НА ПОКОСЕ

Колян попросил помочь с покосом. Как не помочь другану. Тем более, что делать отпускнику особо нечего: водка уже в горло не лезет, бока отлежал, а вспомнить как держать косу завсегда полезно. На его боевом мотоцикле уехали на покос, километров за двадцать от деревни, за несколько дней свалили траву и осталось ее переворошить и собрать копешки. Метать всяко мужиков приглашать, одним не справиться. Пока косили Коляновы отгулы и кончились. Быстренько смоталася в деревню и привез свою мать, тетю Шуру, чтобы был мне кто-то в помощь.

Тетя Шура - женщина лет пятидесяти или чуть старше, приволокла с собой припасов и выпивки. Ждать Коляна нам предстояло дня три-четыре, до выходного. А пить-есть что-то надо. Спали мы с Коляном в старенькой палатке, которую предстояло теперь делить с его матерью.

В первый вечер, поработав, поели и завалились спать. Присутствие женского тела, пусть даже и такого возраста, уснуть не давало. Несколько раз выбирался курить, ходил на ручей охладиться и под утро забылся коротким сном. А тут уж и вставать пора. Солнышко подсушило валки и мы целый день, с перерывами на обед и несколько коротеньких перекуров, ворошили их, переворачивали, стягивали подсохшее сено в кучи. Вечером помылись в ручье, поели и хорошенько выпили.

Находясь несколько дней вдали от женского общества, вечером за ужином пристально рассмотрел Колькину мать на предмет сексуального партнера. Бабенция еще вполне ничего, в самом соку. Тяжелая грудь распирала платье, широкие бедра обещали полное наслаждение, а крепкие ягодицы всем своим видом навевали грешные мысли. Ну и что? Я просто хотел ебаться и мне было без разницы, в кого запихнуть свой страждущий конец.

Сидим, выпиваем, разговоры ведем за жизнь. Она все расспрашивает о Севере, о работе, о заработках. Почему не женился до сих пор, да как без жены, в смысле кого ебу или нет. Отвечаю степенно. Деревенские торопыжек не любят, считают пустыми, никчемными. Когда дошли до разговора о бабах, сказал, что вот соскучился уже на покосе по пизде и надо бы помочить конец, да кроме нее никого рядом нет и как бы нам до греха не дойти. Могу и не утерпеть да и засадить, не посмотрю, что мать друга. Она рассмеялась, обозвала болтуном, охальником, сказала, что на ночь обязательно трусы наденет.

Вот ведь не знал, что это такое мощное средство защиты от *****ьников. надо бы запатентовать да разрекламировать. Глядишь, и заработаю еще. надела трусы и никакой *****ьник до твоей пизды не доберется. О чем и сообщил, добавив, что трусы-то слетают на счет раз-два и не дольше. разговариваем в таком духе. Она все подливает и мне и себе. Уж водочку-то тетя Шура обожает. Разговоры-разговорами, да только
покраснели щечки у тетеньки. От выппитого ли, от чего-то еще, но и глазки заблестели, забегали по моей фигуре, определяя мои способности. И сама, будто ненароком, несколько раз задела меня, суетясь возле костерка.

Стемнело, пора спать ложиться, а мы все курлыкаем, все не угомонися. Я уж пару раз сбегал в кустики отлить, и тетка отлучилась ненадолго, освобождаясь от выпитого. Ну вот и в палатку полезли. Укладываемся, ворочаемся, находя подходящее положение. Совсем случайно, вот правда не вру, в руку попала ее титька. Титька мощная, крепкая, такую и в две-то руки не спрячешь. если бы Тетка шура отобрала ее сразу, неизвестно, как бы дальше пошло. А она вместо того, что бы отобрать, еще и вторую помогла выпрастать из платья. И все одно платье мешало и потому пришлось его снять. А вот трусы-то, защиту от *****ьников, тетка и не надела. Ну так и я не *****ьник, товарищ сына, что вырос на ее глазах.




Присосавшись губами к соску, рукой гладил пизду, сжимал и разжимал ладонь, массируя этот беляш. Через короткое время ладонь уже полна была ее соков и тогда завалился на тетеньку, с готовностью раскинувшую ноги и продрал ее заскучавшую пизду. Одинокой женщине в деревне не часто достается такое удовольствие. Ух и орала же она, никого не стесняясь. Поля вокруг, на десятки километров никого, кроме зверушек да птичек. И птички примолкли, слушая наш концерт. Кончили. отвалился от тети, лежу, отдышиваюсь. После такой скачки надо бы передохнуть. Даже не одеваясь выполз из палатки, сходил отлить. И тетя занялась тем же, отойдя недалеко. Присел у костра. Травка холодила голую задницу, щекотала. Тетя Шура присела напротив, скрестив ноги по-турецки, выставив распахнувшуюся пизду в обрамлении буйных зарослей. Разлила, выпили.

-Тетку совсем замучал. думала обкончаюсь.

-А сколько раз ты кончила?

-А вот как воткнул-первый. А потом со счету сбилась. Давно уж не еб никто. Думала уж Кольку напоить да дать, да он пьяный что бревно, никак не поставишь, сколь ни бейся. Еще будем сношаться?

-Конечно будем! У меня молофья аж из ушей течет.

Рассмеялась, аж титьки затряслись. Полезли в палатку и на этот раз занялись неторопливо. Целовались жадно, до звона в кшах и нехватки воздуха. Тетка оказалась не такая умелая, как городские молодайки, но целовалась крепко. И сосать умела, возбуждая меня. А уж когда дошло до дела и она поняла, что кончать я не буду долго, показала, что и деревенские, да еще старшего поколения, не лыком шиты. И ноги раскидывала, принимая меня в свои объятия. И на коленки становилась, выставляя круп. И сверху присаживалась, раскачиваясь и подпрыгивая. Пизда, давно наполнившись ее выделениями, хлюпала, когда хуй входил в нее до основания. Чавкала, когда выходил из нее. Она залила мне весь живот.

Волосы на лобке давно слиплись. Ее лобок, бедра, ягодицы были мокрыми и скользкими. А я все не мог кончить, все гонял дурака у нее под шкуркой, вызывая все новые и новые стоны, крики и прочие айканья-ойканья. Перевернув на живот, начал пристраиваться к ее телу. Она чуток приподняла зад, помогая мне. Чт о-то там нащупал, приставил головку и с маху всадил. Она, бедолага, аж на пузико хлюпнулась. Попал не совсем туда. То есть совсем не туда. Все было мокро, скользко и потому хуй проскочил в ее жопу без задерджки. Плотное объятие кишки вокруг ствола заставило аж задохнуться от удовольствия.

А тетка пытается освободиться от наглого вторжения, переместить хуй в другое место. Ну уж нет! Попал, так попал. Прижался к ней поплотнее и попер ебать ее срандель, с размаху всаживая на всю глубину. Приличных размеров дырка, да еще хорошенечко промазанная выделениями, не затормаживала моих движений. Жопа фыркала, смачно чавкала, поглощая новое лакомство. И я кончил вэту страждущую задницу, выплеснув запас спермы, заполнив под самый край.

Отдышались. Поинтересовалась, в жопу-то зачем ебал, неужто пизды мало. Посетовал, что проскочило нечаянно, а потом понравилось, так тесненько, хорошо. Посочувствовал ее неприятным ощущениям,боли и прочих последствиях ебли с задницу. Оказалось, что дело это для теткиной жопы не новое, испытанное не раз. Приходилось покойничку-мужу и эту сторону подставлять во время месячных. Злоебучий был муженек: пока пару палок не кинет, не угомониться.

Обо всем этом разговаривали. сидя у костерка, который разворошили, прибежав с ручья, где отмывали следы прелюбодеяния. Было прохладно и потому долго не засиживались, залезли в палатку и уснули, обнявшись, аки муж с женой.

Утром всегда наступает стояк. А тут такой удобный случай в виде теткиной пизды, что маняще выглядывала меж ляжек. Тетка спала почти на животе, подогнув ногу под себя и пизда просто манила, звала: Всунь в меня. Я и всунул. Раздвинув краешки, протолкнул хуй во влажную и горячую плоть и поехал, стараясь поскорее разрядиться. Тетя Шура помогала, стараясь получить свою долю сладости. Едва я кончил, выскочила из палатки и прсела на корточки, успев отбежать метров на пять-шесть.

-Чуть не уссалась! Еще бы подольше погонял и уссалась бы точно.

Впереди была работа на пару дней. Выпить и закусить, а также поебать - все под рукой. Можно было ждать Коляна.