалился в беседку. Водки и вина было вдоволь. И я курил, рыдал, пил, выл и опять пил, пил и пил, пока просто не вырубился...
Очнулся уже на заре от чувствительного тычка в плечо. Опухший, окоченевший, с чугунной головой. Рядом сидел угрюмый Петр.
- Мы уезжаем. Я говорил с Ванькой - он немного успокоился. Увидеться с тобой не захотел. Просил передать, что извиняется за вчерашнее, но простить не сможет. Никогда.
Прощай, Кир… и прости… если сможешь… это все я, я виноват… но иначе не мог… Может когда-нибудь поймешь.
Петр ушел. Я уронил голову на стол. Уехала машина. Выпил еще с кружку водки и опять вырубился.
Проснулся в тепле, в комнате у ребят. Из столовой доносился шум голосов. Все обедали. Голова раскалывалась. Было так хреново, как еще никогда…
Вскоре пришли парни с трехлитровой банкой простокваши. Вылакал сразу половину. Опять задремал. Очнулся уже ночью между Бодей и Дроном. Встал. Оделся. Выполз на улицу отлить и покурить. Головная боль прошла, но было очень хреново… Поднялся наверх. Развел огонь в камине. В зале еще витал дух нашего счастья, любви… Стало настолько больно, что там же у камина стеная и плача я вылакал с полбутылки коньяка, отполз к постели еще хранящей наши запахи и вырубился. Это был конец. Вернуть, исправить ничего невозможно.
В диком унынии, как сомнамбула провел на базе последние дни. Дрон и Витя с Бодей всячески опекали меня все это время, пытались отвлечь. Ничего не помогало. Очень много пил и курил, пытаясь заглушить боль.
Спросите – «А как же секс?» Был и секс. Днем мне тогда не до него было. Но тело требовало своего. Мне всегда нужно много секса… Понимая мое состояние, Дрон с Витей додумались минетить меня ночью или на рассвете во время сна и я просыпался гладя то рыжие вихры одного, то жесткий ежик другого, иногда даже дважды за ночь. В ночь перед отъездом, я проснулся, когда рыжик сосал мне, а его в это время натягивал детинушка. Взамен они никогда ничего не требовали.
По возвращении домой мы тепло попрощались, обменялись адресами и телефонами. Обещали созваниваться.
Через 2 дня улетел в Грецию. Салоники, пляж Agia Triada. Экскурсии, греческие кухня, танцы, хоровое и вокальное пение, ночные клубы. Ничто не могло отвлечь от тоски и уныния. Много пил и курил, спал, шлялся по базарам, закупая никому не нужные сувениры, валялся на пляже, много плавал в кристально чистом море. Угрюмо игнорировал заинтересованные взгляды курортников, местных эфебов и гетер.
Домой вернулся спокойный внешне, но с тоской в сердце и ноющей пустотой в израненной душе. История с Ваней очерствила надолго. Разочарование надежно оградило от любовных похождений и интриг…
Но сердце, если оно горячее, стремится и может любить, не может не откликнуться на глубокое, искреннее чувство, обращенное к тебе, в чем мне пришлось убедиться на собственном опыте уже через пару лет…

Эпилог
Надеюсь, всем, кто читал эту историю, интересны дальнейшие судьбы главных ее героев. Извольте ознакомиться.
Итак, если читатель помнит начало истории, продолжу.
После приезда домой Андрей и далее активно общался с Витей. Они часто встречались и трахались, гуляли, выезжали на природу. Ходили в бары, театры и на концерты. Со временем стали неразлучны. Дрон ушел из своей конторы на более престижную работу в солидную фирму, где и работает по сей день юрисконсультом. Витя окончил истфак с отличием, по приглашению попал в элитный интернат, где преподает историю отпрыскам денежных мешков. Андрей приобщил его к регулярному фитнесу.
Недавно они купили домик на окраине города и преобразовали во вполне приличный двухэтажный коттедж с бассейном и садиком. Happy together.
Тогда же они еще жили на квартире у Андрея. Пригласили к себе в гости. Через 2 дня в субботу я подъехал к ним.
Стол великолепный. Угощений не перечесть. Ну, я с подарком, естественно, и с крутой бутылкой. К ночи завалились спать по старой памяти все вместе. И началось. Сначала Витек нас отминетил. Потом мы его в два смычка, меняясь натягивали около часу. Пересап. Мы с Дроном соскучились и сплелись в 69. Затем друг друга в попец по очереди - рыжик на подсосе. Оторвались на полную! Закончили в воскресный обед выхолощенные до дна и я уехал, на прощание накормив последними каплями своего молочка Витю. С Андрюхой мы все это время целовались.
Было еще несколько таких встреч. Иногда парни устраивали групповушки, в которых участвовал и я.
С Богданом я встречался всего пару раз за 3 года, пока он работал в моем городе. Сейчас он в столице. Тренер и инструктор большого фитнес-центра. И далее одинок. Все не может найти свою половинку. Теперь, правда, не ограничивается традиционным сексом, выступая в роли универсала. Спросите был ли у нас секс? Был – каждый раз, длительный и улетный. Были даже несмелые попытки на намеки с его стороны – вот мол, нам бы с тобой, да на постоянку… классно бы… Очень робкие и неуверенные… после секса.
Поддерживаю со всеми ими связь в социальных сетях и по мобиле.
Ивана я больше никогда не видел.
Петр нашел меня по возвращении (подозреваю, что с помощью Богдана) через полгода. У нас опять был отпадный трах. Так же мы встретились с ним еще трижды.
При первой встрече, после секса в гостиничном номере, он признался, что намеренно развел, хотя и не без удовольствия, меня на секс на базе, с тем чтобы нас засек сын.
- Прости, Кирилл. Я тогда сразу, еще во время нашей поездки понял, что ты как ураган, как та памятная буря, сметаешь и рушишь все на своем пути, если влюблен. Не взирая на людей, их судьбы, не заглядывая в завтрашний день. Это твой уникальный Х-фактор. Очень боялся за Ваню, видя, как он на тебя запал. Ради тебя он бросил бы дом и учебу. И что бы из этого вышло? Ты женат, имеешь семью. Что бы он делал у тебя? Перебивался бы бросовой работой, ютился в какой-нибудь дешевой конуре? И страдал бы, мучился, ревновал в ожидании тех нечастых встреч, которые ты мог бы находить для него…
Да и ты бы мучился от осознания того, что ничем существенно облегчить его участь не в состоянии. В лучшем случае я мог убедить его закончить учебу. Тогда он все выходные и праздники без конца мотался бы к тебе и вы искали бы места для встреч, которых все равно было бы мало… И он все равно, при его-то вспыльчивости, опять же страдал бы, мучился и ревновал?
А люди, а молва?! Не такой судьбы хочу я единственному сыну. Хотя он сильно на меня обижен, может и не простит никогда. Но я твердо уверен в том, что правильно тогда поступил.
Тогда при первой нашей встрече и при всех последующих, я узнал от него следующее.
Разобравшись во всем, что обрушилось на его голову, Ваня затаил обиду. Их отношения сильно охладели. Последний год учебы он вообще не бывал дома. В одном из походов познакомился с девушкой из Запорожья. Женился, и после окончания учебы они уехали жить к ней на родину. Недавно у них родился сын, которого назвали Кириллом.
У самого же Петра жизнь сложилась тоже - грех жаловаться. Дочь окончив школу, вышла замуж за одногруппника Ивана и живет в Ивано-Франковске. С женой развелись. Она навсегда осталась в Италии. Вышла там второй раз замуж и живет в Виченце. Мать Петра вскоре умерла. 2 года тому он сменил напарника. Во время последней нашей встречи показал мне его фотки на мобиле. Румяный, курносый, русый здоровяк 35-ти лет, немного похожий на лохматого кабанчика. Петр разоткровенничался что болт у напарника 20х6, яйца просто огромны и оба они универсалы. Живут и работают вместе.
***
И последнее. У меня через год после этого неудавшегося похода завязалась непродолжительная (на год) интрижка с еще одним Ваней, соседским пацаном. Но то уже в самом деле совсем другая история. Возможно, даже когда-то возникнет желание живописать и ее...