РОЖДЕСТВО В ДЕРЕВНЕ
- Ну, вы идите в первый жар, а мы с Танькой потом придём, — сказала тётя Вера и подала дяде Валере полотенца. Я никогда до этого не бывал в деревенской бане, да и в сауне, по чесноку, был только два раза, а дома любил понежиться в ванне, потеребить своего петушка. - Давай полезай на полок, — скомандовал дядя Валера, когда мы разделись донага в предбаннике и зашли внутрь. В бане было сухо и жарко. - Эх, вот это то, что надо! Сейчас венички запарим. Дядя Валера положил в таз два берёзовых веника, залил их кипятком. - Чего стоишь, полезай, грейся. Я забрался на полок, как назывались широкие нары. Чтобы не стукнуться головой о потолок, пришлось пригнуться. - Да ты ложись, а то уши отгорят, — посоветовал дядя Валера. Я вытянулся во весь рост, рядом пристроился дядя Валера. - Что, не бывал в деревенской бане? - Откуда? Мы же в городе живём. - Знаю, что в городе, бывал я у вас. Когда ты ещё маленький был. Поди и не помнишь. - Не помню. - Зато родители твои сюда к нам каждое лето приезжают. Любят они баньку-то с веничком. Особенно батька твой. Уж на что я банщик, а он меня пересиживает. Эх, давай-ка я парку немного подкину. Он встал с полка, плеснул на камни кипятка, и сразу сверху накатила волна жгучего воздуха. - Эх, добро! — крякнул дядя Валера и снова лёг на полок. - Ну, как там пар? — раздался из предбанника голос тёти Веры. - Добрый! Заходите скорей. - Сейчас, сейчас. И через минуту дверь открылась, и в баню быстро шмыгнула голая тётя Вера, а следом за ней и Танька. Тоже в чём мать родила. Мой дружок сразу же встал. Чтобы скрыть это, я повернулся на живот. - Танька, полезай к Ваське, — скомандовал дядя Валера. Танька залезла на полок, вытянулась рядом со мной. - Двигайся давай, а то батьке места не хватит, — сказала, устраиваясь с ней рядом, тётя Вера. Танька придвинулась ко мне вплотную, и мне показалось, что от её тела в бане стало намного жарче. Устроилась тётя Вера, с краю, подкинув парку, лёг дядя Валера. - Васька, как ты там? - Нормально. - Уши не загнулись в трубочку? - Вроде нет. - Молодец. Пот с меня тёк уже ручьём, было невыносимо жарко, но прижатый к стене, я никуда не мог деться. - Валерка, ты в бане что ли? — раздался с улицы мужской голос. - А где же мне ещё быть? - Помоги, а! Опять аккумулятор сел, не заводится зараза. Иди крутани ручку. - Чо, приспичило? Край конец? - Приспичило, Валерка. В село смотаться надо. - Горит что ли? - Не горит, а нада. - Подожди, дай хоть ополоснуться. Дядя Валера встал, налил в таз воды, стал полоскаться. - Васька, ты там не перегрейся. Слезай давай, охолони в предбаннике. - Да ничего, дядя Валера, — сказал я, хотя действительно дольше лежать было уже невмоготу. - Слезай, слезай. У нас тут больницы нету, отваживать будет некому. Пришлось мне со стоящим концом перелезать сначала через лежащую на спине Таньку, потом — через тётю Веру. Как я ни старался не касаться их тел, в тесноте бани это было невозможно. Я сполз на пол и боком, чтобы не видела лежащая с краю тётя Вера моего торчащего дружка, вышел в предбанник. Почти сразу же вышел и дядя Валера. - Я ненадолочко, — сказал он мне, кивнул головой на выход и щёлкнул себя по горлу. Я понял, что он пошёл не машину заводить, а выпивать, пока жена моется в бане. - Васька, ты там не простынь, — предостерегла тётя Вера. — Не лето, поди. Давай-ко обратно. Вон хоть на лавке посиди. Конец у меня немного опал, но я всё равно сильно стесняясь своей наготы, вошёл в баню и сел на широкую лавку возле двери. - Ты чего такой робкий? — спросила тётя Вера. — Голых баб что ли не видал. Я почувствовал, как моё лицо наливается краской. - Ну, да где там у вас! — ответила сама себе тётя Вера. — Это мы тут все в бане вместе моемся. И родители твои, когда приезжают, тоже вместе с нами в баню ходят. Мы вон и с соседями часто вместе моемся. Чо тут такого-то? Испокон веков так было. Ох, едришкина жись! — спохватилась вдруг она. Сейчас ведь опять назаводятся до поросячьего визгу. Как это сразу-то не дотумкала. Вот паразиты! Она слезла с полка, и тут я успел рассмотреть её соблазнительную фигуру. Женщина в тридцать пять лет была очень даже красива. Широкие бёдра, тонкая талия, большие груди, немного полноватые ноги и чёрный треугольник между ними… Воспользовавшись тем, что мать слезла с полка и стала наливать себе воду, Танька тоже слезла на пол и вышла в предбанник. Сидя, опустив голову от смущения, я всё же разглядел и её. Фигурка моей двоюродной сестры, которой так же, как мне исполнилось семнадцать лет, была, что надо. Тётя Вера намылила шампунем голову, и теперь я мог смело рассматривать её соблазнительное тело. Её тазик стоял на лавке, на которой сидел я, поэтому она стояла ко мне боком. Её тугие груди возбуждающе качались в полуметре о т меня, и мой дружок снова встал. Смыв с волос пену, тётя Вера крикнула: - Танька, иди спину мне пошоркай. - Пусть Васька пошоркает, я ещё не охолонула. - Ладно, только смотри, не простудись. Ты там хоть халат на плечи набрось. - Да набросила уже. Тётя Вера намылила мочалку и протянула мне: -На-ко пошоркай мне спину-то. Я взял мочалку, тётя Вера повернулась ко мне спиной, наклонилась вперёд, оперевшись руками о край лавки. Я стал несмело водить мочалкой по её спине. - Ты чо так гладишь-то? Сил что ли нету, — хихикнула тётя Вера. — Давай шибче, да не только лопатки три, плечи тоже. Мне пришлось придвинуться ближе, и когда руки с зажатой в них мочалкой натирали плечи и шею, низом живота я невольно прижимался к аппетитной попке своё соблазнительной тёти, хоть и пытался из всех сил отклячивать свою задницу. - Ишь ты как он на родную тётю-то реагирует, — хихикнула тётя Вера. — Совсем уж большой вырос. И сказала она это про меня или про моего дружка, я так и не понял. - Ладно, ополосни спину-то, да забирайся на полок. Она взяла из моих рук мочалку, легонько шлёпнула ниже спины, подгоняя в сторону полка. Я снова лёг на живот и боковым зрением стал наблюдать за тётей. Она намылила мочалку, прошлась ею по рукам, по грудям, по животу, раздвинула ноги и потёрла промежность, потом поставила на лавку одну ногу, намылила её, потом то же самое проделала со второй. Опять провела пару раз между ног. Вылила на себя воду из тазика, налила новой, стала полоскать волосы, после поплескала на себя, потом выпрямилась, вылила на голову содержимое тазика. - Вы тут не балуйте. Рано Таньке, мала ещё. Слышишь, Танька? Иди давай мыться, а я побегу, пока мужики совсем не окосели. Да не ошпарьтесь кипятком-то. Танька, хватит на холоде сидеть, бегом на полок. Да попарьтесь как следует, а то этот шалопай нам сёдни и попариться не дал. Загорелось у него там… Она вышла в предбанник, а вместо неё вошла Танька. Взяла ковшик, плеснула на каменку и легла рядом. Когда хлопнула дверь предбанника, спросила: - А ты правда голых женщин раньше не видал? - В интернете видел, сколько хошь. - А живьём? Я промолчал. - Поня-а-атно! — протянула Танька. — Ну, что, париться будем? Ты сам или тебя попарить? Ладно, давай попарю, потом ты меня. Она встала, взяла распаренный веник, смахнула с него воду на камни, те отозвались недовольным шипением. Подкинула пару и принялась хлестать меня веником. Было не больно, но не выносимо жарко. И вскоре я взмолился. - Ладно, иди на пару минут в предбанник, охолони, потом меня попаришь. Через пару минут я хлестал свою двоюродную сестру по спине, потом она развернулась, и теперь передо мной возлежала красивая девушка с чертовски аппетитными сиськами. Я начал хлестать её веником. - Да ты не так сильно, — подсказала девушка. — Легче надо, и от потолка воздух вниз гнать. Я стал делать так, как мне рекомендовали. - Ой, соски сгорят, — сказала Танька и накрыла груди ладошками. — Ох, и хорошо, хоть ты и не умеешь парить. Меня обычно мама хлещет да ещё двумя вениками. Вот это класс! Ладно, давай мыться. Она поднялась с полка, распахнула дверь и стала наливать в таз воду. Потом подала ковшик: - Налаживай себе сам. Пока я наливал себе горячую и холодную воду, она намылила голову и пока мыла свои длинные волосы, я любовался её фигуркой. Конечно, мой дружок тут же отреагировал на эту красоту, и я отвернулся, чтобы Танька ничего не заметила. Потом она так же, как мать, попросила потереть спину, так же повернулась ко мне попкой, нагнулась и оперлась о край лавки. И снова, как бы я ни старался отодвигаться, мой дружок то и дело касался сладкой попки. - Ну, ты чего? — спросила Танька, когда я не нарочно коснулся её в третий раз. - Чего? — не понял я. - Пристаёшь, вот чего. - Да ничего я и не пристаю. - Не пристаёт он, а сам аж проткнуть норовит. Я смущённо отодвинулся дальше. - Ну и чего? — сказала Танька. — И кто мне плечи тереть будет? И тогда я осмелел. Я прижался к её попке точащим членом и стал намыливать сестре плечи, стараясь как можно дольше продлить удовольствие. Она не возражала, наоборот раздвинула шире ноги, и мой дружок скользнул в промежность. - Э, ты чего! — насторожилась девушка. - Ничего, спину шоркаю, — использовал я сегодня впервые услышанное слово. - Ладно, пошоркал и хватит. Поворачивайся, теперь я тебе шоркать буду. Я послушно повернулся спиной, Танька долго тёрла мне спину мочалкой. Потом ополоснула водой. - Ну, вы чо там, угорели что ли? — послышался из предбанника голос тёти Веры. - Нет, мам, всё нормально, уже заканчиваем мыться. - Попарились хоть? - Попарились. Только Васька парить не умеет - Да где же ему там в городе научиться то? Ладно, давайте скорее, там у меня уже на столе всё. Побегу, а то батька без меня как бы не наклюкался.
Когда мы с Танькой пришли из бани, стол был накрыт к ужину. Посередине стояла огромная бутылка самогонки и поллитровая бутылка чего-то красного цвета. - Ну, давай, племяш, за знакомство, — сказал дядя Валера, потирая руки. - Да тебе бы только повод, — проворчала тётя Вера. — Детям малиновой наливочки по стопочке, а я, пожалуй, вместе с тобой черёмуховой выпью. Малиновая оказалась настолько крепкой, что я поперхнулся. - Что, не пивал такой? Домашняя, это не то что ваша городская самопальная водка. - Я водку не пью. - И молодец! — похвалила тётя Вера. — Вишь, Танька, городские-то ребята умные, не то, что наши. - Дак городские все наркоманы, — возразила Танька. - И не все, — обиделся я. - Вот Васька же не наркоман, — поддержала тётя Вера. - Не наркоман, — подтвердил я слегка заплетающимся от наливки языком. Потом выпили ещё по одной стопке, взрослые налили по третьей и сильно захмелели. Когда закончили ужин и убрали со стола, тётя Вера посмотрела на часы: - Батюшки светы! Время-то уж к полуночи. Всё, спать, спать, спать. Танька, вы с Васькой тут на диване, мы к себе. - Ма-а-ам! — возразила было Танька. - И нечего мамкать. Ваську на печку что ли? Так этот дылда там только клубочком и поместиться. А диван широкий, места двоим хватит. - Ма-а-ам! - Всё, я сказала. Не с чужим мужиком в постель укладываю. С братом ложишься. Всё, мы тоже спать пошли, стели сама. Дядя и тётя удалились в комнату с ситцевой занавеской на дверном проёме. Пока Танька разбирала диван и стелила простыню и одеяло, я в проёме между неплотно задвинутых штор видел, как тётя Вера снимает платье, бюстгальтер, трусики. Я снова возбудился от увиденного и ещё больше от того, что сейчас лягу в одну постель с красивой девушкой, пусть и моей двоюродной сестрой. - Ну, чо, так и будешь сидеть, или спать ляжешь? — вывел меня из раздумий голос Таньки. Я снял рубашку, брюки и в одних трусах лёг на диван. - Чур, я у стенки, — заявила Танька, выключила люстру, но в свете из спальни родителей мне было отлично видно, как она раздевается догола, потом надевает ночнушку. Ещё через миг Танька стала перелезать через меня и устраиваться у стенки. В комнате родителей тоже погас свет, и буквально через несколько минут раздался мощный храп дяди Валеры. Ещё немного, и нему присоединился негромкий храп тёти Веры. Я долго лежал на спине, боясь пошевелиться. В моём воображении одна возбуждающая картина сменялась другой. Я вспоминал баню, как нечаянно прижимался к попе тёти Веры, как то же самое происходило, когда намыливал спину Таньке, и как мой дружок забрался между её расставленных ног. И фантазировал, как, не приди не вовремя звать на ужин тётя Вера, у нас с Танькой мог бы случиться настоящий секс. А сейчас Танька лежала рядом, и я не решался повернуться к ней лицом, протянуть руку, погладить. - Спишь, — еле слышно прошептал я. - Сплю… — так же почти шелестом листа ответила Танька. Только было я набрался смелости повернуться к девушке, как за тонкой фанерной стенкой храп дяди Валеры вдруг оборвался на полувыдохе, через некоторое время посл ышался шепот: - Вера… А Вера… - Чего тебе? — так же едва слышно прозвучало в ответ. - Знамо, чего. - До утра не потерпеть? - Да какое потерпеть, ты пощупай, как он к тебе просится. Небольшая пауза, еле слышное шевеление, потом голос: - Да уж… -Ну вот, а ты говоришь потерпеть. - А сколько времени? - Да кто его знает? Я уж вроде и выспался, значит, утро скоро. - Детей бы не разбудить. - Разбудишь после малиновой настойки. Как же. - Всё равно. Вдруг проснутся, Васьки неловко. - А ты громко не стонай, и не разбудим. - Если до горячего не достанешь, не буду громко стонать. И тихий счастливый смех, потом шевеление, натужный вздох кровати. - Да не торопись ты… Потом послышались звуки поцелуев, какая-то возня, потом шлепки мудей дяди Валеры по заднице тёти Веры. - Не торопись, а то опять на бобах оставишь… - Да я и не тороплюсь… Сбивчивое дыхание, тихий стон тёти Веры, через минуту ещё один. - Всё, я кончаю, — прошептал дядя Валера, и послышалось, как он прибавил ритм. Ещё чуть-чуть, он громко выдохнул и затих. - А я ещё хочу, — прошептала тётя Вера. - Давай сама. - Опять сама! - Ну, ты же любишь сама, — прошептал дядя Валера, а мне нравится, когда себя сама доводишь. - Хоть обними тогда, за титьку возьмись. - Это я с удовольствием. Ложись на плечо… - Жарко под одеялом, — прошептала тётя Вера, и послышалось, как легло в сторону тяжёлое ватное одеяло, а через минуту — ритмичное хлюпание играющих с возбуждённой киской пальцев. Это подслушивание мастурбации возбудило меня настолько, что я сунул руку в трусы и стал медленно онанировать. А когда тётя Вера тихо застонала, получив оргазм, на мою ладонь легла ладошка Таньки. От неожиданности я испуганно вздрогнул, выдернул было руку из трусов, но ладонь сестры легла поверх моей, и ещё через минуту мы вместе водили по напряжённому от возбуждения стволу. Прошло совсем немного времени, и из спальни родителей снова раздался мощный храп дяди Валеры и сопение тёти Веры. - Ты такое уже слышала? — еле слышно спросил я. - И не раз. - И как ты? - Как мама. - Сама? - А кто ещё? - А сейчас можешь? - А я уже давно себя наглаживаю. Я подсунул руку под подушку сестры, она приподняла голову и легла мне на плечо, я опустил руку и положил её на грудь, скрытую от меня тонкой тканью ночнушки. - Можешь снять? Девушка молча села, стянула с себя рубашку, положила её на подлокотник и снова устроилась на моём плече. Я держал кузину за грудь и чувствовал, ка её рука движется. Наглаживая между ног. Через некоторое время Танька убрала вторую руку с моей и стала наглаживать себя обеими руками, уже ничуть не стесняясь моего присутствия. Кончили мы с ней одновременно. Немного полежали, потом Танька прошептала: - Ну, всё! Спи теперь. Я тоже уже спать захотела. Она отвернулась к стене и вскоре действительно заснула. Я тоже быстро и незаметно для себя отключился, не успев дофантазировать другой вариант сегодняшнего приключения.
Когда уже в сумерках дядя Валера пришёл с работы, тётя Зина, накрывая на стол, сказала: - Сегодня никаких друзей. Вон уже баня подходит, а то вчера с твоими собутыльниками ни попариться, ни помыться, как следует. А выпивки и дома полно, нечего по закоулкам шариться. Гость в доме как-никак. - Да я не собирался никуда, — начал оправдываться дядя Валера. - Вчера тоже вон не собирался, а леший прямо с полка унёс. - Да ладно тебе ворчать. Дома так дома. Баня так баня. Только сначала дай поесть, а то голодный, как волк. - Только много не пей до бани, а то опять не попаришься. - Много не буду, — пообещал дядя Валера и подмигнул мне. — А вы с Васькой разве не будете? За компанию. - Да как же не будем, — отозвалась тётя Вера. — Только я тоже перед баней лучше наливочки выпью. Когда дядя Валера опрокинул уже вторую стопку, а мы с тётей Верой выпили по две рюмочки наливки и изрядно захмелели, дядя Валера спросил: - Васька, а правда, что в городе есть клубы, в которых все на виду трахаются. Скажем, глянулась мне какая баба, я её тут же и захомутал. Вроде стрингер-клуб что ли называются. - Стринги — это вон трусы Танькины, — уточнила тётя Вера. - Это которые два шнурка и липачок спереди? Тогда стингер-клубы что ли? - Стингер — это управляемая ракета самолёты сбивать, — поправил я. — А клуб — это свингеры, ну, когда там кто с кем хочет. - Бывал? — спросил дядя Валера. - Нет, я не дорос ещё. - А родители, поди ходят? - Не знаю, — честно ответил я, потому что даже не задумывался, бывали ли мои родители в таких заведениях. - И чего к ребёнку пристал? — заступилась тётя Вера. — Интересно, дак надо было летом у самих и спросить. А чего бы им и не бывать: люди грамотные, образованные, деньги опять же водятся. Там, поди, билеты-то не дёшево стоят. А тебе чего приспичило про клуб-то? Уж не собрался ли? - А чо? — спросил дядя Валера. — И сходил бы. Хоть посмотреть, как это при народе-то трахаются и не стесняются. - Ну, посмотреть и я бы посмотрела. А чо? И правда интересно же. Тьфу на тебя. При ребёнке такие разговоры завёл. - Ты видела, какая у этого ребёнка елда? Поболе моей будет. - Дак ты свою смолодости измозолил, — захихикала тётя Вера. — А вот ежели бы в том клубе да ко мне какой мужик приставать начал? Ты бы сразу в драку полез. - Зачем в драку? Я бы посмотрел, как он тебя натягивает. Интересно же, твою жену и чужой мужик наяривает. - Ишь, интересно ему! — зарделась то ли от выпитого, то ли от возбуждения тётя Вера. — А сам потом бы меня до конца жизни корил. Вот летом родители Васькины приезжали, и надо было попробовать. Всё не с чуужими людьми. - А мы с братом говорили об этом, но побоялись, что вы нам морду за предложение бить будете. - А что бы и бить, когда по обоюному согласию. И корить не кого. - Да с какой стати корить-то? Ежели сам согласие дал. - Сам он согласие дал, — пьяно повторила тётя Вера. — Пошли лучше в баню, чем языки-то попусту чесать. Интересно ему… - Нет, дак ведь правда интересно бы посмотреть, как ты с другим-то. А Танька-то у нас где? — вдруг спохватился дядя Валера отсутствием дочери. - А там подружка ейная приехала, так она к Вальке с ночёвкой отпросилась. Говорит, Васька хоть хорошо отоспится, да и лягается он во сне. - Ну, тогда пошли в баню. После второго захода на полок, уже хорошо попарившись вениками, дядя Валера достал какой-то горшочек. - Про медовую натирку-то чуть не забыли. Верка, ложись, я сначала тебя намажу, а потом ты нас с Васькой. Или давай-ка лучше так: ты меня намажешь, Васька посмотрит, как надо и тебя натрёт, а потом ты его. И подал склянку жене. Тётя Вера намазала мужу шею, спину, ноги, потом он повернулся на спину, она намазала ему лицо, грудь, живот, между ног и ноги до самых ступней. - Ну, теперь ты ложись. Васька, видел, как надо? Натирай тётушку. Тётя Вера легла на освободившийся полок, дядя Валера сел на лавку и начал давать советы. - Начинай с шеи да втирай мёд лучше, чтобы всё в кожу впиталось. Вот, молодец, теперь спину. Жопу-то не обходи стороной, не стесняйся, ты сейчас, как врач, а врачу не пристало скромничать. Вот-вот, теперь ноги. Втирай, втирай… Верка разворачивайся на спину. Тётя Вер а легла на спину, и я стал втирать мёд на шею, потом ниже. - Титьки натирай, титьки тебе говорю. Покраснев до кончиков ушей, я стал натирать мёдом пухлые груди своей тёти. Потом намазал живот, едва не касаясь заросшего курчавыми волосиками лобка. - Ноги изнутри тоже надо, — опять дал совет дядя Валера. Тётя Вера раздвинула ноги пошире, я стал натирать внутренние стороны бёдер и увидел, как начала набухать её киска, большие половые губы раскрылись, показав розовую изнанку. Будто невзначай я легонько коснулся влагалища ребром ладони, тётя издала лёгкий стон. - Вишь, как медок-то приятен, — засмеялся дядя Валера. — Да и массажиста забрало, вон елда-то как торчит. - Не смущай парня, — как-то необычно глухим голосом заступилась за меня тётя Вера. - Ладно, меняйтесь местами, — скомандовал дядя Валера. — А то так и кончить можно. - А я бы и кончила, если ещё ноги помассировал, — созналась вдруг тётя Вера. - Успеешь ещё, — отрезал дядя Валера. — Ночь впереди. Давай натирай парня, да ещё раз попаримся. С мёдком-то все хвори вытянет. Я лёг на живот, тётя Вера стала натирать меня мёдом, умело втирая его в кожу. - Давай поворачивайся, — шлёпнула меня по попке тётя Вера, когда намазаны были уже и щиколотки. — На спину ложись. Я послушно повернулся, и мой дружок тут же поднял голову. Я попытался было прикрыть его ладошками, но тётя Вера убрала мои руки: - Лежи уж, а то я такого не видала. Когда она дошла до низа живота, член торчал, как деревянный. - А что это ты самое нужное пропустила, не намазала? — уследил дядя Валера. - Да я это запросто, — отозвалась тётя Вера и стала натирать мёдом моего дружка. - Верка, — вдруг севшим голосом сказал дядя Валера, — А может ты его по-городскому побалуешь? - Могу и по-городскому, коли ты настаиваешь, — отозвалась тётя Вера, взялась за моего дружка обеими руками и вдруг приникла поцелуем. Я от такого оборота дела просто ошалел и во все глаза стал смотреть, как тётя облизывает мою головку. - Ох, и сладкой с мёдом-то, — хихикнула тётя Вера. Я скосил глаза в сторону и увидел, что дядя Валера уже стоит возле полка и медленно онанирует. - Давай-давай, коли сладко, — сказал он, зашёл к тёте Вере сзади и стал пристраиваться. - Ноги-то раздвинь шире, — сказал он, и я не понял, к кому это относится, ко мне или тёте Вере, но на всякий случай немного раздвинул ноги. Тут же тётя Вера одной рукой ухватила меня за мошонку и стала её легонько мять, а второй держала за ствол и вдруг заглотила моего дружка чуть не половины. Это было неописуемое ощущение. Я от удовольствия не смог сдержать стон. - Ишь, как парня-то забрало! — сказал дядя Валера. — Давай, Верка, давай… Ох, едрёна вошь, как хорошо-то! Но как ночью, долго получать удовольствие он не смог, и вскоре тоже с глухим стоном кончил. - Извини, Верка, я отстрелялся, а ты давай-ка полезай на Ваську. - Сдурел что ли? — робко возразила тётя Вера. - Давай, давай, пока я добрый, — и громко шлёпнул тётю Веру по попке. Тётя Вера забралась на полок, встала на колени, одной ногой перешагнула через меня и присела, ловко направив моего дружка в горячую скользкую от семени дяди Валеры норку. Я почему-то думал, что секс происходит как-то по-другому, не ожидал, что в киске женщины так горячо. А может мне это просто показалось с непривычки. Тётя Вера насадилась на меня до упора, приподнялась, снова насадилась, опять приподнялась… Я набрался наглости и ухватил её за раскачивающиеся в такт сношению большие упругие груди. - Молодец! — похвалил дядя Валера. — Знаешь толк. Не знаю, сколько прошло времени. Потому что я был где-то на небесах, но через некоторое время тётя Вера вдруг громко застонала, рухнула на меня и задрожала всем телом. Я не раз видел такое в порнушках и понял, что она получила оргазм. Ещё не окончилась в теле тёти дрожь, как я тоже разрядился в неё несколькими струями спермы. - Вот и попробовал секс, — подумал я, когда тётя Вера стала сползать с меня на полок. - Ну, как? — спросил дядя Валера. — Хорошо было? - Ой, Валерочка! Я будто в молодость вернулась… - Вот и ладно, вот и хорошо. Молодец, Васька, не подкачал, ублажил тётушку. Ну, теперь можно мыться и домой, отмечать это событие.
- Васька, а у тебя раньше-то с бабами было? Ну, трахался с девками-то? — спросил дядя Валера, когда мы после бани сидели и пили чай. Точнее, чай пил я один, а мои родственники больше увлекались самогонкой. Да и я тоже выпил уже две стопки. С учётом выпитого до бани, и дядя, и особенно тётя Зина изрядно осоловели. Я посмотрел на дядю, потом на тётю. - Дак было с бабами-то? — повторил дядя Валера. - Нет, — смущённо сознался я. - Тогда надо выпить за то, что ты сегодня мужиком стал. С боевым, так сказать, крещением! Ишь, Зинуха, ты сёдни из пацана мужика сделала! За тебя, Васька! И за тебя, Зинуха! Ты у меня молодец во всех смыслах! - Ага, подложил жену под чужого мужика и рад… - Не под чужого, Зинуха! — пьяно нараспев сказал дядя Валера. — Это мой родной племянник. Родная кровь, понимаешь! И не говори, что тебе не было хорошо… - И не говорю, — согласилась тётя Зина. - Вот! Благодари племяша, что тебе такое удовольствие доставил. И меня, что так устроил. - Вот, спасибочки вам обоим, — засмеялась тётя Зина. - То-то! — назидательно сказал дядя Валера. — И без ухмылочек. - Да я и не ухмыляюсь. - Тебе хорошо было? - Хорошо, — согласилась тётя Зина. - И нам с Васькой тоже было хорошо. Вот за это надо выпить. - Да и так уже вроде…- запротестовала было тётя Зина. - По последней. И спать. Он снова налил им самогонки, мне — целую стопку наливки. Выпили. Дядя Валера поднялся из-за стола. — Теперь спать. Да не гоношись ты, — сказал он, когда тётя Зина начала было убирать со стола. — Завтра приберёшь. Пошли спать. Они ушли в свою спальню, я разобрал диван, постелил себе и лёг спать. Но мне, конечно же не спалось, хотя спиртное и клонило в сон. Перед глазами всплывали картины сегодняшней бани и моего секса с тётей. Я запустил руку в трусы и начал неторопливо онанировать. В это время из спальни родственников послышался громкий шепот: - Зинуха, а я хочу. - И толку? — резонно сказала тётя Зина. — У тебя теперь дня два не встанет. - Ну, дай хоть пальцами в тебе пошевелю. - Раздразнишь опять только и всё. - Если что, потом опять сама кончишь. - Вот как всегда… Спи уже. - Не могу, тебя хочу. Ну, или давай ты сама себя, а я просто рядом полежу. Знаешь ведь, что мне это любо. - Любо ему, — недовольно ответила тётя Зина. Потом на какое-то время голоса затихли, слышалось только какое-то шевеление. Видимо, тётя Зина всё же начала себя гладить между ног. - Погоди-ка, я свет включу, — прошептал дядя Валера. - Это зачем? — недовольно сказала тётя Зина. - Посмотреть хочу. - Не насмотрелся ещё старый развратник. - Развратник, но не старый, — возразил, одновременно соглашаясь, дядя Валера. — И не насмотрелся. Мне это всегда нравилось и никогда не надоест. За занавеской включили свет, и снова в доме воцарилась тишина, время от времени нарушаемая тяжёлым дыханием тёти Зины. - Васька! — вдруг громко сказал дядя Валера. — Спишь? Я промолчал. - Дрочишь? - Нет, — испуганно откликнулся я. - Не ври, — назидательно ответил дядя Валера. — Я в твои годы ещё как дрочил. - Что ты к ребёнку пристал? — зашептала тётя Зина. - Ты, между прочим, этого ребёнка сегодня мужиком сделала, — резонно возразил дядя Валера. — Васька! Ты видел, как бабы сами себя трахают? - Нет… — ответил я после некоторого замешательства. - Чо, Танька ночью не показала? - Ну, что ты опять привязался к парню? Танька у нас ещё ребёнок. - Да знаю я, как этот ребёнок по ночам самотыком занимается. Не глухой, поди. Так порой пыхтит, что мёртвого разбудит. - Ну, и пусть пыхтит, тебе-то что? - Да пусть лучше сама пыхтит, чем в кустах за клубом с каким сопливым пьянчужкой трахается да потом в подоле принесёт. Васька! Иди к нам. - Ещё чо удумал? — недовольно сказала тётя Зина. - Молчи, Зинуха, пусть парень тоже поглядит. Да и тебе самой приятно, когда смотрят. Сама же говорила. Иди, Васька, иди, когда ещё в другой раз увидеть доведётся. Ну, чо притих? Иди, говорю. Я встал с дивана и прошёл в спальню. Дядя Валера сидел на стуле возле кровати, на которой широко раскинув ноги лежала тётя Зина. Одна её рука была закинута за голову, вторая лежала между ног. - Ну, чего затихарилась? — спросил дядя Валера. - Дак стыдно же, — ответила тётя Зина. - Чего стыдно? В бане было не стыдно, а тут застеснялась. - Так в бане не сама себя ублажала… — опять резонно возразила тётя Зина. - Давай, давай, наяривай, пусть парень тоже полюбуется. - Да не могу я вот так сразу, — запротестовала тётя Зина. — Мне ведь тоже сначала возбудиться надо. - Васька, снимай трусы, пусть тётушка на твою елду полюбуется. Может, быстрее возбудится. Давай снимай, чего столбом встал? Вон у тебя корень как трусы-то вздымает! Я бы и сам ей показал, да теперь больше одной палки не могу — годы уже не те, чтобы по три раза за ночь, как раньше бывало. Зинуха, а ты чего отворачиваешься? Погляди, какой у Васьки красавец. Прям, как у жеребца. - Прямо-таки и у жеребца, — недоверчиво ответила тётя Зина, но повернула к нам голову. - Ты, Васька, подойди поближе-то, подойди, пусть потрогает. Ей это полезно. Чо , Зинуха, заробела? Бери в руки, пока я добрый да пока есть что взять. Тётя Зина пьяно улыбнулась, но протянула руку, зажала торчащий член в ладони и стала неторопливо водить по моему братишке. Я смотрел то на её лицо, на котором расплылась сладостная улыбка, то на тугие груди, развалившиеся на обе стороны, то на ладошку, которая медленно гладила промежность. Скосил взгляд на дядю Валеру. Он сидел на стуле и мял свою вялую, как у ******ца путырышку, жадно переводя взгляд с одной руки жены на другую. А ладошка в промежности между тем стала двигаться всё быстрее, тётя Зина согнула ноги в коленях, вдруг вставила в себя два пальца, сильно сжала ноги, вытянула их и забилась крупной дрожью. - Ишь, как забирает-то, — одобрительно сказал дядя Валера. — Молодец. Зинуха. Ох, и порадовала опять! Потом повернулся ко мне: - Ты у девок между ног лизал? - Нет, — торопливо ответил я, ещё не зная, к чему клонит дядя Валера. — В кино много раз видел. - Ну дак поласкай тётушку-то. Она тебе конец в бане нацеловывала, твоя очередь долг отдавать. Иди, иди… — И он шлёпнул меня по голой заднице, подбадривая на новый сексуальный подвиг. - Ты, Зинуха, ложись-ка поперёк кровати, так удобнее будет. - Ну, чего ты опять удумал? — не очень решительно возразила тётя Зина. - Давай, давай… Тётя Зина убрала ладонь от промежности и устроилась поперёк кровати, широко раскинув ноги. Я впервые вот так живьём увидел влагалище. Оно было похоже на рот с раскрытыми пухлыми губами, как у Светки из нашего класса, про которую говорили, что она губы накачала силиконом. Эти губы тоже были розовыми и блестели от влаги. - Ну, давай… — снова подбадривая, сказал дядя Валера. Я сделал шаг вперёд, наклонился, пальцами раздвинул курчавые волосики, что густо росли по сторонам от розовых губ, несмело коснулся языком. Не почувствовал никакого вкуса и лизнул смелее. Тётя Зина дёрнулась всем телом. Я стал лизать смелее, почувствовал под языком какой-то бугорок и присосался к нему поцелуем. И тотчас тётя Зина громко застонала, руки сильно прижали мою голову к промежности, и я почувствовал, как тело тётушки снова забилось, будто в конвульсиях. - Ой, Валерочка, хорошо-то как! — послышалось сквозь стон. — Ой, спасибо тебе, родной ты мой! Справедливости ради благодарить прежде всего надо было бы меня, доставившего ей это удовольствие, но я был на седьмом небе от ощущений, которые получила женщина от моих ласк. Теперь я знал, что нужно делать, чтобы заставить девчонок вот так извиваться и во весь голос стонать от удовольствия. Этот бугорок, поцелуй которого, как я догадался, и поднял тётушку на вершину удовольствия, выскочил из моих губ, пока тётушка извивалась в порыве нахлынувшей страсти, я нащупал снова и стал его целовать. И вскоре тётушка снова застонала чуть не во весь голос. - Ну, на этот раз и довольно, — сказал дядя Валера, когда его жена затихла после второго полученного от моих ласк оргазма. — Давай, Васька, трахни теперь, как следует, и будем спать. Меня не надо было уговаривать дважды. Я лёг на тётушку сверху, она направила ладошкой моего дружка в горячую норку, и я быстро-быстро задвигал задом. - Ты, однако, не торопись так-то, — урезонил дядя Валера. — Сначала надо бы потихоньку. - Давай, Васенька, давай, — зашептала тётя Зина, схватила мой зад обеими руками и стала задавать ритм. — Ой, как хорошо-то, ой, как сладко-то! Ой, я опять кончаю… Оххххххххооо! Ой, Валерочка, хорошо-то как! И она сжала меня ногами, закинув пятки на поясницу, прижала руками и стала страстно целовать в губы так, что я чуть не задохнулся. Я был в экстазе и даже не понял, когда стал кончать. В порнушках я видел, что мужики вынимают член из женщины и сливают ей на спину или на живот, но я был прижат руками и ногами моей тётушки, и не мог этого сделать. Я дёргался и дёргался, пока не выдавил в тётушку последнюю каплю. - Ну, порадовали вы меня сегодня! — сказал дядя Валера. — Ох, порадовали! Давно я мечтал увидеть, как мою жёнушку кто-нибудь бы пялил. Уж хотел летом батьке твоему предложить, да побоялся, что сестра мне яйца оторвёт из ревности. И вот дождался. Спасибо тебе, Васька! Спасибо, моя дорогая жёнушка! И дядя Валера страстно поцеловал тётю Зину в губы. - А теперь спать. У бога дней не решето, завтра снова повторим, коли вам тоже понравилось, — сказал дядя Валера, помогая тёте Зине лечь вдоль кровати. - Завтра Танька будет дома, — слабым голосом напомнила тётя Зина. - А вот пусть завтра Васька Таньку-то и вздрючит. Ишь, какой ёбарь знатный в гости приехал. - Да ты что такое говоришь-то? — возразила тётя Зина. — Старый развратник. Жену под парня подсунул и дочку норовишь. Они же двоюродные. - А лучше пусть свой двоюродный ёбарь отмантулит как следует, чем кому из деревенских пьянчужек тоже по пьяни подвернёт. Короче, Зинуха, ты завтра с ней воспитательную работу проведёшь, как надо. Понимаю, что при нас не даст, но мы с тобой к Шаровым вечером сходим посидеть, а они тут и сладят, как следует. Всё, Зинуха, спать! И тебе, Васька, спокойной ночи! Я не веря своему только что испытанному счастью не успел даже пофантазировать о том, что у нас может случиться с Танькой, взял в ладонь скользкого от вторжения в женщину дружка и тут же провалился в глубокий сон.
Когда мы с Танькой пришли из бани, стол был накрыт к ужину. Посередине стояла огромная бутылка самогонки и поллитровая бутылка чего-то красного цвета. - Ну, давай, племяш, за знакомство, — сказал дядя Валера, потирая руки. - Да тебе бы только повод, — проворчала тётя Вера. — Детям малиновой наливочки по стопочке, а я, пожалуй, вместе с тобой черёмуховой выпью. Малиновая оказалась настолько крепкой, что я поперхнулся. - Что, не пивал такой? Домашняя, это не то что ваша городская самопальная водка. - Я водку не пью. - И молодец! — похвалила тётя Вера. — Вишь, Танька, городские-то ребята умные, не то, что наши. - Дак городские все наркоманы, — возразила Танька. - И не все, — обиделся я. - Вот Васька же не наркоман, — поддержала тётя Вера. - Не наркоман, — подтвердил я слегка заплетающимся от наливки языком. Потом выпили ещё по одной стопке, взрослые налили по третьей и сильно захмелели. Когда закончили ужин и убрали со стола, тётя Вера посмотрела на часы: - Батюшки светы! Время-то уж к полуночи. Всё, спать, спать, спать. Танька, вы с Васькой тут на диване, мы к себе. - Ма-а-ам! — возразила было Танька. - И нечего мамкать. Ваську на печку что ли? Так этот дылда там только клубочком и поместиться. А диван широкий, места двоим хватит. - Ма-а-ам! - Всё, я сказала. Не с чужим мужиком в постель укладываю. С братом ложишься. Всё, мы тоже спать пошли, стели сама. Дядя и тётя удалились в комнату с ситцевой занавеской на дверном проёме. Пока Танька разбирала диван и стелила простыню и одеяло, я в проёме между неплотно задвинутых штор видел, как тётя Вера снимает платье, бюстгальтер, трусики. Я снова возбудился от увиденного и ещё больше от того, что сейчас лягу в одну постель с красивой девушкой, пусть и моей двоюродной сестрой. - Ну, чо, так и будешь сидеть, или спать ляжешь? — вывел меня из раздумий голос Таньки. Я снял рубашку, брюки и в одних трусах лёг на диван. - Чур, я у стенки, — заявила Танька, выключила люстру, но в свете из спальни родителей мне было отлично видно, как она раздевается догола, потом надевает ночнушку. Ещё через миг Танька стала перелезать через меня и устраиваться у стенки. В комнате родителей тоже погас свет, и буквально через несколько минут раздался мощный храп дяди Валеры. Ещё немного, и нему присоединился негромкий храп тёти Веры. Я долго лежал на спине, боясь пошевелиться. В моём воображении одна возбуждающая картина сменялась другой. Я вспоминал баню, как нечаянно прижимался к попе тёти Веры, как то же самое происходило, когда намыливал спину Таньке, и как мой дружок забрался между её расставленных ног. И фантазировал, как, не приди не вовремя звать на ужин тётя Вера, у нас с Танькой мог бы случиться настоящий секс. А сейчас Танька лежала рядом, и я не решался повернуться к ней лицом, протянуть руку, погладить. - Спишь, — еле слышно прошептал я. - Сплю… — так же почти шелестом листа ответила Танька. Только было я набрался смелости повернуться к девушке, как за тонкой фанерной стенкой храп дяди Валеры вдруг оборвался на полувыдохе, через некоторое время посл ышался шепот: - Вера… А Вера… - Чего тебе? — так же едва слышно прозвучало в ответ. - Знамо, чего. - До утра не потерпеть? - Да какое потерпеть, ты пощупай, как он к тебе просится. Небольшая пауза, еле слышное шевеление, потом голос: - Да уж… -Ну вот, а ты говоришь потерпеть. - А сколько времени? - Да кто его знает? Я уж вроде и выспался, значит, утро скоро. - Детей бы не разбудить. - Разбудишь после малиновой настойки. Как же. - Всё равно. Вдруг проснутся, Васьки неловко. - А ты громко не стонай, и не разбудим. - Если до горячего не достанешь, не буду громко стонать. И тихий счастливый смех, потом шевеление, натужный вздох кровати. - Да не торопись ты… Потом послышались звуки поцелуев, какая-то возня, потом шлепки мудей дяди Валеры по заднице тёти Веры. - Не торопись, а то опять на бобах оставишь… - Да я и не тороплюсь… Сбивчивое дыхание, тихий стон тёти Веры, через минуту ещё один. - Всё, я кончаю, — прошептал дядя Валера, и послышалось, как он прибавил ритм. Ещё чуть-чуть, он громко выдохнул и затих. - А я ещё хочу, — прошептала тётя Вера. - Давай сама. - Опять сама! - Ну, ты же любишь сама, — прошептал дядя Валера, а мне нравится, когда себя сама доводишь. - Хоть обними тогда, за титьку возьмись. - Это я с удовольствием. Ложись на плечо… - Жарко под одеялом, — прошептала тётя Вера, и послышалось, как легло в сторону тяжёлое ватное одеяло, а через минуту — ритмичное хлюпание играющих с возбуждённой киской пальцев. Это подслушивание мастурбации возбудило меня настолько, что я сунул руку в трусы и стал медленно онанировать. А когда тётя Вера тихо застонала, получив оргазм, на мою ладонь легла ладошка Таньки. От неожиданности я испуганно вздрогнул, выдернул было руку из трусов, но ладонь сестры легла поверх моей, и ещё через минуту мы вместе водили по напряжённому от возбуждения стволу. Прошло совсем немного времени, и из спальни родителей снова раздался мощный храп дяди Валеры и сопение тёти Веры. - Ты такое уже слышала? — еле слышно спросил я. - И не раз. - И как ты? - Как мама. - Сама? - А кто ещё? - А сейчас можешь? - А я уже давно себя наглаживаю. Я подсунул руку под подушку сестры, она приподняла голову и легла мне на плечо, я опустил руку и положил её на грудь, скрытую от меня тонкой тканью ночнушки. - Можешь снять? Девушка молча села, стянула с себя рубашку, положила её на подлокотник и снова устроилась на моём плече. Я держал кузину за грудь и чувствовал, ка её рука движется. Наглаживая между ног. Через некоторое время Танька убрала вторую руку с моей и стала наглаживать себя обеими руками, уже ничуть не стесняясь моего присутствия. Кончили мы с ней одновременно. Немного полежали, потом Танька прошептала: - Ну, всё! Спи теперь. Я тоже уже спать захотела. Она отвернулась к стене и вскоре действительно заснула. Я тоже быстро и незаметно для себя отключился, не успев дофантазировать другой вариант сегодняшнего приключения.
Когда уже в сумерках дядя Валера пришёл с работы, тётя Зина, накрывая на стол, сказала: - Сегодня никаких друзей. Вон уже баня подходит, а то вчера с твоими собутыльниками ни попариться, ни помыться, как следует. А выпивки и дома полно, нечего по закоулкам шариться. Гость в доме как-никак. - Да я не собирался никуда, — начал оправдываться дядя Валера. - Вчера тоже вон не собирался, а леший прямо с полка унёс. - Да ладно тебе ворчать. Дома так дома. Баня так баня. Только сначала дай поесть, а то голодный, как волк. - Только много не пей до бани, а то опять не попаришься. - Много не буду, — пообещал дядя Валера и подмигнул мне. — А вы с Васькой разве не будете? За компанию. - Да как же не будем, — отозвалась тётя Вера. — Только я тоже перед баней лучше наливочки выпью. Когда дядя Валера опрокинул уже вторую стопку, а мы с тётей Верой выпили по две рюмочки наливки и изрядно захмелели, дядя Валера спросил: - Васька, а правда, что в городе есть клубы, в которых все на виду трахаются. Скажем, глянулась мне какая баба, я её тут же и захомутал. Вроде стрингер-клуб что ли называются. - Стринги — это вон трусы Танькины, — уточнила тётя Вера. - Это которые два шнурка и липачок спереди? Тогда стингер-клубы что ли? - Стингер — это управляемая ракета самолёты сбивать, — поправил я. — А клуб — это свингеры, ну, когда там кто с кем хочет. - Бывал? — спросил дядя Валера. - Нет, я не дорос ещё. - А родители, поди ходят? - Не знаю, — честно ответил я, потому что даже не задумывался, бывали ли мои родители в таких заведениях. - И чего к ребёнку пристал? — заступилась тётя Вера. — Интересно, дак надо было летом у самих и спросить. А чего бы им и не бывать: люди грамотные, образованные, деньги опять же водятся. Там, поди, билеты-то не дёшево стоят. А тебе чего приспичило про клуб-то? Уж не собрался ли? - А чо? — спросил дядя Валера. — И сходил бы. Хоть посмотреть, как это при народе-то трахаются и не стесняются. - Ну, посмотреть и я бы посмотрела. А чо? И правда интересно же. Тьфу на тебя. При ребёнке такие разговоры завёл. - Ты видела, какая у этого ребёнка елда? Поболе моей будет. - Дак ты свою смолодости измозолил, — захихикала тётя Вера. — А вот ежели бы в том клубе да ко мне какой мужик приставать начал? Ты бы сразу в драку полез. - Зачем в драку? Я бы посмотрел, как он тебя натягивает. Интересно же, твою жену и чужой мужик наяривает. - Ишь, интересно ему! — зарделась то ли от выпитого, то ли от возбуждения тётя Вера. — А сам потом бы меня до конца жизни корил. Вот летом родители Васькины приезжали, и надо было попробовать. Всё не с чуужими людьми. - А мы с братом говорили об этом, но побоялись, что вы нам морду за предложение бить будете. - А что бы и бить, когда по обоюному согласию. И корить не кого. - Да с какой стати корить-то? Ежели сам согласие дал. - Сам он согласие дал, — пьяно повторила тётя Вера. — Пошли лучше в баню, чем языки-то попусту чесать. Интересно ему… - Нет, дак ведь правда интересно бы посмотреть, как ты с другим-то. А Танька-то у нас где? — вдруг спохватился дядя Валера отсутствием дочери. - А там подружка ейная приехала, так она к Вальке с ночёвкой отпросилась. Говорит, Васька хоть хорошо отоспится, да и лягается он во сне. - Ну, тогда пошли в баню. После второго захода на полок, уже хорошо попарившись вениками, дядя Валера достал какой-то горшочек. - Про медовую натирку-то чуть не забыли. Верка, ложись, я сначала тебя намажу, а потом ты нас с Васькой. Или давай-ка лучше так: ты меня намажешь, Васька посмотрит, как надо и тебя натрёт, а потом ты его. И подал склянку жене. Тётя Вера намазала мужу шею, спину, ноги, потом он повернулся на спину, она намазала ему лицо, грудь, живот, между ног и ноги до самых ступней. - Ну, теперь ты ложись. Васька, видел, как надо? Натирай тётушку. Тётя Вера легла на освободившийся полок, дядя Валера сел на лавку и начал давать советы. - Начинай с шеи да втирай мёд лучше, чтобы всё в кожу впиталось. Вот, молодец, теперь спину. Жопу-то не обходи стороной, не стесняйся, ты сейчас, как врач, а врачу не пристало скромничать. Вот-вот, теперь ноги. Втирай, втирай… Верка разворачивайся на спину. Тётя Вер а легла на спину, и я стал втирать мёд на шею, потом ниже. - Титьки натирай, титьки тебе говорю. Покраснев до кончиков ушей, я стал натирать мёдом пухлые груди своей тёти. Потом намазал живот, едва не касаясь заросшего курчавыми волосиками лобка. - Ноги изнутри тоже надо, — опять дал совет дядя Валера. Тётя Вера раздвинула ноги пошире, я стал натирать внутренние стороны бёдер и увидел, как начала набухать её киска, большие половые губы раскрылись, показав розовую изнанку. Будто невзначай я легонько коснулся влагалища ребром ладони, тётя издала лёгкий стон. - Вишь, как медок-то приятен, — засмеялся дядя Валера. — Да и массажиста забрало, вон елда-то как торчит. - Не смущай парня, — как-то необычно глухим голосом заступилась за меня тётя Вера. - Ладно, меняйтесь местами, — скомандовал дядя Валера. — А то так и кончить можно. - А я бы и кончила, если ещё ноги помассировал, — созналась вдруг тётя Вера. - Успеешь ещё, — отрезал дядя Валера. — Ночь впереди. Давай натирай парня, да ещё раз попаримся. С мёдком-то все хвори вытянет. Я лёг на живот, тётя Вера стала натирать меня мёдом, умело втирая его в кожу. - Давай поворачивайся, — шлёпнула меня по попке тётя Вера, когда намазаны были уже и щиколотки. — На спину ложись. Я послушно повернулся, и мой дружок тут же поднял голову. Я попытался было прикрыть его ладошками, но тётя Вера убрала мои руки: - Лежи уж, а то я такого не видала. Когда она дошла до низа живота, член торчал, как деревянный. - А что это ты самое нужное пропустила, не намазала? — уследил дядя Валера. - Да я это запросто, — отозвалась тётя Вера и стала натирать мёдом моего дружка. - Верка, — вдруг севшим голосом сказал дядя Валера, — А может ты его по-городскому побалуешь? - Могу и по-городскому, коли ты настаиваешь, — отозвалась тётя Вера, взялась за моего дружка обеими руками и вдруг приникла поцелуем. Я от такого оборота дела просто ошалел и во все глаза стал смотреть, как тётя облизывает мою головку. - Ох, и сладкой с мёдом-то, — хихикнула тётя Вера. Я скосил глаза в сторону и увидел, что дядя Валера уже стоит возле полка и медленно онанирует. - Давай-давай, коли сладко, — сказал он, зашёл к тёте Вере сзади и стал пристраиваться. - Ноги-то раздвинь шире, — сказал он, и я не понял, к кому это относится, ко мне или тёте Вере, но на всякий случай немного раздвинул ноги. Тут же тётя Вера одной рукой ухватила меня за мошонку и стала её легонько мять, а второй держала за ствол и вдруг заглотила моего дружка чуть не половины. Это было неописуемое ощущение. Я от удовольствия не смог сдержать стон. - Ишь, как парня-то забрало! — сказал дядя Валера. — Давай, Верка, давай… Ох, едрёна вошь, как хорошо-то! Но как ночью, долго получать удовольствие он не смог, и вскоре тоже с глухим стоном кончил. - Извини, Верка, я отстрелялся, а ты давай-ка полезай на Ваську. - Сдурел что ли? — робко возразила тётя Вера. - Давай, давай, пока я добрый, — и громко шлёпнул тётю Веру по попке. Тётя Вера забралась на полок, встала на колени, одной ногой перешагнула через меня и присела, ловко направив моего дружка в горячую скользкую от семени дяди Валеры норку. Я почему-то думал, что секс происходит как-то по-другому, не ожидал, что в киске женщины так горячо. А может мне это просто показалось с непривычки. Тётя Вера насадилась на меня до упора, приподнялась, снова насадилась, опять приподнялась… Я набрался наглости и ухватил её за раскачивающиеся в такт сношению большие упругие груди. - Молодец! — похвалил дядя Валера. — Знаешь толк. Не знаю, сколько прошло времени. Потому что я был где-то на небесах, но через некоторое время тётя Вера вдруг громко застонала, рухнула на меня и задрожала всем телом. Я не раз видел такое в порнушках и понял, что она получила оргазм. Ещё не окончилась в теле тёти дрожь, как я тоже разрядился в неё несколькими струями спермы. - Вот и попробовал секс, — подумал я, когда тётя Вера стала сползать с меня на полок. - Ну, как? — спросил дядя Валера. — Хорошо было? - Ой, Валерочка! Я будто в молодость вернулась… - Вот и ладно, вот и хорошо. Молодец, Васька, не подкачал, ублажил тётушку. Ну, теперь можно мыться и домой, отмечать это событие.
- Васька, а у тебя раньше-то с бабами было? Ну, трахался с девками-то? — спросил дядя Валера, когда мы после бани сидели и пили чай. Точнее, чай пил я один, а мои родственники больше увлекались самогонкой. Да и я тоже выпил уже две стопки. С учётом выпитого до бани, и дядя, и особенно тётя Зина изрядно осоловели. Я посмотрел на дядю, потом на тётю. - Дак было с бабами-то? — повторил дядя Валера. - Нет, — смущённо сознался я. - Тогда надо выпить за то, что ты сегодня мужиком стал. С боевым, так сказать, крещением! Ишь, Зинуха, ты сёдни из пацана мужика сделала! За тебя, Васька! И за тебя, Зинуха! Ты у меня молодец во всех смыслах! - Ага, подложил жену под чужого мужика и рад… - Не под чужого, Зинуха! — пьяно нараспев сказал дядя Валера. — Это мой родной племянник. Родная кровь, понимаешь! И не говори, что тебе не было хорошо… - И не говорю, — согласилась тётя Зина. - Вот! Благодари племяша, что тебе такое удовольствие доставил. И меня, что так устроил. - Вот, спасибочки вам обоим, — засмеялась тётя Зина. - То-то! — назидательно сказал дядя Валера. — И без ухмылочек. - Да я и не ухмыляюсь. - Тебе хорошо было? - Хорошо, — согласилась тётя Зина. - И нам с Васькой тоже было хорошо. Вот за это надо выпить. - Да и так уже вроде…- запротестовала было тётя Зина. - По последней. И спать. Он снова налил им самогонки, мне — целую стопку наливки. Выпили. Дядя Валера поднялся из-за стола. — Теперь спать. Да не гоношись ты, — сказал он, когда тётя Зина начала было убирать со стола. — Завтра приберёшь. Пошли спать. Они ушли в свою спальню, я разобрал диван, постелил себе и лёг спать. Но мне, конечно же не спалось, хотя спиртное и клонило в сон. Перед глазами всплывали картины сегодняшней бани и моего секса с тётей. Я запустил руку в трусы и начал неторопливо онанировать. В это время из спальни родственников послышался громкий шепот: - Зинуха, а я хочу. - И толку? — резонно сказала тётя Зина. — У тебя теперь дня два не встанет. - Ну, дай хоть пальцами в тебе пошевелю. - Раздразнишь опять только и всё. - Если что, потом опять сама кончишь. - Вот как всегда… Спи уже. - Не могу, тебя хочу. Ну, или давай ты сама себя, а я просто рядом полежу. Знаешь ведь, что мне это любо. - Любо ему, — недовольно ответила тётя Зина. Потом на какое-то время голоса затихли, слышалось только какое-то шевеление. Видимо, тётя Зина всё же начала себя гладить между ног. - Погоди-ка, я свет включу, — прошептал дядя Валера. - Это зачем? — недовольно сказала тётя Зина. - Посмотреть хочу. - Не насмотрелся ещё старый развратник. - Развратник, но не старый, — возразил, одновременно соглашаясь, дядя Валера. — И не насмотрелся. Мне это всегда нравилось и никогда не надоест. За занавеской включили свет, и снова в доме воцарилась тишина, время от времени нарушаемая тяжёлым дыханием тёти Зины. - Васька! — вдруг громко сказал дядя Валера. — Спишь? Я промолчал. - Дрочишь? - Нет, — испуганно откликнулся я. - Не ври, — назидательно ответил дядя Валера. — Я в твои годы ещё как дрочил. - Что ты к ребёнку пристал? — зашептала тётя Зина. - Ты, между прочим, этого ребёнка сегодня мужиком сделала, — резонно возразил дядя Валера. — Васька! Ты видел, как бабы сами себя трахают? - Нет… — ответил я после некоторого замешательства. - Чо, Танька ночью не показала? - Ну, что ты опять привязался к парню? Танька у нас ещё ребёнок. - Да знаю я, как этот ребёнок по ночам самотыком занимается. Не глухой, поди. Так порой пыхтит, что мёртвого разбудит. - Ну, и пусть пыхтит, тебе-то что? - Да пусть лучше сама пыхтит, чем в кустах за клубом с каким сопливым пьянчужкой трахается да потом в подоле принесёт. Васька! Иди к нам. - Ещё чо удумал? — недовольно сказала тётя Зина. - Молчи, Зинуха, пусть парень тоже поглядит. Да и тебе самой приятно, когда смотрят. Сама же говорила. Иди, Васька, иди, когда ещё в другой раз увидеть доведётся. Ну, чо притих? Иди, говорю. Я встал с дивана и прошёл в спальню. Дядя Валера сидел на стуле возле кровати, на которой широко раскинув ноги лежала тётя Зина. Одна её рука была закинута за голову, вторая лежала между ног. - Ну, чего затихарилась? — спросил дядя Валера. - Дак стыдно же, — ответила тётя Зина. - Чего стыдно? В бане было не стыдно, а тут застеснялась. - Так в бане не сама себя ублажала… — опять резонно возразила тётя Зина. - Давай, давай, наяривай, пусть парень тоже полюбуется. - Да не могу я вот так сразу, — запротестовала тётя Зина. — Мне ведь тоже сначала возбудиться надо. - Васька, снимай трусы, пусть тётушка на твою елду полюбуется. Может, быстрее возбудится. Давай снимай, чего столбом встал? Вон у тебя корень как трусы-то вздымает! Я бы и сам ей показал, да теперь больше одной палки не могу — годы уже не те, чтобы по три раза за ночь, как раньше бывало. Зинуха, а ты чего отворачиваешься? Погляди, какой у Васьки красавец. Прям, как у жеребца. - Прямо-таки и у жеребца, — недоверчиво ответила тётя Зина, но повернула к нам голову. - Ты, Васька, подойди поближе-то, подойди, пусть потрогает. Ей это полезно. Чо , Зинуха, заробела? Бери в руки, пока я добрый да пока есть что взять. Тётя Зина пьяно улыбнулась, но протянула руку, зажала торчащий член в ладони и стала неторопливо водить по моему братишке. Я смотрел то на её лицо, на котором расплылась сладостная улыбка, то на тугие груди, развалившиеся на обе стороны, то на ладошку, которая медленно гладила промежность. Скосил взгляд на дядю Валеру. Он сидел на стуле и мял свою вялую, как у ******ца путырышку, жадно переводя взгляд с одной руки жены на другую. А ладошка в промежности между тем стала двигаться всё быстрее, тётя Зина согнула ноги в коленях, вдруг вставила в себя два пальца, сильно сжала ноги, вытянула их и забилась крупной дрожью. - Ишь, как забирает-то, — одобрительно сказал дядя Валера. — Молодец. Зинуха. Ох, и порадовала опять! Потом повернулся ко мне: - Ты у девок между ног лизал? - Нет, — торопливо ответил я, ещё не зная, к чему клонит дядя Валера. — В кино много раз видел. - Ну дак поласкай тётушку-то. Она тебе конец в бане нацеловывала, твоя очередь долг отдавать. Иди, иди… — И он шлёпнул меня по голой заднице, подбадривая на новый сексуальный подвиг. - Ты, Зинуха, ложись-ка поперёк кровати, так удобнее будет. - Ну, чего ты опять удумал? — не очень решительно возразила тётя Зина. - Давай, давай… Тётя Зина убрала ладонь от промежности и устроилась поперёк кровати, широко раскинув ноги. Я впервые вот так живьём увидел влагалище. Оно было похоже на рот с раскрытыми пухлыми губами, как у Светки из нашего класса, про которую говорили, что она губы накачала силиконом. Эти губы тоже были розовыми и блестели от влаги. - Ну, давай… — снова подбадривая, сказал дядя Валера. Я сделал шаг вперёд, наклонился, пальцами раздвинул курчавые волосики, что густо росли по сторонам от розовых губ, несмело коснулся языком. Не почувствовал никакого вкуса и лизнул смелее. Тётя Зина дёрнулась всем телом. Я стал лизать смелее, почувствовал под языком какой-то бугорок и присосался к нему поцелуем. И тотчас тётя Зина громко застонала, руки сильно прижали мою голову к промежности, и я почувствовал, как тело тётушки снова забилось, будто в конвульсиях. - Ой, Валерочка, хорошо-то как! — послышалось сквозь стон. — Ой, спасибо тебе, родной ты мой! Справедливости ради благодарить прежде всего надо было бы меня, доставившего ей это удовольствие, но я был на седьмом небе от ощущений, которые получила женщина от моих ласк. Теперь я знал, что нужно делать, чтобы заставить девчонок вот так извиваться и во весь голос стонать от удовольствия. Этот бугорок, поцелуй которого, как я догадался, и поднял тётушку на вершину удовольствия, выскочил из моих губ, пока тётушка извивалась в порыве нахлынувшей страсти, я нащупал снова и стал его целовать. И вскоре тётушка снова застонала чуть не во весь голос. - Ну, на этот раз и довольно, — сказал дядя Валера, когда его жена затихла после второго полученного от моих ласк оргазма. — Давай, Васька, трахни теперь, как следует, и будем спать. Меня не надо было уговаривать дважды. Я лёг на тётушку сверху, она направила ладошкой моего дружка в горячую норку, и я быстро-быстро задвигал задом. - Ты, однако, не торопись так-то, — урезонил дядя Валера. — Сначала надо бы потихоньку. - Давай, Васенька, давай, — зашептала тётя Зина, схватила мой зад обеими руками и стала задавать ритм. — Ой, как хорошо-то, ой, как сладко-то! Ой, я опять кончаю… Оххххххххооо! Ой, Валерочка, хорошо-то как! И она сжала меня ногами, закинув пятки на поясницу, прижала руками и стала страстно целовать в губы так, что я чуть не задохнулся. Я был в экстазе и даже не понял, когда стал кончать. В порнушках я видел, что мужики вынимают член из женщины и сливают ей на спину или на живот, но я был прижат руками и ногами моей тётушки, и не мог этого сделать. Я дёргался и дёргался, пока не выдавил в тётушку последнюю каплю. - Ну, порадовали вы меня сегодня! — сказал дядя Валера. — Ох, порадовали! Давно я мечтал увидеть, как мою жёнушку кто-нибудь бы пялил. Уж хотел летом батьке твоему предложить, да побоялся, что сестра мне яйца оторвёт из ревности. И вот дождался. Спасибо тебе, Васька! Спасибо, моя дорогая жёнушка! И дядя Валера страстно поцеловал тётю Зину в губы. - А теперь спать. У бога дней не решето, завтра снова повторим, коли вам тоже понравилось, — сказал дядя Валера, помогая тёте Зине лечь вдоль кровати. - Завтра Танька будет дома, — слабым голосом напомнила тётя Зина. - А вот пусть завтра Васька Таньку-то и вздрючит. Ишь, какой ёбарь знатный в гости приехал. - Да ты что такое говоришь-то? — возразила тётя Зина. — Старый развратник. Жену под парня подсунул и дочку норовишь. Они же двоюродные. - А лучше пусть свой двоюродный ёбарь отмантулит как следует, чем кому из деревенских пьянчужек тоже по пьяни подвернёт. Короче, Зинуха, ты завтра с ней воспитательную работу проведёшь, как надо. Понимаю, что при нас не даст, но мы с тобой к Шаровым вечером сходим посидеть, а они тут и сладят, как следует. Всё, Зинуха, спать! И тебе, Васька, спокойной ночи! Я не веря своему только что испытанному счастью не успел даже пофантазировать о том, что у нас может случиться с Танькой, взял в ладонь скользкого от вторжения в женщину дружка и тут же провалился в глубокий сон.
7年前
