Звездная болезнь

削除済み

Вот собственно мое произведение написанное недавно добавленное в сторис, потому что я поняла что без добавления оно никоим образом не индексируется в поиске среди историй, хотя первоначально писалось отрывками и отправлялось постами с комментариями. Вы и сейчас можете зайти в посты и комментировать либо оставлять предложения по развитию истории, как например будет развиваться жизнь мальчиков в будущем, мне будет интересно и возможно я учту ваши пожелания. Приятного чтения:)
P/S не думайте, что прочтете за один раз -- рассказ а точнее повесть длинная))

Часть 1.
Глава 1.
Вспоминая, как началась вся эта ужасная и одновременно жутко завораживающе эротичная история, перед моим мысленным взором предстает одна из дискотек моего выпускного класса. Помню, как долго готовился я к каждой такой дискотеке, надеясь в свои неполные ****** найти себе девушку своей мечты. И конечно же, я должен был встретить ее на очередной школьной дискотеке, хотя все девчонки в школе, или хотя бы самые привлекательные из них были мне давно известны, так же как известны и их парни, хотя с последними я бы не хотел иметь дело. В нашей школе имелись конечно и десяток-другой незанятых хорошеньких девочек, вот на этих глупышек и была моя основная ставка. А чтобы их привлечь полагалось иметь надлежащий мужественный вид, который бы без сомнения сразил их нежные девичьи сердца. Этот мужественный вид я и наводил уже второй час, потому что первый уже ушел на прием горячей ванны. Я стоял перед зеркалом и причесывался... «Вот черт, - хотя бы сделаться на один вечер бритоголовым как Гоша Куценко или Брюс Уиллис», - думал я расчесывая свою каштановую шевелюру, и не зная как придать ей мужественный вид, - «нет, если эту лысую голову увидят мои родители, они же мне ее и оторвут тут же», мелькнула мысль. В нашем городе и так полным полно бритоголовых отморозков, поэтому родители ничего не хотели слышать о такой стрижке. Как им не понять, что так легче жить в нашем городе? Да и девчонки сто процентов клюнули бы, может быть даже подумали, что сидел... «В 15-то лет!» - вновь усмехнулся про себя я и вздохнул. «А если попробовать так?» - я разобрал волосы, причесав челку вперед, а остальные волосы по сторонам, как делали девчонки. Я взглянул на свое отражение: лицо странным образом преобразилось, мягкий овал лица стал более явным, а глаза загадочно заблестели в тени челки. «Ужас, как педик какой-то» - мелькнула мысль, «хотя конечно симпатично». Я торопливо расчесался на прямой пробор, как видел в фильме про мафиози, потому что зачесать назад как супермафиози волосы у меня не получалось: волосы были еще недостаточно длинные, и я терпеливо отращивал их. Я взял с полки отцовский дорогой одеколон и брызнул на себя несколько раз. Этот маневр можно было делать только когда отец был в командировке, в рейсе. Так же как и брать его вещи. Например свитер, которые сейчас был на мне и в который мама заботливо подложило плечики из поролона, чтобы сделать внушительнее мою высокую и еще подростково-нескладную фигуру, иначе свитер просто болтался бы на мне как тряпка на швабре. «Не позже одиннадцати», - услышал я мамин голос, закрывая дверь и буркнув «Хорошо» выбежал на улицу.
На дискотеке было уже много молодежи. Помню запахи сигарет, спиртного и духов, которые делали атмосферу уже поднадоевшей школы загадочной и интригующей, какой-то незнакомой, взрослой и... даже не знаю, как описать это словами.
Наши пацаны, то есть мои друзья традиционно собирались вначале дискотеке в мужском туалете на первом этаже и вели уже совершенно другие «мужские разговоры», чем в школьное время: обсуждали тачки, драки и девчонок, красноречиво помогая себя нецензурной лексикой и видеороликами с мобильников. Самые смелые курили и приносили тайно вино или пиво с водкой. Приходили несколько парней, исключенные за хулиганство из нашей школы. Несмотря на то, что их здесь больше не училось, они были признанными авторитетами в нашей компании и рассказывали самые сумасшедшие истории, которые мы, старавшиеся не отставать от них, слушали раскрыв рты. Особенно выделялся один из них – Димон, здоровый не по годам, лысый и уже принявший в кабинке туалета бутылку чего-то горячительного, что делало его рассказы еще более фантастичными и живописными. Впрочем, никто из нас, школяров, не смел, хотя бы на людях усомниться в правоподобности хотя бы одного слова его баек. Димон был нашим вожаком и если кто-то впадал у него в немилость, от бедолаги отворачивались все.

Когда я зашел в туалет, Димон уже сидел на подоконнике.
- Здорово Миха, - он подал мне руку, и мой ритуал признания в компании благополучно свершился. – Как оно?
- Да нормально все, ништяк, - отозвался я и присел рядом расставив ноги в стороны. - Ходил на дискач?
- Да музло у них полный отстой, - резюмировал Димон, и сплюнул. – Одни малолетки.
Его слова означали, что теперь нужно сидеть и ждать тут рядом со всеми в этом вонючем туалете, а ведь ужасно хотелось на дискотеку, потому что оставалось всего пару часов и можно было пропустить «медляки». А вот теперь сиди и жди тут, потому что видите ли Димону музон не понравился. А мне-то что по большому счету? Не под хип-хоп же с девушками танцевать? Мне нравятся медленные танцы. К тому же у Димона куча подруг, а у меня?
Помолчали. Через какое-то время стали еще подходить ребята. Еле высидев в нашей «штаб-квартире» полчаса, я воспользовался случаем и сбежал на танцы вместе с Глебом. Глеб был признанным ловеласом, я всегда ломал голову, что в нем, находили девочки? Он был ниже меня, примерно 165 см, и в его внешности было конечно что-то располагающее, но... Глеб за дискотеку умудрялся перетанцевать с десятком девчонок, из которых обычно выбирал в конце вечера одну и растворялся с ней в ночи, а я мог как истукан простоять в углу, и с разбитым сердцем идти домой. Мне катастрофически не везло с прекрасным полом. Я читал книги о знакомствах и отношениях, спрашивал у опытных парней, смотрел фильмы, старался выглядеть как Джеймс Бонд (как мне казалось) и в результате к своему величайшему стыду вынужден был сознаться, что еще ни разу не целовался с девочкой, не говоря уже о... Конечно, на словах в туалете на первом этаже я бы заткнул за пояс самого Казанову, но в реальности... Я был самым обыкновенным инфантильным девственником, боявшимся взять девочку за руку без того, чтобы не быть на грани обморока от страха. Глеб же никогда не рассказывал о своих любовных похождениях, как остальные, он просто действовал. Поэтому, уходя из туалета с Глебом, и обернувшись назад, я не расстроился особо, заметив на себе недобрый взгляд Димона. Я шел на танцы, и я хочу танцевать, а не сидеть весь вечер в туалете, потому что так надо. Словом я променял мужскую компанию на женскую.
И как всегда в таких случаях, ошибся. За несколько медляков со мной никто не захотел танцевать. Все девушки отвечали решительным отказом и на все мои робкие попытки выяснить причину делали вид, что не замечают меня. Между тем, как Глеб кружился уже с очередной избранницей. Смерив их уничтожающим взглядом, раздавленный собственными неудачами, я медленно побрел из зала. Настроение было безнадежно испорчено, и вскоре я шел направлении туалета-штаба в надежде развеять тоску-печаль среди друзей. В туалете было пусто и тихо. Только порой хлюпала вода в одном из видимо испорченных бачков унитазов. Уходить одному домой мне не хотелось, иди снова в танцевальный зал – еще меньше. И я решил подождать народ, одновременно анализируя причину своего очередного провала и как всегда не находя ответа. Время проходило, никто не спешил разделить мое одиночество. От нечего делать я решил разобраться, в какой из кабинок шумит вода, вероятно из-за заклинившей ручки слива. Каково же было мое удивление, когда одна из кабинок оказалась заперта! В наши пацанские привычки не входило закрывать дверь за собой во время «отлива», поэтому я был уверен, что в туалете никого нет. Думая, посмеяться над кем-то из младших классов, а может и заснять его «потуги» на мобильник, я залез на унитаз соседней кабинки и осторожно заглянул вниз, туда, откуда раздавался шум. Увиденное мгновенно обожгло краской стыда мои щеки, это было похлеще картинки любого порнофильма, ведь это происходило по-настоящему... Оперевшись одной рукой о стенку кабинки, внизу стоял Димон, а возле него, на корточках сидела белокурая школьница и прикрыв видимо от наслаждения глазки, сосала внушительных размеров член Димона. В кабинке было мало места и девочка широко расставила стройные ножки, так что клетчатая мини была у нее на поясе. Правой рукой школьница опиралась на крышку унитаза, а левой активно мастурбировала себя в белых трусиках и при этом слегка стонала. Видимо девочка уже не контролировала себя, поэтому свободной рукой Димон регулярно тянул за веревку слива бачка, откуда и происходили характерные звуки. Я как завороженный наблюдал за происходящим. От моего внимания не укрылось ничего: мощный ствол Димона, его жесткие лобковые черные волосы, в которые переодически погружался слегка вздернутый носик красавицы, розовая помада на ее пухлых губах, наманикюренные пальчики на крышке унитаза, и блестящие от влаги там внизу, гладкие, загорелые ножки, чтобы дотронуться до которых я бы отдал полмира. Все это длилось несколько секунд, а потом Димон вдруг поднял голову и увидел меня. Он ухмыльнулся и подмигнул мне, хотя я предполагал другую реакцию. Видимо, ему было очень хорошо в этом момент. Но этого хватило, чтобы я забыв про все свое мужское достоинство, пулей вылетел из туалета и помчался в сторону дома. Черт, я готов был плакать от обиды и несправедливости. Школьница в туалете была одной из тех девочек, одну из которых я так настойчиво пытался пригласить на танец... И лишь спустя несколько часов, когда я уже лежал под теплым одеялом, а в окна бился холодный ветер, всплывшая вновь в воображении сценка в туалете показалась мне такой сладко-эротичной и уместной, как будто все так и должно было произойти и эти двое так идеально подходили друг другу, что я совсем и не представлял себя на месте Димона, а вот при мысли о школьнице, горячие волны заполнили все мое тело, заставив мою руку опуститься вниз, так, как это делала она и забыться на миг в сладком экстазе, и уснуть с воспоминанием о ней...

Глава 2.
Подготовка к выпускным экзаменам в школе и вступительным в университет заняла у меня почти всю весну и лето, так что к началу августа я был на грани изнеможения и просил только одного – отдыха. В связи с моим успешным поступлением, родители решили сделать мне подарок, предоставив мне выбор: или путевка на неделю отдыха в Турцию или то, о чем я давно мечтал: личный компьютер! Размышлял я недолго и выбрал второе. Я давно мечтал о компьютере – своем безраздельно и на все времена, в отличие от родительского, на котором работать мне позволяли строго по графику, в остальное же время там стоял пароль. Комп получился не самый навороченный и без интернета, но зато с ЖКИ монитором, которые только начали выпускать. Что еще могли себе позволить учительница и водитель-дальнобойщик? Впрочем, я рад был и этому, целыми днями просиживая за играми, благо никто из домашних меня уже не доставал и я был предоставлен самому себе, играл и спал, спал и играл в свое удовольствие. Так прошло несколько недель. В таком графике мой молодой организм быстро взял свое и оправился, так что к первому сентября я достаточно неплохо пришел в себя, бледность и круги под глазами исчезли, под конец месяца я смотался на недельку в деревню к бабушке, здорово загорел и накупался. Какой еще к черту отдых на море? Нет, положительно, я сделал правильный выбор и был очень доволен этим фактом.
В первых числах сентября я обосновался в столице. Через каких-то знакомых мне нашли бабушку с комнатой или комнату с бабушкой в придачу в получасе езды от универа. Бабушка была старенькая и не очень вредная, если не злить, квартира была двухкомнатная, и спустя какое-то время я почувствовал себя настоящим столичным студентом. Благодаря маминому учительскому воспитанию, постоянному отсутствию отца, моему покладистому и мягкому характеру, учился я всегда хорошо, поэтому наука давалась мне несложно, да и предметы были почти все знакомые. Не удивительно, что скоро я на меня нахлынули новые впечатления от незнакомого города, новые знакомства и новые увлечения, в круговерти которых быстро пролетела осень. Но развернуться в полной мере возможности у меня все же не было: строгая бабушка категорически отрицала девушек как вид, по крайней мере в своей, и моей заодно квартире, денег у меня было – кот наплакал, к тому же я понял, что наивные на первые взгляд однокурсницы предпочитают встречаться совсем не с ровесниками, а точнее не с такими ровесниками, как я. Яркие и нарядные на первый взгляд люди, оказались предательски обманчивыми, как неоновые городские вывески. Из всех новых друзей я накрепко сдружился с одним – Саней, с которым теперь сидел на занятиях за одной партой. Саня подобно мне приехал из провинции и совершенно не имел денег, кроме стипендии, зато не имел и амбиций и лишнего выпендрежа. Его родители были алкоголиками, и для него вырваться в большой свет и остаться там по возможности дольше было вопросом жизни и смерти, поэтому старался он даже больше меня. Тихий, скромный и худощавый блондин с необычайно глубокими голубыми глазами и тонкими чертами лица – все это, как и старательный, застенчивый характер больше подошло бы девушке, а не парню. Но для меня внешность друга была не особо важна, тем более не было поводов для зависти, и я проводил с ним почти все свободное время, зачастую приезжая к нему в общагу. За блеском и разочарованиями осени пришла зима, а с ней и первая зимняя сессия, после которой были отчислены самые загулявшие студенты, я же вместе с Саней сдал ее блестяще и свой 16 день рождения отпраздновал вместе с первой сессией и выдачей паспорта. Долгими зимними вечерами делать было нечего и у меня появилось новое увлечение: интернет. Нет, моя бабушка скончалась бы на месте, если бы узнала, что я подключу к ее телефонной сети свой компьютер и ей в конце месяца придет счет, поэтому я даже не начинал этот непростой разговор. Быстрый и бесплатный интернет появился в универе! В свободное от занятий время, обычно по вечерам можно было прийти в компьютерный класс и под видом выполнения домашней работы по информатике, несколько часов полазить по сайтам. Так я заразился интернетоманией. Форумы, чаты, фотографии, музыка и... все, буквально все можно было там делать! Естественно, что вскоре я наткнулся на эротические и порнографические странички, ссылки на которые пестрели на каждом втором сайте. И не удержался, чтобы не посмотреть. Моя еще *****ая и в общем-то неподготовленная психика как губка впитывала страсть, похоть и разврат, выставленные напоказ. При взгляде на них, меня захлестывали новые и непознанные ранее ощущения, разобрать которые я был не в состоянии. Судя по всему, Саню – моего постоянного напарника в интернет-серфинге обуревали похожие чувства, только он при этом вообще краснел и отводил взгляд, так что вскоре мы сидели за разными компьютерами, хотя я дал бы голову на отсечение, что Саня продолжает смотреть порнушку отдельно, просто хочет, чтобы этого не видел даже я. Правда, иногда заведующая лабораторией, регистрирующая посетителей медленно обходила компьютеры, наблюдая, кто и чем занимается. Делала она это со знаем дела, бесшумно и жестоко, как тигр, так что зачастую увлеченные просмотром эротоманы были захвачены врасплох ее грозным голосом «Это что мы там такое смотрим?» и к жуткому позору на глазах всех присутствующих выдворялись из помещения. До следующего раза, если стыд не помешает. Поэтому при просмотре обнаженных женских тел следовало быть особо осторожным: оборачиваться как бы невзначай, отвлекаясь от монитора, переходить на безопасные сайты, делать вид, что что-то записываешь в конспект. Желающих как и мы, поглазеть на сношающихся девочек и мальчиков было хоть отбавляй, поэтому рейды злобной заведующей становились все более частыми и ухищренными, а количество «отлученных от интернета» все больше. Пару раз чуть не попались мы с Саней. Большего позора мы себе не представляли и здорово перепугались тогда, а я с того дня решил понравившиеся фотки копировать на флешку, а потом рассматривать дома, в тихой и спокойной обстановке. Помню, как вечерами, после многочасового просмотра порно, возбужденные, с промокшими трусами, зудящим от нетерпения телом, и горящими глазами, стараясь не встречаться взглядами, мы возвращались по домам и я жутко завидовал Сане, которому было рукой подать до общаги, а мне еще надо идти домой. Зато потом, в слабом свете монитора я предавался сладким упражнениям без риска быть замеченным любопытными однокашниками. Девушек на моем личном горизонте совсем не просматривалось. Я сорвал парочку поцелуев на дискотеках, которые стоили мне холодного пота, пару встреч ни о чем, проводом до квартиры, на другой конец города и... все. Поэтому я смиренно свыкся со своим положением и полностью окунулся в мир киберсекса. Для меня было совершенно очевидно и ясно как день, что в обозримом ближайшем будущем я никогда не смогу быть рядом с одной из вот таких ухоженных, ярко накрашенных золотистокожих порномоделей с невинным или наоборот порочным взглядом голубых или огненно-карих глаз и податливым, послушным и безумно желанным телом. Ведь рядом с такими девочками позировали откровенные самцы, почти гориллы, увенчанные горой мышц накачанные ребята со снисходительными улыбками дававшие девочкам свои 20-и выше сантиметровые столбы. Что же еще было делать этим сексапильным хрупким самочкам, оказавшимися в сильных и цепких руках громил, как не послушно давать на растерзание свои розовые дырочки? Мне казалось, что захоти эти девушки сбежать, у них не было бы ни единого шанса – слишком сексуальными были их тела, слишком понятна и естественна была их участь: удовлетворение прихотей мощного самца. И они удовлетворяли эти прихоти с желанием и, казалось, без него, с блаженными улыбками и гримасами боли, с открытыми в экстазе ротиками и заляпанными спермой губами они, несмотря на свою красоту, кажется, были всего лишь послушными куклами для их свирепых партнеров. Именно такое нравилось смотреть мне. И вероятно именно по этим причинам, по несхожести собственного тела с атлетичным сложением мужиков на фотках, с грузом собственных сексуальных неудач, я никогда не представлял себя на месте этих парней. А вот девочки были для меня большой загадкой. Меня терзали миллионы вопросов. Как они могут так бесстыдно показывать свое лицо в таких откровенных сценах? Как могут с улыбкой лизать огромный член и через минуту извиваться с тем же членом в попке? Это же так стыдно! Такое унижение, а им кажется, еще и нравится все это!? Какие же они шлюхи! И созданы только для одного – для грубого и страстного секса! И что бы на них при этом смотрели! Сотни глаз! Подобные мысли приводили меня в трепет и одновременно дико возбуждали. Думая, о порнодевочках, я незаметно примерял их возможные мысли на себе: Что они думали, когда?.. Почему они решили этим заняться? И еще... мне было безумно интересно узнать, как им нравится та одежда, которая в момент секса присутствовала на их горячих телах? Какая она? Тугая или свободная, гладкая или шершавая, колючая или липкая от пота и спермы? Что они чувствуют, надевая ее? Ведь они понимают, что даже без одежды делают из мужчины похотливое животное, обеспокоенное только инстинктом размножения, понимают же, что от этого инстинкта им уже никуда не убежать и участь их предрешена с момента попадания их гибких тел в поле зрения самцам? И все равно натягивают эти микроскопические трусики, лифчики, тугие боди, латексные шорты, чулки и высоченные шпильки, которые никогда не дадут им убежать от яростного нападения самца? А еще меня мучал вопрос, как кончают эти прелестные самочки во момент спаривания? Тем более, что мужской оргазм был мне знаком, а вот о женском я читал только какие-то скупые, отрывочные сведение, почерпнутые из криво переведенных еще в начале 90-х западных книг женщин, которые в настоящий момент наверное сами забыли, какой он был – их оргазм.
После безумно долгих колебаний и приступов стыда я купил двое самых эротичных трусиков стринг – розового и белого цветов и в одну из ночей, выбрав картинку на мониторе, где на очередной сучке были только розовые стринги, натянул их. Ощущения охватившие меня были настолько сильны, что у меня едва ли не помутился рассудок... Трусики были такие мягкие и одновременно тугие, и лямочка так точно и аккуратно вошла в мою попку и прижалась к анусу, что мне хватило едва нескольких прикосновений к члену, после которого я испытал настолько сильный оргазм, после которого пришлось минут десять отлеживаться, тяжело дыша. Я даже забыл взглянуть на девочку на мониторе – так я был занят собственным телом. Точнее, тем, что с ним творилось в те минуты.
С тех пор я обрел новый стимулятор своей сексуальной энергии. Держа все в строгой тайне даже от неразлучного Сани (еще бы), я предавался пока в мыслях безумному сексу, мастурбируя и кончая в женских трусиках. В один из вечеров, когда я возвращался из универа со своего уже ставшего привычным порно-интернет-сеанса с едва скрываемой эрекцией и таким желанием кончить, что боялся посмотреть в глаза прохожим, боясь чтобы они не заметили этого, в мою затуманенную эротическим туманом голову пришла простая и одновременно гениальная мысль, сразу принятая мной единогласно, без против и воздержавшихся, точнее моей совести и здравого смысла. Я решился надеть на себя трусики во время просмотра порно прямо под обтягивающие джинсы, сидя в компьютерном классе. Наслаждение от женских трусиков уже стало более контролируемым, чем в первые разы примерки, к тому же я решил не использовать тяжелую артиллерию – тугие стринги, а начать с просто трусиков, которые я уже более смело прикупил с парочкой других моделей. И куда подевалась львиная часть моего стыда, тогда возле прилавка? Теперь мне показалось покупка нижнего женского белья вполне естественной. Почему? Так глубоко я не анализировал свои чувства. Главное – трусики были куплены, и кажется продавщица совсем ничего не поняла. «Как будто ей было какое-то дело», - внезапно пришла очень ясная в своей абсолютной правоте мысль и я больше не возвращался к этому. Трусики были успешно применены по назначению, возбуждение от просмотра эротики выросло многократно, так, что несколько сеансов я благоразумно вновь перешел на мужские.
Однако, такой идиллии продолжаться долго было не суждено. В один прекрасный вечер, заняв свое место у монитора компьютерного класса и выбрав компьютер, с которого открывался лучший вид на заведующую, и худший – на мой экран, я с непроницаемым и слегка озабоченным лицом занятого студента приступил к делу. Заведующая равнодушно отвернувшись читала книгу. Возликовав внутренне и подключив флешку, я набрал знакомый адрес... и тут... Произошло нечто непонятное. Вместо знакомых извивающихся тел выскочила большущая красная надпись на поло-вину экрана THIS IS ZAPPED. И ниже по-английски бла-бла-бла... Молниеносно проверив почту и поисковики, я убедился, что соединение не потеряно, как иногда уже бывало, Интернет исправно работал, но... проверив еще несколько «сладких» адресов, я убедился, что проклятая надпись – это все, что я отныне увижу по этим адресам. Я взглянул в сторону заведующей – она читала книгу так, как будто сидела у себя дома на диване, а вокруг не было ни души. И тут до меня дошла страшная правда, принудившая меня забыть все предвкушаемое возбуждение и женские трусики на себе. Я безрезультатно вводил в поисковике слова секс, порно и прочие, на запросы выскакивали списки сотни тысяч сайтов, но... по клику на каждый из них, меня сопровождала одна и та же надпись, смысл которой мог бы понять и никогда не знавший английского, эротоман. Сердце мое упало. Через пятнадцать минут я выходил из класса, заметив, что несколько место также пустуют. Отдавая мне студенческий, заведующая, как мне показалось ухмылялась сквозь клыки.
Потянулись безрадостные и безнадежные дни весенних каникул. После блеска столицы дома у родителей было скучно и пусто. Старые друзья где-то потерялись, кто-то меня вообще забыл. Отоспавшись и отожравшись как животное у родителей, едва не сошедший с ума от скуки, я вернулся в Москву. Саня еще не возвращался. Днем немного развлекли игры, а вот ночью... Девочки, припасенные мной на «крайний случай» из старых порно-сеансов с каждым новым вечером блекли и теряли привлекательность. Я равнодушно удалял уже надоевшие снимки, стратегический запас подходил к концу. Подходили к концу слава богу и весенние каникулы. Зато вернулся Саня. Вечером я пришел к нему в комнату. Он был один, остальные парни еще не возвращались.
- Привет, Миш, - Саня приветствовал меня одной из своих обезоруживающе трогательных улыбок, так что мне не стало немного не по себе. – Как отдохнул?
- Спасибо, хреново, - я нарочито небрежно пожал его руку. И сразу же перешел к главному. - Ты в курсе, что в универе всю порнуху заблокировали? Совсем охренели!
Санино лицо приняло лукавое выражение.
- Ах ты порнушку, смотришь, негодяй, ай-яй-яй, - он шутливо погрозил мне пальцем.
- Ты типа не смотришь, - огрызнулся я. – Тоже мне мальчик-колокольчик нашелся, - я отвернулся.
- Да ладно, Миш, чего ты, - пошел он на попятную. Заглядывая мне в лицо с тем же лукавым выражением он проговорил: - А если я скажу, что заблокировали не все? А если я скажу тебе адресок-другой, что мне за это бууудееет? – Саня приблизил свое лицо к моему почти вплотную.
- Саняяяя! – радостно схватил я его за плечи и стал трясти как тряпичную куклу. – Колииись!
- Ладно. – Он со смехом оторвал мои руки от своих плеч и присел за стол. – Так уж и быть, напишу тебе пару волшебных слов. Через минуту он протягивал мне заветную бумажку. –Только будь осторожен, это похлеще, чем то, что ты видел раньше, - промурлыкал он мне. – Не попались.
За эти месяцы с Саней, да и наверное со мной произошли какие-то изменения. Хотелось приписать все это взрослению, но... раньше например Саня краснел и старался перевести разговор на другую тему, если дело касалось голых теток и порнухи, теперь он не только свободно говорил, но и даже шутил на эту тему, во всем его поведении появилась какая-то развратность... Нет, скорее развязность, какое-то бесстыдство. Не хулиганство, нет. Саня оставался отличником и усердно грыз гранит науки, что видимо давалось ему не особо тяжело, из-за природной усидчивости. И там не менее, я не мог не заметить этих странных перемен... Во мне мелькнула мысль о том, как Саня проводит вечера и разряжается после порнушек? У него ведь не такие свободные условия, как у меня? Впрочем, я долго не заморачивался над этим. Завтра вечером намечались грандиозные посиделки в компьютерном классе и я всерьез решил испытать те несколько волшебных слов, написанных каллиграфическим Саниным почерком на клетчатом листке школьного блокнотика.
Санины волшебные слова на клетчатом листочке были, как можно догадаться, веб-адресами порносайтов, которые я сейчас и бежал со всех ног проверить. Правда, несмотря на мое стремление, я не забыл надеть стринги под джинсы, предвкушая сладкое после стольких дней воздержания. Зайдя в полупустой компьютерный класс, я недолго думая, ввел первый адрес, и... Санино волшебство начинало действовать – монитор призывно запестрел обнаженными телами и в следующую секунду весь мир для меня погрузился в мерцающий экран. Но меня поджидал сюрприз: едва только я жадно начал разглядывать содержимое сайтов, мое начавшееся возбуждение затмило удивление, впрочем через несколько секунд возбуждение выросло многократно. В эротических сценах участвовали только мужчины: точнее мужчины и мальчики, причем последние выполняли роль девушек. Нет, это не было гей-порно, на которое я попадал несколько раз и вызывавшее у меня стойкой отвращение, мальчики, выполняющие роль партнерш были так искусно загримированы и переделаны в девушек, что отличить многих можно было только по члену. А в остальном: безусловно свои длинные волосы, обрамляющие прелестные лица, выразительные глаза, приоткрытые губки, лоснящаяся гладкая кожа без признаков волос, налитые груди минимум второго размера и самая сексуальная женская одежда – все говорило о безусловной принадлежности этих превращенных мальчиков к девочкам и полной готовности быть оттраханными своими мускулистыми партнерами. Чем больше я смотрел на них, тем больше туманилась моя голова, а по телу проходили потоки сложных и, как мне казалось, очень приятных ощущений. На этих сайтах попадались и девочки, трахающие мужиков, но они нравились мне меньше, и эти сцены невольно казались мне какими-то извращенными, поэтому я во все глаза изучал женственных шлюшек, не стыдившихся показать свое добровольно переделанное в девочек тело ради одного – стать самками под настоящими мужиками и подчиняться их грубой силе. Мой член давно стоял, насколько позволяли тугие стринги и кажется, там все уже было мокро. Я почувствовал, что от натяжения членом, лямочка трусиков нажимает на мой анус, и поделать с этим ничего не мог. Безумно хотелось прикоснуться к члену... Я поерзал попкой на стуле, но вместе желаемого облегчения, моя попка раздвинулась еще больше и лямочка вплотную стянула промежность, будто припаявшись к анусу. Я сглотнул слюну. Беспомощность ситуации, картинки на экране вызвала новый прилив эрекции, я почти ничего не соображал, только чувствуя растущее внутри дикое, ранее не испытанное возбуждение и вдруг, посреди этого сумасшествия, как ножом резанул вопль позади меня... «А ну-ка выйдите из класса!!!» Краска бросилась мне в лицо, почему-то защипало соски и в следующую секунду член внутри трусиков взорвался, заставив меня вздрогнуть всем телом и на долю секунды забыть о стоящей рядом разгневанной заведующей и любопытных лицах сокурсников, оглянувшихся на меня со своих мест. Через секунду, полыхая румянцем, я схватил сумку и, забыв выключить компьютер, бросился к выходу. По ногам растекалось мокрое пятно.

Глава 3.
За окном вовсю цвела весна, готовясь незаметно перейти в теплое и беззаботное лето, но мы с Саней почти не замечали ласковых лучей солнца и прохладного ветерка, сочной зелени травы и ясного, в редких кудрявых облачках неба – красоты природы уходили на второй план по сравнению с помыслами о сессии. Несмотря на нашу неплохую подготовку, приходилось попотеть над книгами, тем более что еще несколько человек из нашего потока были жестоко отчислены и теперь вероятно ехали домой, везя родственникам, их ожидавшим, страшную весть. Дальше думать об этом не хотелось, но воображение уже рисовало повестку из военкомата в почтовом ящике, естественное заключение медкомиссии о годности, слезы родных, дальняя дорога, армия, дедовщина... Брр... Я дал себе слово ни в коем случае не допустить до такого и старательно, до боли в глазах и помутнения рассудка учил и зубрил все подряд. Так что, даже сдав успешно все зачеты и экзамены еще добрых десять дней отсыпался и отходил от стресса и напряжения. А потом? Потом в одно прекрасное и солнечное утро до меня наконец дошла мысль, затопившая все мое существо радостным предвкушением нового и прекрасного: «КАНИКУЛЫ». Прощай все книги и универ, прощайте до осени, о как же сладко и просто забыть о вас! И через минуту я действительно забыл обо всем этом, и даже о том случае спонтанного оргазма в компьютерном классе, который не давал мне спокойно учиться и спать. Мне почему-то казалось, что все знали о том, что я кончил как девушка, не касаясь члена в женских трусиках. Ну или по крайней мере те, кто был в том время рядом. Сейчас мое сознание волновали другие планы.
Через пару минут зазвонил мобильник:
- Миш, привет, - видимо Сане тоже уже не спалось, - спишь что ли?
- Салют, - я сладко потянулся в постели и зевнул, - уже нет, а что?
- Как что? – голос в трубке стал раздраженно-удивленным. – Ты не забыл, что мы в понедельник уезжаем? Дел, вагон, собраться, упаковаться, да еще все продумать. Ты когда в Москву?
- Сегодня планировал, - мои мысли стали приходить в состояние порядка, - приеду, вечерком поговорим.
- Ну давай, я уже в общаге. Приедешь, звякни.
- О’кей, пока.
Я положил телефон на подушку и бодро вскочил с постели. Следовало подумать о делах.
Спустя несколько часов я мерно покачивался в залитом солнцем полупустом вагоне электрички, а еще через час паковал две большие сумки с вещами. Мы с Саней еще весной решили провести часть каникул у моря. Как я уже говорил, роскошные курорты позволить себе мы не могли, а вот на недельки три у Черного моря денежек как раз хватало, да и немного подкинули родители. Саня так тот вообще буквально не пил, не ел последние месяцы, откладывая стипендию. В конце концов, вместе с его усердием в учебе привело к тому что весил он едва 60 кило и нуждался в отдыхе пожалуй даже острее, чем я. Хотя сдал сессию лучше меня, чем конечно гордился, а я его за это недолюбливал. Мы выбрали на карте Крыма какой-то самый непритязательный курортный поселок в горах, зато у моря и меньше туристов, как справедливо рассудил Саня. Мои предки сперва воспротивились, когда узнали что я еду в эту «бесхозную страну, где люди запросто исчезают», но узнав, что едем с Саней, с которым я их успел познакомить, милостиво разрешили. Отъезд был назначен на послезавтра и предстоящие дни мы были заняты тем, что бегали по магазинам, покупая летние вещи и на вокзал за билетами. По вечерам уточняли последние детали и в который раз проверяли паспорта, деньги, билеты, вещи. Для нас обоих такая поездка была первой и мы хотели максимально обезопасить себя от возможных неприятных моментов.
Наши опасения были чересчур надуманными. Дорога в Крым прошла незаметно и приятно в разговорах за предстоящими развлечениями и предвкушениями. Большую часть с нами ехали двое симпатичных девчонок, которые впрочем оказались недотрогами и сразу дали нам с Саней понять, что едут на курорт знакомиться с настоящими пацанами, а такие как мы их не интересуют. Впрочем, во всеобщем радостном ожидании отдыха мы вскоре нашли общий язык и болтали о разных вещах до самого Крыма, благо девушки оказались общительными собеседницами, едва поняли, что мы не интересуемся ими в сексуальном плане.
Снять квартиру в поселке, на каждом шагу пестревшему подобными объявлениями оказалось совсем не сложно и вскоре мы вкушали огромных размеров арбуз, нежась под прохладными струями воздуха кондиционера. Жара стояла отличная и кушать совсем не хотелось, поэтому мы поняли, что сэкономим на еде и можем немного больше потратить на развлечения.
Черное море, которое мы видели впервые в жизни, оказалось совсем не черным, а удивительно чистым и освежающим. Первые дни мы буквально не вылазили из него. Купались, ныряли, загорали, сгорали и загорали снова, покупали дешевые арбузы, дыни, ездили на несколько экскурсий – в общем чувствовали себя превосходно. Через недели полторы такой жизни, мы накупались и нагулялись досыта, а наши тела покрывал восхитительный бронзовый загар, которому бы могла позавидовать любая столичная красотка. Однако наши обычные развлечения уже здорово приелись и вкус к ним потихоньку ослабевал. Со скуки мы занялись тем, что обсуждали новеньких на пляже, которых можно было легко отличить по цвету кожи, прыгали с высоких камней, рискуя травмировать себя, подолгу погружались на глубины, взяв в рот соломинку и дыша через нее под водой. Словом, занимались ерундой. Молодежи в поселке было мало и все более-менее симпатичные девушки приехали со своими парнями. Еще бы, какая дурочка станет тратить собственные деньги, если можно взять у парня. Мы с Саней часто с завистью глядели на этих псевдо-гламурных разводилок, потягивающих дорогие коктейли или катающихся на водных мотоциклах, на которые у нас самих средств увы было недостаточно.
В один из таких ставших уже одинаковыми дней, бесцельно прогуливаясь по пляжу, мы заметили глянцевую афишу на доске объявлений, возвещавшую, что нынче вечером в ближайшем городе намечается грандиозное пати, с обязательной дискотекой и травести-шоу! Все было понятно кроме одного, «травести-шоу». О значении этого слова, я имел только смутные представления, поэтому полюбопытствовал у Сани. В ответ Саня одарил меня белозубой улыбкой.
- Ты что, Миш, это же транссексуалы, типа девушки, бывшие раньше парнями. Они там танцуют, целуются и может даже... – Саня не закончил фразу и хитро подмигнул мне.
- Да ну? – я притворился, что не понимаю, хотя в душе мне было любопытно, что скажет Саня.
Саня улыбнулся еще шире.
- Вот тебе и да ну. Ты что, в Интернете не видел, помнишь, я тебе как-то... – Саня смотрел мне прямо в глаза.
Волны воспоминаний, вмиг обретших былую свежесть, заполнили мое сознание. Я отвернулся на афишу. С афиши мне ободряюще улыбались блондинка и брюнетка, одетых только в трусики и прикрывавшие руками обнаженные груди внушительных размеров. Особенно хороша была брюнетка.
- Да, помню, а что прикольно, пойдем сходим, - стараясь не выказать свой смущенный вид, отважился я.
- Так и я про то же, - радостно поддержал мой друг. – Тем более тут недалеко, на маршрутке полчаса езды.
Таким образом, решение о поездке на вечернее шоу было принято единогласно и обжалованию не подлежало. Остаток дня мы занимались обычными делами, но лежа под палящим солнцем, при мысли о предстоящем вечере к горлу накатывало необъяснимое волнение, а сердце мое начинало биться раза в два чаще обычного. А может и в три. Один раз не даже пришлось незапланированно уйти купаться. Уж слишком тесными показались мне тогда мои плавки...

Еще издали мы услышали гром музыки и направились в ту сторону, безошибочно надеясь найти место на слух, хотя городок был нам совершенно незнаком. Миновав несколько кварталов, мы подошли к зданию ночного клуба, откуда до нас доносились отголоски чужого пока веселья. Непредвиденная и неразрешимая проблема встретила нас на входе в образе могучего охранника. Он еще издали подозрительно покосился на нас, и я заметив, его взгляд, постарался сделать равнодушное лицо и угомонить в себе бурю поднявшихся подозрений. «Вообще», - вспомнил я виденный когда то психологический фильм «не надо притягивать к себе плохое и оно не притянется». На этом раз прием заморских психологов не сработал. Охранник притягивался стремительно со своим недобрым взглядом, точнее мы шли к нему сами, движимые тягой к развлечениям.
- Так ребята, - охранник притянулся вплотную к нам, - смотрим, читаем.
Его палец указывал на небольшую надпись под стендом правил нахождения в клубе. Несмотря на свои небольшие размеры надпись была безжалостна в своей непоколебимой и не оставлявшей компромиссов ясности «Лицам до 18 лет вход в клуб запрещен». Я понял, что в следующий момент решается судьба этого вечера, поэтому собрал всю вою выдержку и не глядя на Саню, потому что его возможное выражение лица могло подвести меня в эту минуту, ровным и спокойным тоном заявил:
- Да мы в курсе, нам уже есть 18.
Из дверей клуба медленно вышел милиционер в помятой форме и не спеша закурил. Видимо его смена только начиналась. Охранник проводил его взглядом. Затем смерил взглядом нас Саней.
- Паспорта, - наконец процедил он сквозь зубы: видимо наш вид его не убедил. Да и кого бы он убедил. Мне показалось, что в этот момент я и увидел нас со стороны. Два перепуганных школьника, шорты и маечки в обтяжку.
- Да они дома, - тем же ровным голосом ответил я, - мы тут уже не в первый раз, и никто нам ничего никогда не говорил, - нахально соврал я не меняя тона.
- Все, значит, спокойной ночи, *****и, - отрезал детина и принялся за проверку остальных посетителей. За его спиной маняще мелькало окошечко кассы, а открываемая входящими в клуб на секунду дверь выхватывала из разноцветного полумрака фигуры танцующих, лица счастливчиков девушек и парней. Возвращаться домой не хотелось до слез. Тем не менее, пробиться сквозь упрямого козла на входе также не представлялось возможным. Не зная, что предпринять мы спустились с крыльца и стояли рядом. Я уже было хотел что-то сказать Сане, когда рядом кашлянули. Милиционер, закончив курить, тушил окурок о край железной урны. Его какие-то бес-цветные, как у рыбы глаза, внимательно изучали нас.
- Что, не пускают на трансов поглядеть? – насмешливо и вместе с тем сочувственно отозвался он.
На такую постановку вопроса трудно было ответить или утвердительно или отрицательно. Как будто мы тут на трансов только и пришли пялиться. Может мы тут вовсе и не...
- Да мы тут уже были, этот урод не верит, что нам по 18 лет, - продолжал гнуть я свою линию, почувствовав участие третьего лица к нашей проблеме, - на дискотеку не пускает... может, поможете? – нагловато закончил я.
Рыбьи глаза продолжали изучать то меня, то на Саню. Ответ пришлось ждать секунд десять.
- Так, а в чем проблема-то, покажите паспорта и все? – мент упорно делал вид, что не слышал о чем мы минуту назад говорили с охранником, меж тем я готов был дать голову на отсечение, что он наблюдал за нами с самого прихода. Не знаю, откуда у меня была такая уверенность, но...
- Да паспорта дома забыли, - уныло протянул я.
- А дом далеко, - ввернул словечко воспрянувший духом Саня.
- Так значит сами не местные?
Милиционер закурил вторую сигарету.
- Да нет, мы вообще из Москвы приехали, отдыхать, - снова отозвался мой друг. Я неодобрительно посмотрел на него. Выдавать тут всем откуда мы и зачем приехали не входило в мои планы. Но думать было поздно.
- А... Москва... – милиционер задумался. – Не люблю Москву. Толкучка, суета, дым, смрад, злые все какие-то. Не то что тут у нас: горы, море, солнце, песочек.
- Да мы тоже!
Хором откликнулись мы с Саней, желая сыграть на этом лирическом отступлении служителя правопорядка.
- Мы в Москве только учимся, - прибавил Саня, желая еще более усилить впечатление наших родственный с милиционером душ. Рыбьи глаза снова внимательно глядели на нас. Кажется расслабленное состояние милиционера было только внешним. А может мне просто так казалось. Ведь им – служителям порядка, всегда нужно быть на чеку. Помолчали. Рыбоглазый докурил вторую.
- Ладно, ребята, - наконец соизволил он ответить, - почему не помочь таким двум симпатичным парням? Пока вроде затишье, давайте сделаем так. Поскольку транспорт уже не ходит, подъедем к вам за паспортами, глянем их и быстренько назад. Мне на работу, а вам – на танцульки, – он улыбнулся одними губами. – Заодно ваши документы проверим. Ну что, поехали? – он кивнул в сторону неприметно стоящей под дальним деревом патрульной машины.
Дело принимало дурной оборот. Теперь уйти просто так от доброго дяди милиционера не представлялось возможным, а сознаться тут же было стыдно и страшно. А может они в самом деле хороший дядька?
Вот что думали мы с Саней медленно шагая в сторону милицейских «Жигулей». На душе скре*ли кошки, но отступать было поздно. Когда я залез в машину, и в окне мелькнули огни диско-клуба, мне в голову пришло странное ощущение из моего детства, о том, что я босс мафии, и вот теперь меня взяли с поличным и увозят на глазах изумленных людей и в глазах их читается уважение и благоговейный страх. Я обернулся через заднее стекло. Улица была пуста. Мысль о боссе мафии исчезла. Я не знал тогда, что это ощущение я испытываю в последний раз.

До нашего дома доехали неприятно быстро, не успев что-либо придумать. А что было придумать, если все ясно как день и сейчас станет понятно и милиционеру? Не загипнотизируешь же его! Поэтому поднимаясь по лестнице на наш этаж, мы с Саней подавленно молчали. Взяв паспорта, вернулись в машину. Рыбоглазый писал кому-то СМС и мы вынуждены были несколько немыслимо томительных минут ждать развязки этой комедии. Наконец он закончил и раскрыл паспорта. Мы с Саней смотрели в сторону.
- Таааак, - мент не спеша достал очередную сигарету и прикурил. – Значит Александр и Михаил. Ага. Проживают... – он сделал паузу и почему-то радостно добавил, - не в Москве. Год рождения... - пауза затянулась.
- Ага, вот так да? – милиционер невозмутимо закрыл паспорта и положил их на приборную панель машины. – Значит обманули сотрудника милиции?.. Не слышу ответа!!
- Ну да, получается, - промычали мы с заднего сиденья.
- Этот ж так захотелось им на девок этих с членами поглядеть, а? Ну молодежь пошла, - сокрушался рыбоглазый. – Хотя, - прибавил он, - как говориться, что ни делается – все к лучшему. Я по вам сразу понял, кто вы и что вы.
Уточнять, что он понял о нас, мы благоразумно не стали. Просто сидели и ждали его решения. По собственной глупости наша судьба была сейчас у руках этого незнакомого мента и мы ничего не могли с этим сделать – сами попались в свою же ловушку. Хотя конечно, мы и понимали, что особо страшного нам не сделают, ну подержат часок в отделении, установят личность, может родителям позвонят нажалуются, если денег на звонок в Россию не жалко будет и все. Так что не стоит особо беспокоится... Из моих размышлений меня вывел голос рыбоглазого. Он вышел из маши-ны и звонил кому-то:
- Да, Борисыч... да все как я и говорил, по твоей части...
Нам оставалось только гадать, о чем его спрашивал невидимый абонент.
- Ну так и я вижу, малолетки две из тьмутаракани какой-то... Россия... да... да... да ну ты что, - мент отошел от машины и голос долетал невнятно – внезапно я услышал его нервный смех, - да я тебе отвечаю... ну... да в натуре... ну как договорились, спроси у своего, я там не знаю сколько, сам пусть смотрит решает, а то ведь наша служба и опасна и трудна, - мент снова гоготнул... - Все жду, адрес я тебе написал.
Через секунду мент, грузно плюхнулся на сиденье, хлопнул дверкой и шумно выдохнул.
- Так мальчики и девочки! Мне тут миндальничать с вами некогда, без вас проблем куча нарисовалась. Передаю вас своему сотруднику, он в курсе, съездите с ним в участок, отметитесь... только чтоб без этих шуточек, - помахал он нашими же паспортами и ловко спрятал их в нагрудный карман. – Их получите в отделении... Ну молодежь пошла, пробормотал он снова, уже примирительно и усмехнувшись затянулся очередной порцией никотина...
Через пять минут показались фары еще одного автомобиля. Наш мент с готовностью выскочил из машины, забыв затушить недокуренную сигарету. Хлопнула водительская дверца и мы услышали голос рыбоглазого и еще один незнакомый, но слов было не разобрать из-за шума двигателя с вероятно прогоревшим глушителем. Через пару секунд в окне появилось улыбающееся лицо рыбоглазого:
- Все, мальчики и девочки, давайте к дяде в машинку, а то меня заждались. Надеюсь больше не увидимся, - бросил он садясь в машину.
«А как же в отделении», - устало подумал я над его ошибкой. Мы с Саней залезли в тонированную «Газель». Мне, как наверное и ему, уже надоели эти ночные приключения и мы уже не хотели ни дискотек, ни травести, ни добрых дядь – только бы поскорее все кончилось.
В машине воняло бензином и жутко трясло, а еще сидел водила и обсудить с Саней все произошедшее нормально не выпадало, поэтому мы просто глазели в окно на редкие огни горных поселков, на проглядывающую высоко в небе луну и думали каждый о своем. Один раз я попросился в туалет, и подумал не сбежать ли, пользуясь случаем и лесной местностью, но Саня сидел в машине и тупил, он иногда тупил так, что хотелось ему наподдать, а паспорта были у водилы, так что мысль о побеге надо было оставить. Меж тем прошло больше часа, а машина все ехала, петляя по горным и лесистым дорогам. В моей душе вновь просыпалась непонятная тревога, уж очень долго мы ехали и я объяснял это низкой скоростью автомобиля и общим напряженным состоянием, когда время тянется медленнее обычного, меня беспокоили обрывки слов рыбоглазого неизвестному собеседнику, угнетало молчание водителя. Пару раз я взглядывал на Саню, в лучах луны его загорелое лицо было мертвенно-бледно, испуганно блестели широко открытые глаза. Вероятно у меня был такой же растерянный вид, поэтому я постарался ободряюще ему усмехнуться. Не знаю, получилось ли что-то у меня или, нет, скорее всего нет, потому что Саня не переменил выражения лица, и я снова уткнулся в окно, решив не тревожить моего впечатлительного приятеля.
Примерно еще через час машина стала замедлять ход, и я уже задремавший, посмотрел в окно, различив через затуманенное тонировкой стекло, что мы проехали что-то типа КПП, въехав на огороженную высоким забором территорию. Где-то слышался глухой лай собак, впереди замаячила громада какого-то здания. Все это успокоило мои расшатанные нервы – неопределенность была хуже всего. Тем более что водила обернулся к нам и громко сказал: «Просыпайтесь, барышни, приехали!».
Я взглянул на Саню – он напряженно таращил на меня свои блестящие глаза.
- Ну вот и разберемся сейчас быстро и домой поедем – чего волноваться-то, - сказал я, обращаясь больше к себе чем к нему и спрыгнул на землю. Взглянув на здание, куда мы направлялись, я похолодел – оно никоим образом не походило на милицейский участок.
А походило оно больше всего на загородный роскошный коттедж с бассейном и подземной парковкой – по крайней мере, это было первое строение, которое я увидел на обширной площадке, огороженной как минимум трехметровым забором. Трехэтажный особнячок с башенками по углам, немного похожий на замок, окруженный заботливо подстриженными кустами и деревьями с мощеной камнями дорожкой, в обрамлении светящихся низких фонариков скорее настраивал на спокойный и уютный лад семейного дома. Правда, чужого дома, что слегка тревожило. Немного поодаль высился какой-то большой павильон, напоминающий маленький стадион с широкой куполообразной крышей, а слева от меня трехэтажная бетонная коробка типично советского времени, похожая на некое учреждение, к которому теперь шагали мы с Саней. Сзади слышалась тяжелая поступь нашего конвоира. Я уже в тысячный раз проклинал себя за то, что не сделал роуминга или не купил украинскую сим-карту, но кому нам было с Саней звонить? И все же я продолжал лелеять мысль, что совкового образца здание окажется милицейским участком. Хотя с каждым шагом, надежда эта таяла.
Возле крыльца нас пристально рассмотрело несколько видеокамер, прежде чем кодовый замок открылся, и тяжелая железная дверь пропустила нашу группку в полумрак коридора. Нас повели какими-то полутемными переходами в совершенной и потому угнетающей тишине. Я помню, как мы зашли в весьма современный лифт, как водила молча нажал одну из нижних кнопок на панели. Еще через пять минут мы оказались в довольно просторном помещении без окон, оборудованном в стиле хай-тек, оно больше напоминало какую-то студию. Это сходство дополняла большая видеокамера, установленная на возвышении, и прямо напротив нее – два причудливых стула явно футуристического и дорогого дизайнера. По стенам были развешаны подобные модернистские фотографии в металлических рамках, сбоку стоял большой стол, несколько кресел. На столе – большая ЖКИ-панель и соответственно компьютер. За столом в кресле – очень симпатичная девушка лет 25 в очках в тонкой оправе, должно быть секретарша. Гладкие темные волосы были причесаны на строгий, слегка несимметричный пробор, и слегка падали на глаза, белая блузка подчеркивала выпуклую грудь и тонкие красивые запястья, одно из которых было украшено золотым браслетом дорогих дамских часиков. К сожалению, нижнюю часть тела девушки скрывал стол и рассмотреть ее не было возможности. Осмотрев комнату, и в особенности девушку, я пришел к окончательному выводу, что милицией здесь и не пахнет, вместо этого нас ожидает какое-то необычайное приключение. Страх куда-то ушел, появилось любопытство. При нашем появлении секретарша набрала что-то на компьютере, затем слегка привстала и указала нам на кресла. Сзади легонько подтолкнули и мы с Саней заняли футуристические кресла, оказавшимися очень удобными. Правда сидеть на чем-либо подобном мне никогда не приходилось и я не сразу разобрался как сидеть на них, вызвав улыбку наблюдавшей за нами куколки-секретарши. Изогнутая спинка кресла проходила между моих ног и выдавалась слегка вперед, поэтому на ней можно было полулежать, животом и грудью, опершись подбородком на сложенные руки или на край спинки. Поза сидящего в таком положения была очень живописно-романтичной, что достигалось за счет изгиба спины и наклона тела вперед. Я однако ограничился тем, что просто сел на кресло широко расставив ноги. Сзади опоры не было, было несколько неудобно, но и вальяжно развалиться в таком месте как это, сейчас было не время. Саня занял ту же позицию, что и я. Через несколько минут в помещение с видом хозяина, уверенно и немого вразвалку зашел полный лысоватый человек в дорогом спортивном костюме с ухоженным, я бы даже сказал холеным лицом и темными усами и бородкой под Джорджа Майкла. Человек мог бы показаться добродушным, если бы не этот спортивный прикид и бородка, делавшая его похожим на наркодиллера из боевиков. При его появлении секретарша поспешила встать со своего места, я, только и ждавший этого метнулся взглядом на ее идеальную обтянутую черной мини попку и ножки в телесных колготочках. Чутье мое меня не подвело – внизу она была такой же конфеткой, как и сверху. Толстяк шумно дыша остановился перед нами и подобно мне, секунду назад рассматривавшему секретаршу, так же откровенно принялся изучать нас с Саней. Не скрою, что глаза его ощупывали наши тела, практически осязаемо, и в ту минуту, я понял, что чувствуют девушки, когда их разглядывают. Спустя несколько минут его глаза перешли на Саню.
- Отличный материал, - причмокнув, губами, он принялся разглядывать несомненно наши паспорта, невесть каким образом оказавшиеся у него в руках. В полумраке я заметил еще одно движение. Оказалось, все это время, пока мы рассматривали секретаршу и лысого, за нами наблюдал высокий мужчина азиатской наружности в белом халате и круглых очках. Теперь этот похожий на врача то ли японец, то ли китаец подошел к своему вероятно боссу и вполголоса говорил ему что-то, указывая на нас. Босс молчал и слушал странный язык. Так продолжаться дальше не могло, вся эта сцена требовала объяснений, надо было что-то сказать и я решился спросить, одновременно обращаясь к толстяку, секретарше и водителю, стоявшему у дверей.
- Добрый день (почему-то я решил сказать именно так, может быть оттого, что такое об-ращение было внушительнее, хотя на дворе стояла глубокая ночь или даже утро). Добрый день, подскажите, где мы находимся, и почему нас тут держат? Сотрудник милиции обещал выпустить нас после установления личности. Когда мы сможем поехать домой?
На лице толстого изобразилось недоумение или даже удивление. Толстые губы растянулись в усмешке. Не сводя глаз с меня, он проговорил, выделяя каждое слово:
- Так, что вам еще ничего не сказали? Очень жаль. – Он неодобрительно обернулся на водилу у дверей, и тот виновато пожал плечами. Лысый вздохнул и начал будто заученными фразами.
- Дорогие мои... Саша и Миша. Мне очень и очень приятно с вами познакомиться. Зовите меня Андрей Николаевич. Вам выпала большая честь участвовать в одном весьма интересном и весьма дорогостоящем проекте. Так уж получилось, что вы отлично подходите на будущие роли и... – доктор шепнул ему на ухо несколько слов, - да, кивнул он ему, - и решение о вашем участии уже принято. В вашем распоряжение чистые комнаты, питание, одежда, развлечения... медицинские услуги. От вас я требую только безоговорочного выполнения распоряжений... моих и моих сотрудников.
Глядя мне в глаза, он вдруг повысил голос:
- Сработаемся?
Взгляд был агрессивный и требовательный и в данный момент мне не оставалось ничего другого, как кивнуть. Он перевел взгляд на Саню. Тот кивнул утвердительно. Я проглотил ком в горле и дрогнувшим голосом спросил.
- А какого плана этот проект, можно узнать?
- Из всех искусств для нас важнейшим является кино, - процитировал толстый и прибавил. – Не буду скрывать от вас подробностей и скажу прямо: для вас теперь начинается новая жизнь. Парни из вас, - он еще раз окинул взглядом наши фигурки, - прямо сказать никудышние, зато девушки получатся – элитные. А в кино красивые девушки очень нужны. Не стоит плакать и сокрушаться, так уже распорядилась природа и ничего теперь не поделаешь. А мы ей поможем. В течение вашего пребывания здесь, вы будете получать все необходимые препараты и помощь, чтобы стать такими же обворожительными леди, о которых вы еще недавно только мечтали. И вы станете, ими, поверьте мне, при ваших данных, - он улыбнулся, - вы станете ими очень скоро. Ну а потом, - он сделал театральный жест, - волшебный мир кино распахнется для вас! И вы поймете свое истинное предназначение. Поэтому мой вам совет – забудьте все, кем вы были и что с вами было до сегодняшнего дня. Повторяю, теперь для вас откроется новая жизнь. А начнется она прямо с завтрашнего утра. С вами станут обращаться как с девушками, каждая из вас вечером будет получать на личный компьютер по сети свой распорядок дня на следующий день, которому необходимо в точности следовать. Мучить вас лишениями мы не собираемся, вы нам нужны красивые и веселые, но за ошибки и просчеты для непослушных девочек у нас предусмотрены наказания. А еще, надеюсь, вам не приходило в головы мысли бежать отсюда? В таком случае, - в голосе его появилась угроза, - в таком случае для вас результаты будут самые печальные, уж поверьте мне. К тому же побег здесь – дело опасное. Если вы и сумеете выбраться за территорию комплекса, наши собаки разорвут ваши нежные тела раньше, чем вы успеете опомниться. Ну ладно, гм... Каждой из вас будет приставлен доктор, который ежедневно станет наблюдать за состоянием будущей модельки. Ну а теперь, - подытожил свою речь наш новый босс, - шагом-марш спать, завтра у нас много работы, - с этими словами Андрей Николаевич утащил свою жирную задницу за двери, оставив нас с Саней в состоянии немого ступора. Только теперь я заметил, что стоявшая напротив видеокамера старательно записывала всю картину.
Больше вопросов я не задавал – да и так было все ясно: мы пленники, а это место отныне – наша тюрьма. Вопрос только был в том, насколько будут милостивы к нам наши новые тюремщики.
Поэтому я молчал, отдавшись своим мыслям, когда «мой доктор» взял меня за руку и повел по коридорам в мою будущую комнату. Я не пытался запомнить планировку дома или приметить лазейки для бегства – поняв, что никуда отсюда не деться, меня заполнила усталость и апатия ко всему.
Моя комната оказалась очень уютным гнездышком, в нежно-фиолетовых тонах, даже компьютер был фиолетовым, а вот постель большой, как я всегда хотел с розовым гладким на ощупь бельем, горкой подушек и толстым одеялом. Рядом находилось большое зеркало в полный рост. Окошко моей комнаты на втором этаже выходило на горы и было забрано золотистой решеткой. «Как птичка в клетке», - подумал я и эта мысль показалась мне очень уютной. Сейчас клетка была для меня гарантией ограждения от внешнего мира и мне вдруг захотелось, чтобы ее запоры оказались очень прочными. Небольшая дверь вела в ванную и туалет с большим шкафом для одежды, совершенно пустым. Раздевшись, я залез в душ смыть пот и усталость, обнаружив очень сладко пахнущий гель, помогший мне расслабиться и привести мысли в порядок. Если честно, я ждал худшего. Меня могли просто зверки убить или продать на органы или посадить на ******ики. А теперь – я стану девушкой, у меня будет новая жизнь, обо мне будут заботиться другие, мне не надо учиться и зарабатывать себе на жизнь, у меня уже все будет, я смогу примерять наряды, капризничать, флиртовать, и... при этой мысли мое дыхание участилось... познать, как чувствуют себя девушки, когда их трахают самцы. Я ведь хочу этого... Как во сне я взял тюбик с депиляционным кремом начал и принялся намазывать свое тело, одновременно лаская его... через несколько минут редкие волоски вместе с остатками крема растворились в сливном отверстии. Я хочу быть девушкой... я уже почти девушка... у меня такая нежная и гладкая кожа... я принялась ласкать свое тело под струями душа... скользкий гель помогал мне... Я буду самочкой... я опустилась на корточки, прислонившись спиной к теплому кафелю и мои соски защекотала падающая из душа вода... у меня нет выбора... широко раздвинув бедра я мастурбировала свой полувставший, лишенный волос потому такой трогательный член... я знала, что делать дальше, я же девочка... засунуть один скользкий пальчик в попку было так удобно и естественно, что я не задумываясь так и сделала... вода стекала по всему моему загорелому телу... ммм... сладкая дрожь казалась усиливается с каждой минутой... в моем мозгу всплыли сцены из порно сайтов... ахх... я стану одной из них... ммм... сучек... с членами... которых будут иметь на глазах у всех... почувствовав приближение накатывающего оргазма, я ускорила движения пальчика в попке и ослабила хватку члена... я глупая жертва, со мной сделают, что захотят... меня заставят, я заслужила это, и я... в глазах моих потемнело, открытый ротик захлестывала вода... Оргазм длился секунд пятнадцать...
Выйдя из душа, я обнаружила, что вся моя мужская одежда, лежавшая на раковине, бесследно пропала. В поисках одежды я наткнулась на миниатюрную камеру, нацеленную со светильника прямо в кабинку душа. Шутки и правда кончились. Начиналась новая жизнь.

Глава 4.
Спать полностью обнаженным под гладкими простынями, которые еще лучше чувствовались моей ставшей полностью гладкой кожей было очень необычно и не удобно, поэтому большую часть ночи я ворочался, просыпался и снова забывался непродолжительным сном. Лишь под утро, измученный и влажный от пота, заснул крепко, как убитый. Поэтому, когда сознание постепенно возвращалось ко мне, события предыдущего дня показались мне смутным и страшным сном. Я долго лежал, приходя в себя, чувствуя на лице сквозь закрытые веки тепло уже высоко стоящего солнца, пробивавшегося через окна и вспоминал... Скоро мозг мой настолько прояснился, что я стал ощущать все мельчайшие детали происходящего и вдруг отчетливо понял: то, что случилось накануне – было совсем не сном. Я открыл глаза: лилово-фиолетовые цвета комнаты и мое розовое ложе красноречивее всяких слов говорили мне о действительном месте моего пребывания. Картины бурной ночи вспомнились предельно точно: дискотека, охранник, мент поганый, горы и наконец комната с креслами идиотской формы и улыбающаяся рожа Андрея Николаевича. «...парни из вас вышли никудышные, зато девочки получаться...» Я чертыхнулся про себя. Обидно до слез. КАК БЫЛО МОЖНО ТАК ВЛИПНУТЬ??? ЧТО МЫ СЕБЕ ДУМАЛИ?? И где мы теперь и где наши паспорта? Что подумают родители? И где Саня? Нереальность и в тот же момент кристальная фиолетовая реальность происходящего убивала напрочь всякую попытку логически разобраться и найти выход. Вчера еще мы гуляли по пляжу и были свободны, а сегодня в заключении, в чьем-то злобном распоряжении, и станем девушками и заодно секс-рабынями? Эти факты не укладывались в голове, но наряду со всей своей сюрреалистичностью будили только косвенный страх и щекотали воображение. «По крайней мере плохого нам ничего еще не сделали?» подумал я и... тут мой взгляд упал на пуфик около кресла. На нем лежала теперешняя моя одежда, которую мне предстояло надеть. Я облизнул пересохшие губы. Где-то в глубине проснулось возбуждение, заглушив робкие попытки рассудка разобраться и найти выход из ситуации. На пуфике лежали черные стринги, эластичные синие короткие шортики в обтяжку, похожие на спортивную форму девушек и желтая короткая маечка с надписью school. Одежда была одновременно и мужская и женская, впрочем больше женская и потому очень возбуждала. «Блин, ну не ходить же в самом деле голым», - подумал я и потянулся за одеждой. Одеваться перед камерами, о которые были установлены, как я помнил, в ванне и еще бог знает где, не хотелось, поэтому я быстренько схватив с пуфика почти невесомый сверток, вскочил в ванную и щелкнул выключателем, надеясь переодеться во тьме и не доставить моим мучителям удовольствия. Свет продолжал гореть. Я вхолостую пощелкал несколько раз. Видимо, за мной все же наблюдали, и хотели увидеть весь процесс. Во мне проснулся дух противоречия. Пулей вылетев из ванной, я зарылся под одеяло с головой и оделся там. Проблема была в том, что мне все-таки нужно было вылезти. Ощущение неминуемого снова вызвало во мне возбуждение. Трусики уже привычно заняли свое место, хотя были несколько туже, и мне пришлось аккуратно упаковать свой членик. Понимая, что вылезти все равно придется, я отогнал возбуждение и с деловым видом, будто одеваюсь так каждый день, вылез из-под одеяла, чтобы зашнуровать стоявшие тут же сине-желтые кроссовки. Когда с этим было покончено, я поднялся и решился взглянуть на себя в зеркало. На меня смотрел... нет не девочка, но очень женственный мальчик. Шортики, достигали только верхней четверти бедра, полностью открывая мои всегда стройные, а теперь еще и покрытые золотистым загаром ножки и обтягивая упругую попку. «Дрянь»... пронеслось и исчезло в голове. Полоска загорелой кожи виднелась в районе живота, между маечкой и шортами. Руки, под стать ногам, такие же загорелые, стройные и длинные. Впервые я залюбовался собой... или залюбовалась... В голове зашумело... я буду девочкой... Мои мысли привлек шум. Нет, уже не в голове, а в коридоре. Через несколько минут раздался звук, означавший только одно: кто-то спешно пытался открыть мою дверь ключами.
Ждать пришлось недолго. Я даже не успел ничего подумать, как дверь быстро открылась и оттуда выглянуло Санино взволнованное лицо. От неожиданности я не знал что сказать. Саня почти запрыгнул в комнату, и я увидел, что одет он так же как и я, в такие же шорты и футболку. Где-то на задворках сознания шевельнулась мысль о том, как ему все-таки идет эта одежда. И кажется эта новая прическа тоже. Одно дело видеть себя – а другое кого-то и понимать, что выглядишь так же... Впрочем эта мысль меня быстро покинула, едва Саня закрыл за собой дверь и бросил всего одно слово «СМАТЫВАЕМСЯ».
- Как? Куда? Откуда у тебя ключи, кто тебя видел, здесь же... – но Саня меня не слушал. Он с опаской выглянул на коридор. Исчез в проеме двери. За ним выглянул и я. В коридоре, нелепо раскинув руки лежал один из *********х «докторов», которых к нам приставили, а у его головы расползалась багровая лужа.
- Быстро, быстро, - Санины глаза выражали ужас и решимость одновременно. Не сговариваясь, мы втянули «доктора» за руки в мою комнату.
- Все, уходим, - Саня снова выскочил из комнаты первым и запер дверь на ключ позади нас. Это, вероятно было лишним. Стараясь красться, бесшумно, как коты мы миновали несколько помещений и часть коридора. До лестницы вниз оставалось несколько метров, когда мы услышали неторопливые шаги. Шаги миновали лестницу и скрылись где-то наверху. С бешено бьющимся сердцем мы ступили на лестницу, почему-то она показалась нам безопаснее лифта, и начали свой опасный спуск к свободе. Мы были уже почти у выхода, когда снова услыхали шаги, теперь уже сзади. Весь обратившись в слух, я узнал тяжелую поступь водилы. Мы почти прыжком миновали остаток лестницы и затаились в полумраке какой-то ниши. Из-за постоянных акробатических упражнений трусики резали промежность, но поправить их не было никакой возможности. Впрочем легкую боль можно было терпеть. От страха мне постоянно казалось, что из полумрака кто-то наблюдает за нами, выжидая удобный случай, чтобы схватить. Мы сидели в темноте нише, такой узкой, что наши обнаженные бедра слегка соприкасались и я чувствовал приятную прохладу его кожи. Думаю, эта была первая побочная мысль кроме основной, которая сейчас мучала меня и моего сообщника. Как преодолеть кодовую дверь? Из своего угла мы украдкой наблюдали за водителем. Мысли напасть на него, не приходило. Уж слишком страшной казалось мысль провала.
Тем временем водила открыл входную дверь и... о чудо, подставил под нее кирпич. Судя по звуку, он открыл дверцы «Газели» и начал носить сквозь открытую в прихожую дверь какие-то коробки. Мы с Саней переглянулись. Слова были ни к чему – мы действовали будто сговорившись. Улучив интервалы между заносами ящиков в прихожую, когда водитель был у машины и не мог контролировать наши передвижения, мы гуськом и мелкими перебежками достигли двери, затаившись прямо за ней. Делать это было жутко неудобно: от всех движений, лямочка трусиков уже ощутимо резала мою попку, а шортики задрались еще выше. К тому же то ли от страха, то ли от стресса, то ли от проклятых трусиков у меня началась эрекция и я ни в какую не хотел, чтобы ее заметил Саня. Медлить было нельзя: мы не знали, сколько еще ящиков осталось в «Газели» и когда водитель прошел мимо нас в прихожую с очередной поклажей, мы, легче ветра, выпорхнули в открытые двери и, обогнув, действительно стоявшую здесь знакомую «газель», забыв осторожность, со всех ног бросились в сторону КПП, благо, какая-то внутренняя память подсказала нам направление. Территория была открытая, нас в любую секунду могли заметить, но к счастью, никого не встретив по пути, мы долетели до КПП как на крыльях, и, скользнув под шлагбаум, протиснулись в небольшую щель под воротами, благо она оказалась достаточно широкой. Впрочем, с помещения КПП нас все же заметили. Я услышал окрик сзади и это удвоило наши силы. Свернув с дороги на лесистый откос, мы как безумные мчались, не замечая ни кустов, ни тропинок, на ходу перелетая через лужи и поваленные деревья. Тем более, когда обострившийся до сверхъестественного слух уловил где-то сзади наверху гул мотора с прогоревшим глушителем.
Вылетев на проезжую часть, мы порывисто обернулись: дорога была пуста. Вглядевшись веред, мы различили наше спасение – тяжело и медленно поднимавшийся по серпантину в нашу сторону грузовик. Из последних сил мы побежали к нему навстречу. Приближающаяся свобода казалось, обжигала нам пятки. Спустя несколько минут грузовик шумно затормозил, вырыв возле нас на обочине целые канавы земли...
Первое что, мы услышали, после того, как фура с громким шипением остановилась в метре от нас, была отборная матерная брань находившегося в кабине. Через секунду спрыгнувшая на землю и изрыгающая грязную ругань фигура показала свое искаженное яростью лицо. Клянусь, выгляди мы помужественнее, нам бы непременно начистили физиономии. Размахивая руками и вероятно показывая на прицеп, человек наступал на нас:
- ...би вашу мать, вы че поохреневали умотки? Че нахер под колеса сунетесь, гляньте как жопу занесло, я ж на повороте и груженый... – наши с Саней лица выражали крайнее сострадание и жалость. Как всегда, не к месту, я отметил, что у водителя типично московский выговор.
- Вы послушайте, нам надо срочно... – но злобный дальнобойщик не слушал нас и озабоченно побежал в конец фуры. Приоткрыв дверцы, он убедился, что все в порядке и уже более спокойно снова зашагал к нам. – Ну, так че за проблемы, обалдуи?
- Простите ради бога, помогите пожалуйста, там бандиты, они гонятся за нами и... –затараторили мы с Саней как по команде. Дальнобойщик с интересом рассматривал нас и нашу одежду. На его лице отразилось пренебрежение.
- Да лан заливать-то, бандиты за ними гоняться. Кому вы нах нужны-то? Тока, если этим, как их, ...мля забыл... – шофер почесал репу, - а вы судя по прикидам... – он ухмыльнулся, - голубая луна что ли?
В наступившей тишине я услыхал нарастающий звук двигателя. Это мог быть любой автомобиль на свете, но могла быть и старая тонированная «Газель». Времени на раздумья оставалось совсем мало. Объяснять этому тупице всю историю было недосуг. Я пошел ва-банк.
- Неважно, какой мы ориентации, у нас бритоголовые на хвосте, убить обещали!!! Помогите пожалуйста! – попытался я доступно истолковать причину нашего скорейшего отъезда. На лице дуболома, казалось, промелькнуло понимание. Но он видимо не спешил, чтобы не показаться трусом.
- А, ну тады – лады. Отморозков развелось в натуре – хоть жопой ешь. – Он помедлил. – Ща поедем, тока эта... - он замялся на секунду, - докажите что, вы гомики, поцелуйтесь хоть, а то я в натуре никада не видел, чтоб мужики сосались, интересно мля... и сразу рванем, без базара.
Я взглянул на Саню. Он смотрел не на меня, а на дорогу. Точнее, на машину, которая по ней ехала пока еще далеко. Проследив его взгляд, я похолодел. Времени почти не было. Ва-банк. Пан, или пропал. Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Да к черту все. Наши судьбы, а возможно и жизни решались в эти мгновения. Что тут уж... Не самое страшное, что люди делали ради спасения жизни. Все эти мысли за секунду пролетели в моем мозгу, в следующую секунду я подлетел к Сане и не дав ему опомнится, впился в его теплые губы. Странно, но он будто ждал этого момента, обнял меня рукой за голову и прижал. Мне было не до этих тонкостей. Секунды через три я решил, что зрелище было весьма убедительным, но мой партнер держал меня крепко. Второй рукой он придерживал меня за талию, к тому же он слегка приоткрыл рот и принялся посасывать мою нижнюю губу. От неожиданности, я слегка расслабился и тут же почувствовал как мой язык оказался в сладком плену. Меня целовали взасос и моя голова закружилась. Я целовался всего несколько раз, и мои ощущения были так обострены атмосферой, что мне правда показалось, что я целуюсь с подружкой. Спустя несколько секунд все осознание положения вернулось, и я наконец-то прервал затянувшийся поцелуй. В тот же момент от направления фуры раздался громкий окрик.
- Стоп, снято!
Я порывисто обернулся, не понимая. Из задних дверок фуры не спеша выпрыгивали люди с камерами, штативами и прочей киношной хренотенью. В мгновение я понял все. Наш побег был бессмысленным – это была всего лишь хитро спланированная операция по съемкам фильма с эффектом реальности его героев. Остальное встало на свои места через несколько минут. К нам не спеша подъехала «Газель», через минуту за ней припарковался шикарный джип. Оттуда грузно вылезло тело Андрея Николаевича. На шее у него болтался внушительных размеров бинокль.
- Ну как сняли? Я все видел, девчонки целовались от души, - с довольной улыбкой обратился он видимо к главному оператору.
- Засняли отлично, Николаич, аппаратура себя отрабатывает, держали их в кадре все время, хоть и побегать пришлось, вечером монтируем, - отозвался тот, давая остальным распоряжения складывать вещи из фуры в «Газель».
Андрей Николаевич довольно потер руки и приблизился к нам. Выражение торжества не сходило с его физиономии. Он шлепнул Саню по попке.
- Ну что, молодчинка моя! Справилась на пятерочку. Ты прям прирожденная актриса.
- Андрей Николаевич, - обиженно протянул Саня, - вы же обещали...
- Что обещал – не скрываю и обещание свое сдержу, но когда, - он притворно развел руками, - пока не знаю, посмотрим на твое дальнейшее поведение...
Я стоял как громом пораженный. Теперь все складывалось... Саня, его новая прическа под девушку. Ключи от комнаты, такой легкий побег, отсутствие обещанных собак, ощущение постоянной слежки, эта одежда... В голове у меня затуманилось.
- Ты... дрянь... сука... как ты мог, - я наступал на него, несмотря ни на что и ни на кого. Все мое существо тряслось от понимания поступка этого ублюдка, а страх сменился диким гневом. Саня попятился к Андрею Николаевичу. У того слетела с лица улыбка.
- Ну ка, девочки, не ссорьтесь, - проговорил он строго и кивнул Сане в сторону джипа, - иди садись, поедешь со мной – заслужила.
Саню как ветром сдуло.
Я стоял и наблюдал, как рабочие заканчивают паковать оборудование. «Дальнобойщик» лениво курил, стоя у кабины. Меня душила обида и злость. Вместе с тем, я понимал, что призрачная птица свободы упорхнула от меня. Если и была. «И все из-за Сани. Как он мог? После такого он мне не друг! Самая настоящая сука и сволочь. И называть и думать теперь я про тебя буду только в женском роде, ты этого заслуживаешь!» - решил я.
Вскоре я покачивался на заднем сиденье «Газели», погруженный в свои мысли и тупо глядя на маячившую сзади фуру, ехавшую за нами. «Неужели и эту громадину, тут содержат... вряд ли», - лениво шевельнулась мысль. Взглянув на фуру еще раз, внезапно мне в голову пришла одна задумка. Всего лишь слабый отблеск, искра, но зато настоящей свободы.

***
Видимо, наш босс держал неплохого повара, который готовил на всех. Только что принесли обед: какой-то вполне сносный бульончик и овощные салаты, фрукты, сухарики. Я лежал на своей розовой кровати, сосредоточенно глядя в потолок и обдумывая свое положение. После такого жестокого обмана и предательства лучшего друга, я понял, что остался один и это придало мне сил и собранности. Во мне проснулся дух противоречия. Сперва я надумал заморить себя голодом, но потом отказался от этой идеи. Все равно увидят, заставят, будут кормить силой. Или вообще пристукнут. А нафиг мне это надо? Я решил действовать умно, не возбуждая к себе излишней подозрительности. У меня не было абсолютно никаких мыслей относительно плана побега, я хорошо представлял себе ситуацию, просто решил пока затаиться, но при любой возможности быть готовым. Во-первых, мастурбации. Пусть глазеют на меня, сколько хотят, но зрелищ, по крайней мере добровольно, они от меня не получат. Хотя возможно, мою вечернюю сцену в душе они все же, черт подери могут взять в фильм. Я вздохнул. Никакой надежды. Во-вторых... Из раздумий меня вывела открывающаяся дверь. В нее протискивалось грузное тело Андрея Николаевича. Он удовлетворенно взглянул на пустые тарелки на столе.
- Понравился обед? – Он слегка рыгнул. – Мне тоже. Кормить вы вас будем вкусно, но не досыта, диетически – вы нам стройняшками нужны, - объяснил он. Я насупившись молчал. Толстяк тоже помолчал и начал с другой стороны.
- Мда, подвел тебя твой дружок, неприятно наверное. Но сценку вы конечно разыграли всю первоклассно – я сейчас ходил смотрел пленки – а я люблю хороших работников. Поэтому и тебе, Миша, полагается заслуженное вознаграждение.
Ну-с, я жду, - продюсер скрестил пальцы на руках.
- Домой отпустите, - хмуро буркнул я. – И паспорт отдайте.
Толстый посмотрел в стороны и криво усмехнулся. Тон его стал запанибратски-дружественным.
- Ладно, хрен с тобой. Давай так. Твой кореш тебе подлянку сделал – предлагаю отомстить: с моей помощью. Идет? Значит так...
- Он мне не кореш... А насчет подлянок – это не по моей части. Я все сказал, - удивился я собственной смелости, но не мог не заметить, что прозвучали слова сильно. Андрея Николаевича тоже проняло.
Он вскочил и смешно тряся животом подошел ко мне.
- Ага, так значит мы заговорили, - он с размаху влепил мне пощечину. В принципе, я был готов к чему-то подобному, но из глаз брызнули слезы. Не смертельно, подумал, не чувствуя вмиг занемевшую щеку. Андрей Николаевич склонился ко мне, вращая глазами:
- Что ты о себе возомнила шлюха?! Крутую играешь? Ничего, погоди, сучка, у тебя сиськи вырастут раньше, чем у твоего... твоей подружки волосы на голове. И не таких ломали...
Дверь с грохотом закрылась. Повернулся ключ.
- Блефует, - подумал я, потирая щеку. Онемение сменилось приятной теплотой.
Но я ошибся. Андрей Николаевич не блефовал. Через четверть часа в замочной скважине вновь заворочался ключ. На пороге стоял «доктор». Тот «доктор», кого, еще несколько часов назад я тащил в эту же комнату, искренне надеясь, что тащу ****. Он подмигнул мне как старому знакомому и улыбнулся. По моему телу побежали мурашки.
Я обреченно шел за доктором как узник на казнь, предполагая самое худшее. Но вопреки моим ожиданиям, все оказалось не настолько страшно – вероятно у Андрея Николаевича были свои далеко идущие планы отмщения. Мы прошли коридор, спустились в лифте в подвальное помещение, затем прошли несколько поворотов, минуя железные двери вероятно запертые, за которыми моему воспаленному мозгу виднелись камеры пыток. Наконец доктор толкнул одну из дверей и моему взору предстала обширная комната, в том же серебристо-черном хайтековском стиле, что и самое первое помещение, куда нас доставили с Саней для «прописки». Комната однако совсем не напоминала пыточную и даже тюремную камеру: умело расставленный свет несколько больших вертящихся кресел, большие зеркала, какие-то огромные косметические наборы на подсвеченных синим неоном прозрачных полочках, несколько столиков, несколько странных приспособлений, похожих то ли на станки, то ли на медицинские аппараты, компьютеры и мониторы, несколько больших камер, установленных в разных концах комнаты. Долго, впрочем разглядывать комнату мне не дали, доктор жестом пригласил меня поближе, я сел на предложенный стул, доктор занял место у компьютера. Со стороны картина, вероятно немного смахивала на необычный прием у врача, но я живо отогнал глупую мысль. Все-таки нервное напряжение давало о себе знать. Пластик стула холодил обнаженную кожу моих бедер и даже попки через тонкую ткань шорт, поэтому я забрался на кресло с ногами и подтянув коленки к подбородку, обнял их руками. Стало немного уютнее.
Доктор несколько мгновений изучал мою фигуру сквозь очки своими маленькими глазками, затем обратился к компьютеру и защелкал по клавишам.
- Си колка лет? Как завут? – произнес он с характерным азиатским акцентом.
Я не протестовал, и назвал все как есть, да и что было врать, если и так все всё знали. Доктор, видимо просто заводил на меня карточку в своей медицинской базе или что-то вроде этого. Странно прищелкивая языком, доктор спросил меня о болезнях, переломах, перенесенных травмах и прочих обычных для докторов вещах. Потом узнал как я себя чувствую, как мне нравится еда, хотел бы я что-нибудь еще, измерил мне температуру, давление и даже посмотрел горло и зубы. Подойдя к ростомеру, он замерил мой рост, затем я взгромоздился на весы. Через несколько минут доктор измерил мне талию, грудь и бедра и удовлетворенно щелкнул языком. При этом провел рукой по моей щеке, а затем по ноге. Затем мне велели раздеться полностью. Я вспомнил, что врач он же только врач и все, поэтому не противился и быстро, чтобы не задумываться стянул шорты и трусики. Теперь измерениям подвергся мой член, и вскоре я снова мог получить назад свою одежду.
Закончив с выяснением состояния моего тела, врач подвел меня к одному из больших кресел напротив зеркала и велел садиться. Меня немного беспокоило, что на кресло была нацелена одна из камер, но вскоре я успокоился – врач попросту начал мою стрижку. Точнее, он обрезал кончики волос и придавал им немного другую форму. Прическа получалась более мягкая, плавная и женственная, но вместе с тем естественная. Более всего, она походила на то, когда девушки стригутся «под мальчиков». Я глядел в зеркало, как над моей головой колдует врач-парикмахер и в общем мне нравилось то, что получается. Никаких грубых и резких линий, очень романтично, и еще эта милая челочка слегка набок. Я никогда не считал себя уродом, но сейчас вынужден был признать: из зеркала на меня смотрел хмурый и слегка бледный, но в целом очень хорошенький мальчик-отличник вроде тех, которых рисуют на картинках в учебниках для младших классов. Или в аниме. Потом руки азиата очень приятно и нежно массируя, помыли мне голову с каким-то пахучим шампунем, отчего после сушки цвет моих каштановых волос приобрел блестящий золотистый оттенок. Забыв обо всем и наслаждаясь собственным отражением, я послушно подставлял голову, как было удобнее моему парикмахеру и под конец стрижки тягостное впечатление предстоящих пыток рассеялось напрочь. Мне казалось, что я маленький принц или наследник богатой семьи, на которого работает целый штат обслуги, парикмахеров, поваров и даже личный доктор и вот мое высокое положение обязывает быть ухоженным и красивым.
Повертев меня в кресле, японец или китаец остался доволен своей работой и, сделав несколько фотографий, подвел меня к другому креслу с большим освещенным зеркалом и столом, заваленным косметикой. Я понял, что сейчас начнется что-то неизвестное мне доселе, но не менее интересное. И это была правда.
Осмотрев мои руки, доктор взял несколько немного странных металлических предметов и небольшую мисочку с горячей водой, в которую он брызнул несколько капель какой-то жидкости, велев мне опустить в воду руки, затем взял пинцет и, придвинувшись почти вплотную, осторожно начал выщипывать мне брови. Процедура была жутко неприятная, но, что делать? Зато через четверть часа мои брови приняли аккуратную, немного изломанную форму, а доктор удовлетворенно принялся за мои ногти. Удалив лишнюю кожицу вокруг них и чуть подчистив, он пилочкой придал им овальную форму, затем намазал мои руки каким-то пахучим кремом и растер каждую ладошку в своих руках. Когда его пальцы, растирая крем проходили между моими пальцами, у меня появлялось странное чувство и какая-то неловкость, поэтому я был рад, когда массаж закончился. Напоследок китаец покрыл мои ногти чуть розовым лаком, так что он был почти не виден, а саму каемочку ногтя выделил белым лаком. Я во все глаза смотрел на свои ставшие такими красивыми руки, хотя делал вид, что просто сосредоточенно дую на лак, как велел доктор. Мои ноги в это время отмокали в другой ванночке с горячей водой. Мои пальчики на ногах тоже нельзя было обойти вниманием. Они мне тоже очень нравились и требовали ухода. Скорее бы доктор взялся за них. И чего он так долго копается?
Через полчаса мои ноготки на ногах были идеальными под стать ручкам и я не одевал обуви, желая полюбоваться на них подольше, тем более, что было не холодно.
Еще раз пощупав мою щеку, доктор взял большую кисть, похожую на метелочку и тронув ей, кажется пудру, начал легкими движениями щекотать ей мое лицо. Вот это было действительно приятно, хотя и очень странно. Я смотрел в зеркало и видел, что моя левая щека немного меняет вид, скулы становятся немного выделяющимися за счет темноты пудры, а кожа приобретает какое-то матовое сияние... Проведя еще несколько раз по моему лбу и подбородку, щекотнув нос, мастер на все руки и доктор, дал кисточку мне. Мне предстояло сделать то же самое с правой половиной лица. Я неуверенно провел кисточкой по щеке, и казавшееся простым и приятным помахиванием слева, справа моя щека оказалась с темной полосой по типу боевой раскраски индейцев. Я попробовал исправить положение, но добился лишь того, что теперь моя щека стала полностью темной, будто покрытой нездоровым румянцем. Без тени улыбки доктор взял влажную салфеточку и убрал последствия моего художества. Потом взяв мою руку с кисточкой в свою, показал как нужно. Легко и плавно, едва касаясь, по определенной линии. Кажется, во второй раз у меня вышло неплохо, но доктор-косметолог так же ликвидировал и заставил делать все сызнова.
В четвертый раз результаты получились очень близки к докторским, в несколько движений он поправил мою работу и с улыбкой показал большой палец. Я не мог не улыбнуться в ответ. Увы, но следующие полчаса макияжа были для меня полной жутью: доктор нанес тени мне на одно веко придав глазу красивую миндалевидную форму с изысканным заострением чуть вверх, а вот со вторым глазом было все намного хуже – я никак не мог во-первых закрыть накрашиваемое веко и смотреть одним глазом, во-вторых аккуратно наносить тени, в третьих – черт, мне казалось я все делаю неправильно. Японец терпеливо стирал мой страшный грим салфеточкой и показывал, как надо, но все равно широко размахнувшаяся рука норовила залезть на нос или на лоб. Ужас. Представить себе не мог, что через все это каждый день проходят девушки. Да им надо памятник поставить! А парни даже не ценят это и иногда совсем не замечают. Вот обидно наверное, думал я, красишься, красишься, хочешь быть красивой, но даже не заметят неблагодарные! Я порядком вспотел и разнервничался, но доктор видимо решил меня на первый раз сильно не мучить и подправив мой глазик, взялся за реснички специальной кисточкой с очень черной (как я понял потом) тушью. Здесь было полегче: в точности уловив движения моего учителя я ловко действовал щеточкой с тушью снизу вверх, затемняя верхнюю ресницу и чуть загибая ее вверх, всего только пару раз тыкнув по неловкости в нос. С нижними ресницами было чуть сложнее, но здесь просто нужна была твердая рука и аккуратность. Так что, вскоре у меня все получилось. Видя мои успехи китаец протянул мне розовый блеск для губ, видимо помадой я мог только напортить. Блеск пах клубничкой и мне было так приятно наносить его, к тому же это было несложно, я немного сжал губы как показал мне доктор и процедура была завершена. Видимо пока что помада не входила в мой макияж, да и без нее мне нравилось – клубничный запах возбуждал желание целоваться этими блестящими розовыми губками. Доктор оценивающе посмотрел мое лицо, а потом пододвинул меня к зеркалу ближе, чтобы я смог насладиться картиной в целости. Взглянув, я поразился. Из глубины рамы на меня смотрело лицо девушки, очень милое и трогательное, с прической «под мальчика». Матовая кожа немного выделялась на скулах, носик чуть вздернулся, ресницы над темными глазами удлинились за счет туши, переходя в темный полумрак над веками и обрамлялись благородным изгибом бровей. Ротик стал маленьким, а вот губки пухлыми, нежно-розовыми и блестящими. Если мой доктор и был волшебником, то несомненно добрым, раз смог превратить золушку в принцессу, а меня в...
Мои размышления были нарушены звуком открывающейся двери. Доктор скорчил недовольную гримасу. Вошедший незнакомец был как и мой доктор азиатской наружности, также одет в белый халат, но как мне показалось, он был чем-то сильно взволнован. Задержав на мгновение свой взгляд на моем хорошеньком личике, незнакомец начал трещать на своем языке с моим доктором. Последнему, видимо не понравилось то, что говорил его собеседник, поскольку он перебивал его и с гневом что-то доказывал. Незнакомец подавленно молчал, что-то говорил будто в свое оправдание, хотя слов я понять конечно не мог. Через минуту он исчез после очередного отрывистого восклицания моего доктора, на лице которого появилось озабоченное выражение. Он быстро вымыл руки и подойдя, к одному из стеклянных шкафчиков, ключом отпер его и принялся чем то шуршать. Через минуту он подошел ко мне со стаканом воды. В его ладони было несколько таблеток.
- Пей, - коротко сказал он мне.
Волшебник стал злым. Я не сомневался, что протянутые мне таблетки не были витаминками. Так же я прекрасно понимал, что если выпью их, то обратной дороги уже не будет. Я начну становиться девочкой уже изнутри и навсегда.
- Пей, да?!! – уже громче повторил китаец. Я взял пилюли и стакан. Две таблетки мне удалось спрятать губами и языком, остальное я проглотил – пусть мое время хотя бы удлинится вдвое. Но доктор был не из глупцов – видимо на своем веку он повидал ни одного такого «пациента». Он приказал мне открыть рот, и через три секунды спрятанные пилюли были найдены, а я получил не больную, но унизительную пощечину и напрочь перестал чувствовать себя принцессой. Мой слуга стал теперь моим хозяином и бил меня. После этого я послушно проглотил оставшиеся таблетки, а добрый доктор ласково и вместе с тем торопливо провел меня до моей комнаты. Щелкнул ключ в замке. Часы пробили двенадцать. Бал кончился. Я снова был в тюрьме.

Я сходил в туалет, благо он был за отдельной ширмой, и если ты делал свои дела сидя, то камера из угла тебя не доставала. «Ничего страшного, я не доставлю этим извращенцам удовольствия и буду все делать сидя», - тут же решил я. На обратном пути я остановился у зеркала еще раз посмотреть. Макияж был превосходен. Очень тонкий, естественный, и вместе с тем подчеркивающий черты. Но это точно не было лицо парня. И хотя было жалко, но с досады на доктора, я решительно открыл воду и принялся смывать его работу. Через минуту я посмотрел на свое лицо, ставшее грязной маской и нашел на полочке молочко для снятия макияжа. Дело пошло легче, я решил почистить зубы. За этим нехитрым занятием меня внезапно осенила мысль, простая и одновременно гениальная в своей простоте. Я с победной улыбкой уставился в зеркало, а затем принялся пить воду. Выдув примерно полтора литра, я ушел за ширму, стал на колени над унитазом. Камера меня не доставала. Все гениально и просто. Вставить два пальца в горло и вызвать рвотный рефлекс. Мне было абсолютно наплевать на эстетические моменты – дело было слишком серьезным. Через несколько попыток я облегченно увидел в унитазе все свои пилюли и с наслаждением смыл. Туда им и дорога. Еще одна моя маленькая победа. Стараясь сдерживать улыбку, потому что в этот момент на меня могли смотреть чьи-то глаза и заметить неладное, я вышел из-за ширмы. Не спеша помыл руки. На столе, распространяя аромат, стоял мой ужин, который заметил еще с порога. Я превосходно поужинал, ибо желудок мой был пуст. Затем принялся за компьютер. На рабочем столе меня ждал файл – распорядок моего следующего дня. Там значился, к моей радости поздний подъем, завтрак, физкультура в тренажерном зале, и разные видимо процедуры, как-то: эпиляция, пилинг, и еще какие-то более странные названия, о значении которых я мог только догадываться, потом обед, занятия по косметике, какие-то примерки, просмотр мод и прочее. Между некоторыми занятиями были большие промежутки времени: должно быть отпущенное на него время было продолжительным или в перерывах было что-то другое. Не знаю. Покопавшись в компьютере, я нашел руководства по косметике, стилю и выбору одежды, подбору цветов и прочего подобного. Были там и несколько типично женских романов. Все это не особо интересовало меня. Я обнаружил также несколько папок с музыкой и фильмами, и одну папку с порнофильмами, причем как я понял, некоторые из них были с трансиками. Я решительно закрыл папку, вспомнив свое обещание. События этого дня очень странно воздействовали на мою нервную систему, и возбудиться сейчас было проще простого. Поэтому я выключил компьютер и залез под одеяло. В полузабытьи приходящего сна утренний побег казался чем-то очень далеким. Еще через несколько минут все бурные события сегодняшнего дня накрыло темное и теплое покрывало сна.

Потянулись довольно скучные и однообразные жаркие дни. Порой, мне казалось, что обо мне, точнее о моей предстоящей карьере на «голубом экране» совсем забыли, а я просто нахожусь в каком-то очень странном санатории, доме отдыха или *****ом лагере. Закрытого типа, разумеется. Это сходство дополняли люди в белых халатах, которые окружали меня и процедуры по утрам и вечерам, а порой и целый день. Я привык к ним, как к необходимости, тем более, что они не доставляли мне сильных неприятностей, а наоборот, кажется способствовали улучшению моего здоровья и красоты тела. А это я видел каждый день собственными глазами. Из-за хорошей еды без вредных добавок и полуфабрикатов, я чувствовал себя отлично, режим дня постоянно придавал мне бодрости, круги под глазами и бледность совсем исчезли, загар стал ровным и приобрел приятный золотистый окрас, как и понемногу отраставшие волосы, ставшие очень мягкими и блестящими, видимо от дорогих шампуней, названия которых я раньше даже не встречал. Небольшие волосы на лице и теле, которые начали было неприятно привлекать мое внимание, совсем исчезли, уступив место бархатистой коже, что мне нравилось особенно. Я с удовольствием пользовался многочисленными гелями, кремами и лосьонами. А что еще было делать? Раз уж я оказался в таком положении, то хотя бы поухаживаю за своим телом и здоровьем, - думал я, - ведь раньше у меня никогда не хватало на это времени. Теперь мне казалось, что до момента похищения я вел просто ужасный и уничтожающий себя образ жизни. А теперь все изменится. И безусловно в лучшую сторону. Ну конечно же. Я попытался даже отжиматься по утрам, но вскоре бросил это занятие – слишком велико было искушение понежиться под теплым одеялком. ММмм... Хотя иногда не отказывался от возможностей покачать пресс. Все чаще и больше я стал замечать себя стоящим у зеркала и придирчиво разглядывающим свою внешность. Уроки макияжа сделали свое дело – я понял, что и как мне красиво, и какой цвет ложится на какой, и что дает в сочетании, и как правильно и сколько надо наносить крема, туши, пудры и румян. Мое утро начиналось с легкого макияжа, я хотел показать своему доктору каких успехов добился за очередной свой урок, к тому же... после нанесенного макияжа, подолгу глядя в зеркало, мне начинало не просто нравится мое отражение, я начинал влюбляться в него. Я любил матовые, чуть приглушенные тона, делая акцент на свих выразительных карих глазах, всегда используя тушь, и покрывая розоватым блеском губы. Так же я поступал с ногтями, уход за которыми также входил в мой утренний туалет. Когда ухаживаешь за внешностью постоянно, думал я, очень легко содержать ее в порядке, поэтому не надо запускать. Благо, все косметические инструменты и приборы были в моем распоряжении, и я не раз ловил боковым зрением улыбку доктора, наблюдавшего, как я вполне умело расправляюсь с кутикулами на ногтях или подкрашиваю потускневшую ресничку. Я хотел выглядеть просто идеально, от ноготков на ногах до кончиков моих здоровых волос. А чем же мне еще было заниматься? Я видел в зеркале очень красивого и ухоженного мальчика и мне это нравилось. Отражение так очаровывало меня, что иногда я совсем забывал, что это мальчик, мне казалось, что на меня смотрит какое-то сказочное и бесполое существо, моя душа, или мой ангел, то есть как бы я, но в сто или тысячу раз лучше. И одновременно, с гордостью понимая, что это же я, дотрагиваясь до своих ногтей или кожи. И я хотел стать еще лучше. Совсем ангелом. Просто идеально красивым существом без пола. Мне стали нравиться мои маечки и короткие шорты – не нужно скрывать красоту, - думал я. Пусть все будут очарованы мной. И, кажется, у меня начинало получаться – мой доктор все чаще одобрительно качал головой и удовлетворенно отпускал меня после окончания занятий.
После занятий я обычно садился за компьютер и читал. Я прочел почти все романы, а потом взялся за тонкости и секреты макияжа – теперь это было мне любопытно: что же такого там можно еще сделать со своей внешностью. Признаюсь, что смотрел и порно фильмы, но теперь я смотрел на лица девушек и транси, замечая ошибки в их стиле или макияже. И еще: мне безумно хотелось одеться во что-нибудь женское, чтобы посмотреть, насколько я буду в нем отличаться теперь от девушки. К тому же это оказалось так просто – сделать свое тело еще более красивым за счет красивой одежды! Но пока я держал это в тайне и ничем не выдавал своих желаний: предательство моих тюремщиков все еще было свежо в моей памяти.
Андрея Николаевича, его команду и Саню я не видел. Да, впрочем, они меня и не особо волновали. Я был вполне удовлетворен своим положением. Если бы не одно «но». Мне стали делать какие-то уколы, и я боялся предположить, что за лекарство мне вводили. Однако, тут уж поделать ничего было нельзя. Докторские пилюли мне пришлось тоже исправно глотать – через неделю моих упражнений по тренировке рвотного рефлекса у меня жутко болел желудок, не созданный так часто и жестко сокращаться. Окончилось тем, что рефлекс был, но вот желудок почти ничего не отдавал и болел адски. Пришлось отказаться от самоистязания.

В один из таких теплых июльских вечеров, я, раньше обычного справившись со своими занятиями, сидел у раскрытого окна своей комнаты и любовался чудесным видом на лесистые горы. Солнце окрашивало золотым светом своих лучей верхушки старых сосен и придавало какой-то фантастический розовый оттенок медленно ползущим облакам. Я почти слышал шум плещущегося черного моря, хотя это была всего лишь иллюзия. Настроение было очень романтичное, природа особенно красива, иногда, мне казалось, что я не в Крыму, а где-то очень-очень далеко, заточен в сказочном замке и теперь жду, что кто-то спасет меня из моей темницы. «Как прекрасно вокруг, как замечательно могли бы жить здесь люди, как плодородна тут земля и все, кажется все есть в этой необыкновенной, красивой и в то же время огромной дикой стране, а ведь какие варвары порой здесь встречаются», - философски размышлял я, вспоминая контраст между приветливыми и отзывчивыми украинцами и моими теперешними стражами.
И будто, вызванные из своего логова, стражи не замедлили явиться. Точнее, одни страж. Или одна.
Я уставился на дверь в изумлении. В проеме стояла хорошо знакомая точеная фигурка секретарши. Мой уже напрактикованный глаз четко уловил безукоризненный макияж с преобладанием слегка темных тонов, темные тени глаз, темно-бордовую помаду губ, строгую прическу «конский хвост» черных как смоль волос, длинные ногти того же что и помада оттенка. «Как она ими на клавиши нажимает», - -как обычно пронеслось в голове что-то левое.
Благодаря такому макияжу, девушка казалась старше своих вероятно 25 лет, но это не меняло ее эффектного вида. Она была облачена в черный брючный костюм, состоявший из брючек, обтягивающих округлую упругую попку и немного расширяющихся вниз к ногам, в закрытых туфлях на тонких, кажется, металлических шпильках. Черный пиджачок подчеркивал тонкую талию и линию узких плеч, открывая белую блузку с воротничком-стойкой и обнажая в разрезе аппетитные выпуклости грудей, в ложбинке которых покоился какой-то кулончик на золотой цепочке. Внимательные строгие темно-синие глаза смотрели на меня из-за стекол очков. Она была похожа на одну из моих учительниц, только красивее и сексуальнее в тысячу раз. И хотя в моей груди проснулось страстное желание хотя бы прикоснуться к этой красотке, я не решился на такой отчаянный шаг и смущенно отвернулся.
- Привет, пойдем со мной, - проговорила она с нотками металла в голосе и взяв меня за руку повела уже знакомыми переходами, как я догадывался, в мою гримерную. Ожидания меня не обманули.
В гримерной меня уже ждал мой доктор. После обычного причесывания и макияжа, который доктор сам подправил мне, я выпил пилюли, и в дверях снова показалась секретарша. Она катила перед собой высокую металлическую вешалку на колесиках. Не вешалке в чехлах покачивалась какая-то одежда, на полочке внизу – несколько коробок. Изредка поглядывая на меня, секретарша молча начала открывать коробки и снимать и расчехлять одежды. Вся она была женской. От ожидания предстоящей неминуемой примерки у меня возбужденно защемило сердце. Моя интуиция подсказывала, что сегодня произойдет нечто особенное.
Первыми из коробки показались черные туфельки на каблучках с ремешками. Секретарша пододвинула мне коробку.
- Надевай, - бросила она мне. Я с опаской влез в эти казавшиеся сперва хрупкими шпильки, боясь, как бы они не порвались. Но глазомер секретарши был идеальным. Туфелька как по волшебству оказалась мне по ноге, я застегнул ремешки, и они плотно охватили ступню. То же самое я проделал со второй ногой. Секретарша подала мне руку, и я встал. Ощущения были странными: будто немного наклоняешься вперед и ходишь слегка на цыпочках. Зато ноги стали еще длиннее и красивее, будто в оправе из туфелек.
- Пройдись, - велела она с той же интонацией.
Я не спеша прошелся по комнате, рискуя подвернуть ногу.
- Давай-давай, тренируйся, - услышал я сзади. Я прошелся еще раз уже более спокойно. Сделал несколько кругов по комнате. Секретарша шла сзади и наставляла меня: - Не делай таких широких шагов!.. куда ты летишь!.. выпрямись, разверни плечи!.. голову выше! Слышишь!.. выше говорю нос! Ноги не сгибай в коленках!.. Вот, смотри как надо!
Она медленно и горделиво прошлась, качая бедрами туда и обратно, чтобы я увидел ее спереди и сзади, а также сбоку.
Через полчаса я уже уверенно ступал на каблуках, правда ноги немного болели от непривычного положения и когда наконец урок был закончен, и я снял каблуки, то облегченно выдохнул. Секретарша заметила это и сказала:
- Тяжело? Ничего, скоро привыкнешь! А теперь снимай все с себя!
Ее голос не требовал возражений, поэтому я краснея от ощущения первого обнажения перед незнакомкой, но все же послушно, стянул трусики вместе с шортами и майку. Строгие глаза скользнули взглядом по моему безвольно висящему членику. Секретарша подала мне розовые кружевные стринги, которые я тотчас натянул на попку, и такого же цвет бюстгальтер. Я раньше не носил ничего подобного, поэтому немного замешкался с последним. Размер также идеально подходил под мои совсем небольшие выпуклости, но за счет подкладок в самом лифчике, мои груди стали значительно больше. Секретарша сама застегнула у меня на спине застежку. Кружево чуточку царапало мою кожу в самых нежных местах, но секретарша решительно убрала мои руки, когда я намерился что-то подправить.
- Не трогай ничего там, привыкнешь! – был ее ответ на мои попытки объяснить свой дискомфорт. Пришлось снова послушаться. Ну как не послушаешься такой красотки?
Девушка меж тем покопалась в коробке, и достала пару чулок натурального цвета с кружевной резинкой на силиконовых держателях внутри.
- Вот смотри как надо одевать! – сказала она, собрав чулок в руку и просунув в него другую. – Упаси тебя бог порвать. И запомни – твой размер четвертый!
Я аккуратно собрал чулок и осторожно принялся натягивать на ногу прохладную и прозрачную ткань. Ощущения были непередаваемые. Как внутри, так и снаружи. Нога была обнаженной и в то же время такой красивой и слегка блестящей, а на ощупь восхитительно гладкой. Я никогда не лапал девушек за ноги, хотя втайне мечтал об этом, видя очередную красотку в мини, и теперь понял, что должен был чувствовать, если бы сделал это хотя бы раз. Я сам незаметно превращался в девушку. Второй чулок занял место на другой ноге. Я провел по всей поверхности ног обеими руками.
- Нравится? – спросила секретарша не меняя выражения лица.
- Да.
- Теперь блузку! – Она подала мне белую блузку похожую на ту, которая была на ней.
Блузка была похожа на рубашку, только из материала какого-то гладкого и холодного, как атлас. Я справился с ней быстро, только что пуговицы и петли были поменяны местами, чем у мужской рубашки, но я не решился спросить, для чего. Секретарша заботливо расстегнула несколько первых пуговичек рубашки, чтобы слегка обнажить кружево лифчика. На очереди был черный деловой костюм, только вместе брюк, как у секретарши, у моего варианта была строгая узкая мини-юбка. Она так обтянула мои ноги и попку, что теперь я едва бы смог и вправду делать такие широкие шаги как раньше. Юбка закрывала резинки чулок, но все равно была такая короткая, что ноги в ней казались от этого еще более соблазнительными. Секретарша подавила мое желание от смущения заправить блузку в юбку. И открыла очередную коробку. Восхитительные лаковые туфельки на высоких, выше прежних металлических каблучках предстали моему взгляду. Я еле справился с новыми застежками. Секретарша помогла надеть мне пиджак. Последним штрихом моей одежды была черная бархотка на шею с золотой буквой «М» на маленькой цепочке. И очки, точь-в-точь как у секретарши, только с нулевыми диоптриями. Оглядев меня со всех сторон, девушка немного подправила мой костюм и видимо осталась довольна. Она немного поправила мою прическу, сбрызнула ее лаком. Через минуту она подвела меня к большому зеркалу.
Мой рот непроизвольно открылся. На меня смотрели 2 самые сексапильные секретарши. Одна, которую я уже видел раньше, выше, выглядевшая более представительно, строго, и даже властно. Другая, рядом, будто еще студентка в такой же белой блузке и пиджачке, только в обтягивающей ее стройные ножки мини и высоких шпильках. Неужели это я!? Но это же... так красиво... У меня перехватило дыхание. Я не мог отвести взгляд от красотки в зеркале. Строгая прическа, очки в тонкой оправе, пухлый блестящий ротик, высокие, подчеркнутые скулы, розовое кружево в глубине блузки, бархотка на шее, напоминавшая ошейничек и снова эти коленки... мои ножки... Я девушка. Такая же секретарша, как и она! В это было невозможно поверить, но глаза меня не обманывали. Я мечтал о такой девушке, и вот теперь – сам я, эта девушка! Как это могла так произойти? Когда... И что мне теперь делать, ведь мне так нравится!
Тем временем моя спутница закончила разговор с кем-то по телефону, и снова взяла меня за руку. Я заметил, что ее рука сжала мою уже нежнее, чем раньше. Уходя из комнаты, я заметил на себе неотрывный взгляд доктора. Он смотрел на меня как-то по-другому, не так как раньше. Мне не было времени думать над этим, я слишком был занят новыми мыслями и ощущениями, которые давала мне моя новая одежда. Я был возбужден до предела, хотя возбуждения внутри живота уже не чувствовалось. «Наверное долгое отсутствие мастурбации сказалось», - подумал я рассеянно.
Мы шли какими-то длинными переходами, но я не замечал новой обстановки. В голове роились тысячи новых мыслей и ощущений. Они перебивали друг друга, наплывали стремительно и уносились молниеносно. Я не успевал их анализировать и просто отдался этому бурному течению, перестав осознавать обстановку вокруг и шел как на автопилоте.
Очнулся я лишь тогда, когда мы на секунду задержались у массивной железной двери, которая вскоре распахнулась. От долгого пребывания в полутьме коридоров, меня на мгновение ослепил яркий свет, льющийся из огромного помещения. Нечто непонятное и странное только начиналось.
Через несколько секунд мои глаза привыкли к свету и начали различать предметы в открывшейся передо мной обширной панораме за дверью. Я сделал несколько шагов внутрь помещения и в нерешительности остановился. Хотя мое нынешнее состояние и вид, а также туманное будущее не питало во мне радужных надежд, я на добрые десять минут забыл обо всем, разглядывая изнутри большой павильон, вероятно, тот, который видел в самый первый день своего прибытия и к которому сейчас мы пришли неведомыми подземными коридорами. В павильоне было много света, предметов и народа. Свет струился из больших подвесных ламп на потолке, и специальных прожекторов направленного света, тут и там расставленных по каким-то загадочным принципам освещения. Предметы были в основном для съемок: разнообразные видео и фотокамеры, микрофоны, компьютеры, и еще неизвестные мне вещи, а также разная мебель, как реальная, так и напоминавшая театральные декорации – бутафорская. Посреди всего этого суетилось с десяток людей, в наушниках и без, с мотками проводов, дисками в руках и даже один из докторов. Вдалеке я отметил нескольких полуобнаженных людей, не спеша одевающихся – видимо это были актеры из только что отснятой сцены. У меня не было ни малейшего сомнения в том, какой жанр кино здесь снимается, и все же я был зачарован этим доселе неведомым мне миром.
Моя секретарша куда-то упорхнула, предоставив меня самому себе, и бог знает сколько еще я бы глазел на все эти приготовления, когда из наблюдательной медитации меня вывел громкий голос Андрея Николаевича. Я обернулся. Толстяк был рядом и его лоснящееся от жары, жира и света лицо излучало благодетельное добродушие и удовлетворенность.
- Е-мое, ну ты посмотри! Ай-яй-яй, - он всплеснул руками. – Кто бы мог подумать? Какая красотка из тебя вышла!
Андрей Николаевич критически оглядел меня, так что мне даже краска в лицо бросилась.
- А ну-ка, повернись!
Я не без хвастовства крутанулся на каблучках. Андрей Николаевич был впечатлен.
- Даааа, и кто бы мог подумать? – снова повторил он. – Совсем девочка! Всего какой-то месяц, а уже и попка, и талия, и даже грудки... хотя нет, грудок по идее еще не должно быть, верно? – Толстяк маслянно усмехнулся. – Давай-ка ты у нас теперь будешь... ммммм... – он на секунду наморщил лоб, - о, будешь Марина! Отличное имя... на первое время для тебя. Как считаешь?
Я утвердительно кивнул головой. Ну и пусть называет как хочет. Тем временем, Андрей Николаевич не унимался. Он ходил вокруг меня как жокей возле скаковой лошади перед забегом и рассматривал. Впрочем, к этому я уже привык.
- Ах, какая кожа, - он тронул мою щеку, - гладкая, бархатистая. Молодец, что ухаживаешь за собой, так и должно быть, - он поднял мне руки в стороны, - ручки тоненькие, но не костлявые, волосы просто чудо, и пахнешь ты уже по-женски, жаль растут они медленно, ну да ничего, наращенные волосы никто не отменял...
Он вдруг обнял меня за талию и приблизил свой рот к моему уху:
- Нравится быть девочкой, а?.. – услышал я горячий возбужденный шепот: - Вижу, что нравится, порозовела вся... я так и думал... не зря такого повара держим, он вас хорошо закормил... укольчики-то сколько раз в день делаешь?
- Два, - стараясь отвернуться от несвежего запаха толстяка, проговорил я.
- Вот и славненько, вот и хорошо, Маринка, - пропел он, не выпуская меня и показал мне куда-то рукой. Снова заговорил негромко, быстро и горячо. – Сегодня твой первый день, сильно тебя гонять не буду, к камере привыкнешь, попозируешь, поулыбаешься, научишься ротик сексуально открывать, глазки томно закатывать... хе-хе... ну и на прощание там подрочишь своего *****а, спустишь подружке в ротик и делу конец, и все тут... посмотрим как ты работаешь, как смотришься, ты главное собой будь и не бойся, сильно не стесняйся, все смотри, запоминай, повторяй, слушайся, а то... и главное... я тебе сюрприз приготовил...
- Андрей Николаевич, на площадку, - услышал я громкий голос режиссера. Андрей Николаевич с видимой гордостью взял меня за руку и потянул на освященный уже более других мест, пятачок, вокруг которого сгруппировались предметы и люди. Опустив голову и внутренне боясь реакции всех этих людей на меня, мальчика-девочку, я поплелся за шефом. Никто, однако ко мне особого внимания не проявил, и вскоре я потихоньку расслабился, привыкая к новой обстановке и глазея на разворачивающееся передо мной действо.

На освещенной площадке было сооружено несколько декораций, представлявших собой школьную раздевалку, какие бывают у спортзалов. Ряды розовых железных шкафчиков, блестящий голубой кафель пола и стен, несколько длинных скамеек вдоль них, на одной из которых висела будто бы забытая кем-то одежда, закрытые двери, точнее их муляжи в душевую, и немного растворенная дверь в более темную часть площадки. Возле этой двери поставили меня, так, чтобы я видел, что происходит в раздевалке, как бы подглядывая за этим, с другой стороны камеры, направленные на центр раздевалки так же могли фиксировать меня, стоявшего за притворенной дверью. Еще через четверть часа, после того, как все заняли свои места и включили аппаратуру, для меня началась первые в моей жизни съемки в кино. Однако главные роли в этом фильме были уготованы другим. Через минуту я увидел две фигуры: одна мне была уже знакома – это была секретарша, в своем строгом брючном костюме и очках, в данной обстановке уже больше похожая на учительницу. Она вела за руку совсем юную еще, не старше ****** девушку, с длинными белокурыми волосами, перехваченными розовым обручем. На девушке была тонкая белая футболочка, открывавшая плоский животик с пирсингом в пупке, аппетитно обтягивающая крупные для этого возраста грудки, и совсем уж мини-юбочка гармошкой в черную и синюю мелкую клеточку. Безукоризненные стройные ножки были одеты в белые носочки и черные кроссовки. Девочка была так хороша, что я несмотря на то, что сам выглядел как девчонка, почувствовал возбуждение к этой малолетке, правда тут же испугавшись своей эрекции, и как результат, испорченного вида своей мини, посмотрел вниз. Там все было в порядке. Я вздохнул с облегчением.
Через мгновение девушка повернулась, и я смог рассмотреть ее миловидное личико. Но когда я заглянул в голубые глаза школьницы, я понял, кем она была. Или была некогда. Сомнений быть не могло. Вздернутый нос, веснушки и глаза были... глазами моего уже бывшего друга Сани. Из него и правда сделали девушку! Вот это да! Моему изумлению не было границ. Молоденькая блондинка с голубыми глазами с налитыми грудками уже не была парнем. Я понимал это, потому что уже хотел ее. В моей голове рассудок пытался твердить мне, кто передо мной, но основной инстинкт был сильнее и... я верил ему, верил своим глазам. Неважно, что было между ног у этой красотки, она уже не была парнем. И тем более моим другом. Я вспомнил суету докторов несколько недель назад... А теперь такое нежное личико со слегка вздернутым носиком, который так ЕЙ шел, и эти слегка обнаженные груди в прорези футболки. Помимо воли, я подумал, каково ей сейчас с этими мячиками... Внезапно мое сознание наполнило злорадство «Так ему... так ей и надо! Ха-ха-ха! Теперь она получила по заслугам. Отличная сучка для самца-производителя!» Я слегка улыбнулся и глубоко вздохнул. Устроился поудобнее, пусть она заметит мое лицо. Теперь наблюдать за развитием сюжета в раздевалке стало в тысячу раз любопытнее. Во мне проснулось безумное желание стать свидетелем ее позора, ее окончательного унижения, ее падения в разврат, ее подчинение самцу и принятию роли послушной самки! Я ловил рассеянный взгляд ее голубых глаз, я жаждал мщения за предательство, я хотел этого здесь и сейчас! И я уверен, она меня увидела, просто отводила взгляд и делала вид, что не замечает, я дал бы голову на отсечение, что она узнала в проеме приоткрытой двери мое наверняка искаженное сейчас злобной гримасой накрашенное лицо и мои, как мне казалось, сверкающие в этой полутьме победным блеском глаза. Остальное в тот момент было для меня не важно.

Тем временем действие продолжалось. Учительница и ученица сплелись в жарком французском поцелуе, их руки и губы ласкали гибкие тела, срывая части одежды и обнажая соблазнительную плоть, лапали, гладили, царапали груди, зады... и судя по внешнему виду, игра особенно нравилась ученице. Через несколько минут учительница-секретарша медленно сползла вниз, присев на корточки и немного задрав малолетке и без того короткую юбочку, обнажила средних размеров хорошо стоящий розово-молочный член девушки. Слегка оцарапав его ноготками, учительница открыла ротик, и высунув язычок, провела им по все длине члена партнерши. Та с наслаждением облизала пересохшие губы и закрыв глаза, оперлась на шкафчик. Учительница втянула член подружки в ротик и причмокивая, заработала губами. Камеры обратились на нее. Школьница начала стонать. Одна из камер повернулась в ее сторону.
Несмотря на камеры и людей, которые в общем были в полутьме, за границей освещенной сцены и работали тихо, будто не в состоянии прервать эротичный спектакль, я жутко возбудился. Я немного завидовал Сашке, представляя каково сейчас ему наслаждаться ротиком потрясающе сексапильной учительницы, там внизу, а каково было бы почувствовать ее губы мне, после стольких недель воздержания... Тишину нарушил шепот незримого в темноте человека, неслышно приблизившегося ко мне со спины. «Давай начинай медленно дрочить». Я кивнул. Шаги удалились.
Возбуждение почти пропало. Почему-то сейчас перед всеми, а особенно перед камерами, делать этого не хотелось. Но у меня не было выбора. Я видел одну камеру, хищно поворачивающую в мою сторону свой глаз. Надо было войти в роль. Я снова смотрел на сосущую член школьницы учительницу, слегка прикрыл глаза и моя рука медленно забралась в мини. Эрекции почти не было, но я приоткрыл накрашенный рот и сделал вид, что и вправду самоудовлетворяюсь, глядя на сцену в раздевалке. Через несколько минут она претерпела коренные изменения. Дверь одной из душевых открылась, и в раздевалку вошел весь в капельках воды невысокий, но атлетично сложенный негр, вполне могущий служить наглядным пособием для изучающих мышцы человека. Коричневые бедра красавца опоясывало белое махровое полотенце, лишь рождая предположения, какой же еще сюрприз скрывался под ним. Негр видимо играл роль тренера, для пущего сходства на бычьей шее у него болтался серебристый свисток. Взглянув на парочку, увлеченно занятую своим делом, негр-тренер, что-то гневно сказал на английском и вплотную подошел к девушкам. Обе, не меняя позы вопросительно смотрели на здоровяка, причем, Саша, как мне показалось, с досадой от прерванного минета. Негр прикрикнул на нее и развернул полотенце, обнажив внушительного вида член, раза в два больше Сашиного. Саша смотрела не него изумленно и со страхом. Негр залепил ей легкую пощечину. Учительница в свою очередь схватила ее за руку и дернула вниз. От неожиданности Саша присела на корточки рядом со своей бывшей партнершей. Теперь обе девочки были в одном положении. Негр удовлетворенно улыбнулся и взяв в руку член немного подрочил его, из-за чего тот стал еще толще. Через секунду им занялась уже заведенная училка, которой сосать агрегат таких размеров доставляло явно больше наслаждения. Она отдавалась своему делу со страстью, то лаская головку губами, то облизывая коричневые яйца, глядя в глаза тренеру, то заглатывая член так глубоко, что из ротика капала слюна, а негр прижимал ее голову к своей промежности так долго, что я думал, девушка задохнется от недостатка воздуха, но ей было видимо так приятно, что она лишь с громким стоном и хлюпаньем в очередной раз вытаскивала огромный отросток изо рта весь в слюне и смазке. Вскоре негр захотел попробовать ротик ученицы. Саша снизу кротко взглянула на тренера, но поняв, что ждать пощады не придется, приоткрыла розовые губы. Училка со знанием дела взяла липкий член одной рукой, а другой Сашину голову и направила ствол прямо меж губ девушки. Слегка надавила на голову малолетке. Член вошел в Сашин ротик до половины... ее голубые глаза широко распахнулись. «Вот он, момент моментов!» В моей груди все окаменело, я превратился в од-но зрение и даже не обратил внимание на незримый голос, шептавший мне на ухо «дрочи, дрочи, быстрее»... моя рука жадно действовала под моей мини и трусиками, уже промокшими от увиденного...
Саша сидела на корточках глядя в глаза своему первому мужчине широко раскрытыми голубыми глазами и упоенно сосала его толстый черный член. Я ликовал. Итак, все кончено. Она покорилась, отныне она соска. Одетая школьницей и накачанная силиконом, перед многими людьми сосущая у самца, покорившаяся его силе и признавшая себя его самкой, заснятая на видео, бог знает сколькими экземплярами разойдущееся впоследствии. Я проглотил ком в горле. Мои соски почему-то непрырывно зудели. Негр притянув школьницу за волосы грубо сношал ее в ротик. По его разгоряченному лицу, было видно, что он был на седьмом небе от блаженства. Лицо Саши с широко распахнутыми глазами уже с навернувшимися слезами сохраняло прежнее умоляюще-покорное выражение. Я невольно вспомнил сцену в туалете из ставшим таким далеким детства. Теперь она показалась мне намного ярче и реальнее, чем в прошлый раз.
Тем временем, учительница перевела свою подружку в положение на четвереньки, обнажив под юбочкой круглую попку девушки, обращенную теперь в мою сторону. Присмотревшись, я заметил, что Сашина попка была все это время была закрыта анальной пробочкой. Похлопывая ладошками по половинкам попки, учительница слегка покрутила пробочку в попке, затем медленно принялась тянуть. Саша замычала с членом во рту. В ответ негр начал трахать ее еще быстрее. Вскоре пробочка показалась из Сашиной попки наполовину, затем целиком. Возбужденная училка тут же засунула ее себе в ротик, и пососав несколько секунда с явным удовольствием, пустила слюнки в задний проход своей партнерши. Затем взяв из шкафчика какое-то масло, обильно налила его в Сашин анус и погрузив туда два пальчика начала активно работать ими. Спустя несколько минут она поднырнула под Сашу и взяла в рот ее болтающийся член. Принялась сосать. На лице Саши появилось наслаждение, но тут негр достал свой член из Сашиного ротика, обошел ее сзади... Встал позади на колени. Я смотрел во все глаза. Сейчас, сейчас... Вот толстый коричневый ствол у ануса девушки, вот приблизился вплотную и слегка надавил... еще... я видел, как выгнулось дугой тело школьницы, в надежде соскочить с толстой палки, в то же время руки училки снизу обвили Сашину талию, потянув вниз и выпятив попку своей ученицы навстречу члену тренера, а он схватив Сашу за бедра медленно, но мощно натянул ее попку на свой член по самые яйца...
Белокурая малолетка на полу тонко повизгивала и извивалась всем телом, не в силах оторвать попку от члена, но ее крепко держали две пары рук... из голубых глаз катились слезы, ухоженные ноготки царапали кафельный пол. Девочка лишалась девственности на глазах... Негр продолжал методично натягивать попку школьницы на член, а внизу училка упивалась сосанием ее членика.
Саша смотрела прямо на меня, я видел обнаженные девичьи груди с твердыми торчащими в стороны сосками, колышущимися от мощных движений негра, блестящую гладкую кожу в капельках пота и думал, что этой сучке на роду было написано сношаться с мужиками вроде этого негра. А иначе и быть не могло. Она просто создана для секса. Я смотрел прямо в глаза Саше. Теперь она лишь громко стонала, отвечая на толчки сзади, и ей вторил легка приглушенный женский голос соски внизу. Внезапно, Сашин взгляд начал заволакиваться пленкой наслаждения. Она сама двигала задом, громко шлепая по телу негра сзади. Девушка внизу замычала громче и принялась судорожно глотать. Саша кончила. Она едва могла двигаться от слабости. Учительница с кошачьей грацией помогла школьнице встать на коленки, и встала рядом. Негр тоже поднялся... Потом его раздутый ствол исчез в ротиках по очереди у каждой из девочек. Я заметил, что Саша сосала уже с явным наслаждением. По команде режиссера «Кончаем», негр принялся дрочить свой ствол, направив на лица любовниц. Через несколько секунд густые кефирные струи полетели на тела, лица, шеи, щеки, глаза и рты обнаженных коленопреклоненных сосок. Глотали с наслаждением уже обе. И когда учительница замаранным ротиком приникла ко рту школьницы, мне показалось, та, только и ждавшая этого, жадно начала целовать партнершу взасос, изредка отвлекаясь, чтобы облизывать ее рот.
Потом их взгляды и телекамеры обратились в мою сторону. Настал мой выход.
В моей голове до звона в ушах гудело и шумело дикое возбуждение, усиленное еще непривычностью обстановки и моим собственным внешним видом молоденькой студентки-секретарши. Я готов был кончить здесь и сейчас, через секунду или долю секунды, мои нервные рецепторы были напряжены до предела, но самой большой загадкой для меня или даже небольшим шоком в этом положении было то, что возбуждение это происходило не от стимуляции моих половых органов, а от состояния психики, от нервной перегрузки и как результат какого-то извращенного наслаждения всем этим. Однако стоило мне переступить порог бутафорской двери и войти в полосу яркого света, от нацеленных на меня софитов, как я тут же понял, что не все так просто, как хотелось бы.
За несколько секунд до этого я услышал все тот же голос Андрея Николаевича, велевший мне кончить перед камерами, но выйдя на середину комнаты и вознамерившись кончить как никогда раньше, через мгновение я усомнился в своих силах. Я с изумлением понял это, стоило мне запустить руку в свои тесные трусики. Дикое возбуждение в моей голове играло со мной злую шутку: мой мокрый от смазочки член пребывал в почти спокойном состоянии, что было вероятно вызвано теми же тесными трусиками. По уже более требовательной команде режиссера сзади, я высвободил своего *****а и принялся мастурбировать, надеясь такими нехитрыми операциями придать моему достоинству положенную ему в этом случае гордую форму. Делал я это настолько старательно, что голос сзади велел мне не делать гримас, а спокойно улыбаться.
«Конечно, - подумал я со злостью, - улыбаться!! Что он посоветует мне еще? Я с ума схожу от возбуждения, а мой член даже не реагирует на все это!! Как же мне после этого улыбаться????!!!»
Тем временем, в комнате передо мной произошли изменения. Секретарша исчезла, а ее страстная молоденькая партнерша, в прошлом мой лучший друг, медленно с кошачьей грацией и такой знакомой мне, а теперь так ей идущей обольстительной улыбкой, подходила ко мне. Я слишком был занят собой, чтобы анализировать ее поведение и подняв одной рукой юбочку и полузакрыв глаза старательно предавался самоудовлетворению. Впрочем, когда Саша подошла ко мне и плавно опустилась передо мной на коленки, проведя ладошками по моим бедрам сверху вниз, мне это очень понравилось. Я правда больше не считал эту симпатичную транси перед собой мальчиком, и ее ласки делали мне очень и очень приятно. Особенно, после того, как школьница открыла ротик и коснулась язычком моего члена, который я безуспешно пытался привести в рабочее положение. Все было бы восхитительно, но очень мешал нервный крик Андрея Николаевича за спиной. Его голос проходил сквозь мое сознание, разрывая сладкую пелену наслаждения чуть не переходил на визг. «Давай же, даваааааай, ну что ты за дура такая!!!! Да что ж это такое! Ты можешь хотя бы поставить его, сука!!! Работай, работай, дрочи интенсивнее!.. Ну, еще... даваааай... Ну блять твою мать, что же нахер!!.. Вот сукааа!!». Один раз я даже виновато обернулся, чтобы сказать «Я стараюсь, но...» Мой голос тут же был перекрыт визгом толстяка «Не оборачивайся!!! Смотри этой соске в глаза!!! А ты возьми у нее в рот!»
Саша послушно взяла мой все еще полувставший и уже красноватый местами член и я ощутил теплую глубину ее рта... Стало немного полегче. Голубые глаза снизу смотрели прямо в мои, а мой член был до самого конца погружен в сладкий ротик этой *****ки... Возбуждение начало передаваться снизу вверх горячими волнами пульсации. Я откинул голову назад. Вот она моя сладкая месть! Пусть теперь эта шлюшка отсосет мне за свою измену... Где-то вдалеке я услышал голос продюсера... «Готова кончить?.. ГОТОВА!!!??..» Я не открывая глаз слегка кивнул головой. Школьница внизу стала расплываться передо мной в нахлынувших слезах. Облако экстаза пришло стремительно и неотвратимо... Не выдержав этой безжалостно поглощающей мое существо силы, я громко застонал. Ротик внизу сменился умелыми пальчиками, и это было последнее, чтобы привести меня к финалу. Изогнувшись и полуоткрыв в стоне удовольствия рот, я кончал и белесые струи моего обильно скопившегося семени летели на милое личико и в рот школьницы передо мной. Теперь как когда-то, на месте Димона был я. И я был повелителем этой похотливой соски, которая сейчас торопливо глотала мою сперму. Сперму своего самца...
Единственное, что отличало меня от Димона было то, что этот, как я представлял, поток спермы к поему запоздавшему удивлению не бурно фонтанировал из напряженного ствола, а вытекал из моего полувставшего хоботка. Но мне уже было все равно...
А вот Андрею Николаевичу, было совсем не все равно. Придя в себя, я поискал глазами его грузную фигуру. Она маячила рядом с одним из докторов. Продюсер был в жутком гневе. Даже до меня, стоявшего в отдалении, долетали бессвязные, но весьма однозначные его возгласы:
- ...кто давал?.. Я же просил!! Что мне теперь с ней делать???!!.. Идиоты!.. Что кололи, что давали? Почему так много?.. Я не просил!!!.. Как ты исправишь?!.. Болван!.. Эти гонорары я вычту из твоей зарплаты!..» Толстяк оживленно размахивал руками и гневно смотрел в мою сторону. Наконец, исчерпав запас ругани и жестов, он махнул рукой узкоглазому доктору...
- Готовь ее на полную, Айболит... но за нее ты ответишь, я тебе обещаю...
Несомненно оправдательных слов доктора не я слышал, но в разговоре несколько раз резануло слух несомненно арабское имя Ахмед, после чего мой шеф немного успокоился и сбавил тон. Вскоре он приблизился ко мне, испепеляя взглядом.
- Чего стоишь, дура?.. хочешь быть бабой? Будешь! Иди к себе. Витя, отведи ее!
Я счел за лучшее не нервировать моего босса и взяв своего охранника за руку послушно пошел за ним по направлению своей комнаты. По пути я мог бы поклясться, что охранник, как ему казалось незаметно, глазел на меня и внутренне кайфовал от моего присутствия и моей руки, зажатой в своей огромной лапе.
По пути мне попалась красавица секретарша. Поравнявшись с нами, она слегка замедлила шаг и коротко взглянула мне в глаза. Впервые в ее обычно холодном взгляде я заметил неприкрытую жалость и сострадание. Она видимо видела все до конца, и я отчетливо прочитал это в ее глазах. Затем она осталась позади в полутьме коридора...

Глава 5.
Мое фиаско в съемках меня ничуть не расстроило с точки зрения карьерного роста в этом виде искусства. Внутри меня существовали два разных ощущения: приятное чувство отмщения Сане и моим тюремщикам, которые получили провал вместо новой порно-звезды. Немного настораживало отсутствие эрекции в момент разрядки, но я приписывал это высокому нервному напряжению и чрезвычайно экстремальным обстоятельствам. Короче, переволновался. В общем и целом я был спокоен как никогда.
Моя жизнь снова вошла в привычную, если это слово можно применить к нынешним обстоятельствам, колею. Снова поздний подъем, радовавший меня каждое утро, потом занятия по косметике, примерка одежды, дефиле, медицинские процедуры, названия которых я постепенно все выучил и свыкся с ними, физкультура, книги, фильмы... иногда мне позволялось прогуляться по внутреннему дворику моей тюрьмы, но в общем больше меня не трогали ни Андрей Николаевич, ни его команда. Даже доктор все реже навещал меня, ограничиваясь расспросами моего самочувствия, замеров моего роста, веса и прочих параметров да неизменных уколов, к которым я уже привык. И в общем, как бы дико это не звучало и даже для меня, я свыкся со своим положением. Ничего плохого мне ведь не делали, наоборот... А то, что я стану девушкой, это я уже понял основательно и бесповоротно. Выяснилось это не сразу, хотя последние слова Андрея Николаевича на съемочной площадке тогда не показались мне ободряющими, но все-таки...
Зато в эти дни я очень подружился с секретаршей, которая почти каждый день учила меня женским секретам и открывала ее новые стороны. Видимо в ней проснулось участие к такому несчастному и обреченному на феминизацию существу, как я, но, как позже выяснилось, это было далеко не полная мотивация ее поступка.
Девушка носила красивое и редкое имя Дана и... больше о себе она ничего не говорила. Но, тем не менее, оказалась прекрасной собеседницей и терпеливо отвечала на все мои бесконечные вопросы, разъясняя мне и нередко показывая мне на собственном примере, что и как надо делать правильно. Мало-помалу, я узнал свою дальнейшую судьбу, так интересовавшую меня. Дана рассказала, что вероятно моя кинокарьера по крайней мере в порно закончена вследствие того, что активные роли мне недоступны из-за того, что доктора неправильно рассчитали дозы женских гормонов, которые они кололи мне, дабы угодить Андрею Николаевичу и сделать из меня конфетку как можно скорее. В результате у меня начались перебои с эрекцией, а потому решено было делать из меня девушку с настоящими грудками и вагиной, и конечно, уже без пениса, но почему-то это все пока откладывалось.
При всем ужасе этих новостей, они не показались мне очень страшными. Что делать? Я полностью подчинился своей судьбе, пребывание в моем плену сказывалось и на моей психике – я заметил что стал более эмоциональным, впечатлительным, но с другой стороны и более мягким, податливым, нежным и ранимым Я выполнял все беспрекословно, боясь чтобы меня не стали обижать или чего хуже, оскорблять и было видно, что мои хозяева были довольны моим поведением.
Дошло до того, что Дана могла зайти ко мне в комнату вечером и болтать со мной о разных разностях, не опасаясь моего побега. Впрочем, не безосновательно. Мне напрочь расхотелось почему-то бежать. Пришла какая-то апатия. Во-первых, почти нет шансов прорваться сквозь все преграды на пути к свободе, а во-вторых, зачем? Здесь хорошо, природа, хорошая еда, тишина и покой... К тому же самообразование и новые знания, пусть даже в новом ракурсе женской жизни... Жизнь девочки ведь легка и приятна, тем более если эта девочка красива. А быть красивой она обязана. Зачем? Чтобы нравится всем, быть милой и приятной... желанной... для... парней. Которые будут ее обеспечивать, охранять и оберегать... любить... И что же тут плохого? Жизнь девушки легка и приятна, если девушка красива и сексуальна, она всегда будет иметь поклонников и желающих ее... вот какова была основная мысль наших с Данной разговоров. Вероятно, ей просто поручили подготовить меня в полной феминизации, чтобы это не стало для меня шоком и не спровоцировало депрессию или суицид, ну или хотя бы желание себя покалечить. И снова мои хитрые хозяева снова проявили свой наверняка огромный опыт в подобных делах.
Иногда я сидел на подоконнике, смотря на далекий лес и размышлял таким образом, ловя себя на этих странных новых мыслях и... был не в силах им противиться.
Погруженный в раздумья, я не сразу заметил, как неслышно по-кошачьему в комнату вошла Дана. Я сразу заметил ее новый костюмчик, из черного на вид как кожа тянущегося материала, обтягивающий как вторая кожа ее гибкое и идеально стройное тело, особенно упругую попку и выпуклые грудки не мене третьего размера. Немного позавидовав красотке, кивнул головой в знак приветствия. Дана улыбнулась мне как старому знакомому и поцеловала в щеку.
- Привет, Марин, а ты все мечтаешь?
Она села напротив меня на подоконник, подтянув под себя ножки. Взяла мои руки своими.
- Милый маникюрчик. – Она критически осмотрела мои руки. – Вот тут ноготок я тебе неможко подшлифую... – в ее руках нашлась пилочка для ногтей. Аккуратно и нежно, ежесекундно сдувая пыль, Дана начала шлифовать мой палец пилочкой, иногда с улыбкой взглядывая на меня. Когда процедура была закончена, она провела рукой по моим волосам.
- Как дела, о чем думаешь?
- Да так... – я нехотя оторвался от созерцания пейзажа в окне, – о своем, о женском, - я слегка усмехнулся.
- Давай подумаем вместе, - Дана загадочно уставилась мне в глаза и легкая улыбка не сходила с ее губ. Несколько минут мы смотрели друг на друга и молчали. Первой прервала тишину девушка.
- Я понимаю, тебе сейчас нелегко понять и принять... – начала она. Я взглянул на нее прохладно. «Ничего ты не понимаешь», подумал я и уставился в окно. Я не был обижен на Дану, просто настроение было какое-то странное и говорить не хотелось.
- Ну ладно... – девушка решительно настроилась на общение... – Давай я тебе кое-что о себе расскажу хочешь, Марина?
Мое новое имя мне нравилось и уже не напрягало, поэтому я не переводя взгляда, снова кивнул.
- Ну вот... – Дана на минутку задумалась и продолжила... – Ты знаешь, я была такой как ты лет 10 назад. Я тебя понимаю. Но от этого никуда не деться. Просто прими себя как будущую девушку.
То, что Дана была парнем давным-давно я уже знал, но сегодня кажется намечался интересный рассказ из ее прошлого. Подозревая увлекательные подробности ее повествования я весь превратился в слух. Девушка заметила это, снова улыбнулась и начала:
- Так уже и быть, расскажу своей грустной подруге о... своем первом разе. Если хочешь конечно, - добавила она лукаво. Я отчаянно закивал головой.
- Дааавныым дааавнооо... – протянула Дана старушечьим голосом, не отводя от меня смеющихся глаз, - жилиии-быыылии... – не выдержав, она отвернулась к окну и захохотала в ладошку. Я состроил кислую мину.
- Ну все, все, - не переставая смеяться произнесла она, - больше не буду, не обижайся, слишком уж у тебя был вид забавный.
Она успокоилась и взглянула в окно. Помолчала. Затем будто что-то обдумывала обратилась ко мне негромким но серьезным тоном.
- Марин... я подумала... тут... мы могли бы с тобой немного прогуляться по окрестностям, если хочешь...
Еще бы я не хотел! Прошло уже больше месяца моего заточения со дня памятного «побега», и все это время мне приходилось довольствоваться наблюдением за внешним миром лишь из окна моей комнаты.
- Только об одном прошу тебя, - Дана смотрела мне прямо в глаза, - не пытайся убежать. Это бесполезно, тебя все равно поймают, а меня потом накажут... ты еще не знаешь их...
Она отвела взгляд и умолкла.
Мне все больше нравилась эта девушка, и хотя я понимал, что девушкой она не родилась, да и я скоро перестану быть парнем, но несмотря на весь парадокс я был готов сейчас выполнить любое желание этой куколки. Тем более за такую награду, как прогулка. Я решительно подошел к подружке и взял ее руки в свои.
- Даночка, милая обещаю тебе, обещаю...
На ее лице появилась улыбка. Затем промелькнуло смущение, и она торопливо высвободила руки, глядя куда-то позади меня. Сзади раздались шаги. Я обернулся.
Дюжий охранник катил тележку с нашим ужином. Странно, но он принес порцию и для Даны. Видимо, он знал, что она у меня, но я еще не познакомился со всеми местными странностями, поэтому не обратил на сей факт особого внимания. Охранник поставил подносы на стол и подмигнул Дане. Та смутилась еще больше. Мне даже показалось, она на секунду меня застеснялась.
- Приятного аппетита, девочки.
Дверь за широкой спиной закрылась.
Кушали молча. Мне почему-то самому было стыдно посмотреть на мою подругу, или я просто чувствовал неловкость некой ситуации, в которой минуту назад оказался лишним. Первой молчание нарушила Дана. С нарочитой легкостью, она бросила:
- Ай, будь что будет, все равно все знают.
Она отложила вилку и повернулась ко мне.
- Я видела, что ты заметила про нас с Витей.
Я посмотрел на нее, но промолчал.
- В общем-то, он нормальный парень... в отличие от остальных уродов. Много помог мне. Без него моя жизнь была бы... – Дана смутилась, - то есть, я хочу сказать, что я пользуюсь тут определенными льготами, в том числе и прогулками, в его, конечно, сопровождении, но все-таки... – девушка с трудом подбирала слова, было видно, что эта тема слишком щекотливая для нас обеих. Или обоих? Нет, скорее обеих. Черт, как же правильно-то... Я решил прийти на помощь подруге.
- Значит, ты попросишь его нас сопровождать? И мы с тобой погуляем?? Ураааа!!
Не дожидаясь ответа, я заплясал на полу с вилкой и ножом в руках, но следя за девушкой. Кажется, моя акция удалась, и напряженные морщинки на ее лбу разгладились, а взгляд посветлел.
- Иди, доедай, хватит плясать. Тем более танцевать ты не умеешь. Надо будет тебя научить. Ладно, жди меня, я скоро, и может быть сегодня тебе повезет и ты вдохнешь воздух свободы.
С этими словами красотка таинственно скрылась за дверью. Не забыв, однако запереть ее за собой на ключ.
Я торопливо допивал чай и думал о том, как интересно все складывается в жизни. Вот был я парень, обычный бедный студент, мечтавший закончить университет и стать кем-то там, еще не знаю кем. Имел он только комнатку у старой бабки да компьютер. Никаких девушек, никаких в общем-то перспектив. И вот сейчас он, то есть я, здесь, в Крыму в горах, у моря в заточении каких-то бандитов, и дружу с такой красоткой, о которой бы не смел раньше и мечтать, и не нужны мне деньги, потому что меня все обеспечивают, и платит за меня, непонятно кто, а мой лучший друг стал порно-звездой в фильме про трансов, и я сам скоро стану девчонкой! Сколько всего, боже мой! Какая безумная, безумная жизнь... И что ждет меня потом? И как же мои бедные родители? Я наверное никогда их не увижу, хотя наверное, когда-нибудь пришлю им весточку, их сын не пропал, не умер, а просто...
Что просто, я додумать не успел, в комнату неслышно проскользнула гибкая фигурка Даны. Через минуту я радостно завязывал шнурки на своих кроссовках. Мы снова шли полутемными переходами, а сзади нас неотступно преследовал охранник Витя. Впрочем, потом он немного отстал, чтобы не очень давить на нас своим присутствием.

Глава 6.
На улице меня встретил прохладный ветерок, жара уже спала, и его дуновение на обнаженной коже рук и ног было очень приятно и будило новые ощущения. Короткая маечка и шортики в обтяжку почти не закрывали тело от воздействия окружающего мира, а лишь придавали моим чувствам особую, новую пикантность. Мои уже значительно отросшие волосы защекотали лицо и я кивком головы слегка отбросил непослушную прядь назад. Дана взяла меня за руку и повела видимо уже давно знакомой ей тропинкой куда-то вглубь двора к глухой, как мне показалось ограде. В ограде оказалась небольшая калитка, а от нее тропинка бежала прямо к лесу. Миновав калитку и замок в ней, мы вышли на тропку и бодро зашагали по направлению к старым деревьям. Я полностью доверился своей спутнице, лишь только один раз остановившись там, где тропинка выходила на возвышенность, чтобы полюбоваться закатом и далекими горами. От охватившего меня приступа радости я даже забыл про охранника, хотя до этого спиной чувствовал его присутствие и всем существом отдался созерцанию природы. Это не укрылось от глаз Даны. Она слегка сбавила шаг.
- Обожаю гулять тут, - сказала она, - как красиво, и очень романтично вокруг. Сейчас покажу тебе свое любимое место.
Миновав небольшой подлесок, мы продрались сквозь густые заросли орешника и вышли на заросшую высокой травой большую поляну. Хотя поляна показалось поляной только в первый момент. Под высокой травой я заметил тротуарную плитку – остатки заросших дорожек, утыканных по периметру и там и тут высившимися ржавыми столбиками с разбитыми фонарями. Вдалеке я заметил полуразвалившиеся деревянные коробки каких-то домиков и несколько видимо обветшавших строений почти у самого начала леса.
- Здесь когда-то был пионерский лагерь, - объяснила мне Дана. – Я люблю приходить сюда и мечтать...
Под ногами валялся бурый от дождей, сдутый футбольный мяч. Я наподдал по нему ногой.
- Да-а, необычное место... и правда красивое, - проговорил я, оглядываясь по сторонам. Лучи заходящего солнца золотили верхушки деревьев и отражались в осколках разбитых фонарей. Голоса птиц умолкли, и только где-то далеко слышно было как куковала кукушка. Да еще шелест высокой травы от ветра. Красивое, заброшенное место. А когда-то здесь наверное было весело. Я живо представил себе пионеров в красных галстуках, их голоса и смех, освещенные окна домиков, костры и песни под гитару. Я никогда не жалел о том, что не родился в СССР, и не был пионером, но сейчас, кажется, в моей памяти оживали все слышанные об этом рассказы, заставляя немного жалеть о том, чего никогда не было, и уже наверняка не будет в моей жизни. А сейчас, бродя как по кладбищу по заросшей поляне, усеянной обломками прошлого, я будто переносился в то далекое, и как мне казалось счастливое советское время.
Дана сидела на одной из ветхих деревянных скамеек, которые несколькими рядами стояли возле полуразрушенной сцены. Задняя стена ее была украшена остатками нелепой цветной мозаики, с профилями вероятно тех самых пионеров, горнов и барабанов и частью надписи под этой красотой «ВСЕГДА...». На крыше росли молодые деревца. Дана смотрела и будто не видела ничего вокруг. Вскоре взгляд ее сфокусировался на мне. Она вздохнула.
- Присаживайся. Вот здесь самое лучшее место для моего рассказа. Ты наверное не знаешь, что такое пионерский лагерь, а я вот даже успела пионером побыть, и в лагерях этих почти каждое лето проводила. Суперское время было, хотя, сначала конечно надо привыкнуть. Подъем этот дурацкий например по звуку горна, зарядки всякие, пионерские дела, политика и прочая муть. Слава Богу, с развалом союза, эту всю хренотень убрали, оставив детей в покое и дали им возможность только отдыхать. В одном из таких лагерей я оказалась в середине девяностых. И хотя советские порядки в лагерях исчезли, вожатые и персонал работали тут старой закалки, но зато и традиции лагерные остались. Сколько раз мы бегали мазать пастой друг друга по ночам! А как зашивали пододеяльники и пришивали их к матрасам! А какие шумные и веселые были лагерные праздники, конкурсы и обязательно большой пионерский костер в конце смены!
Я поудобнее устроился на старой скамейке и решил не перебивать. Дана снова смотрела куда-то сквозь меня и сквозь стену. Сквозь время.
- А какие были дискотеки и первые поцелуи, и первые свидания втайне от вожатых! – продолжала девушка. – Пили первое вино и курили первые сигареты все, даже те, кто не пробовал раньше. Всем было интересно. Ну и конечно же в самом центре всей этой жизни была я. Точнее, тогда еще был я. Представь себе мальчика-подростка лет 13-14, веселого, слегка озорного, потому-то был он в старшем отряде, которому позволялось больше, чем остальным и всеми силами стремившемуся повзрослеть. Ну и конечно же, как верх этого взросления, обзавестись девушкой. И вот, неделю спустя по приезде в лагерь, он увидел такую. Стройная, симпатичная, красивая конечно. На тебя похожа. – Дана слегка рассмеялась глядя на меня и продолжила...
- Конечно подойти к ней и сказать прямо, что она мне нравится, я не мог. Зато, в субботу намечался грандиозный праздник с конкурсами, самодеятельностью, песнями и главное – дискотекой, на которой я и думал познакомиться с ней. Ну и конечно, весь праздник должны были вести ведущие. Парень и девушка. И представь мое удивление, когда ведущей выбрали ее! Вот бы оказаться рядом с ней на сцене! Тогда точно можно уже считать ее почти своей – думал я, с завистью наблюдая за ее хрупкой фигуркой на репетициях. К моему безмерному огорчению, на роль ведущего выбрали не меня, а другого парня, высокого, уже по взрослому и почти атлетически выглядевшего в свои 14.
«Да, конечно», он – образец парня по внешности, и хотя с мозгами у него было не так хорошо как со внешностью, видно было, что он очень старается выучить текст и старается понравится своей партнерше. То есть, моей, почти моей, девушке! Я заходился от злости, но сделать ничего не мог. Прошло несколько дней, пока все не изменила новая и немного сумасшедшая идея одной молодой вожатой. Рассчитывая принести новизну в нашу, как ей наверняка казалось унылую шоу-программу, ей в голову пришла шальная мысль, а именно: она решила, что будет очень оригинально переодеть ведущих в одежду противоположного пола и так проводить мероприятие. Это значило, что «почти моя» девушка наденет мужское, ну, а ее партнер – соответственно женское. Услышав об этом, он наотрез отказался быть ведущим, несмотря на упреки, мольбы и угрозы старших. Один раз правда, вроде бы смягчился, и попытался напялить предложенное платье, но показавшись в таком виде на сцене был принят таким дружным хохотом и детей и взрослых, что не помня себя, красный как рак кинулся в примерочную, и ни за какие посулы не хотел продолжать репетиции.
Перед вожатыми встал вопрос о ведущем, но несколько парней из старшего отряда, которым предложили эту роль, также наотрез отказывались. Вечер рисковал остаться без ведущего, и тут я понял, что это мой шанс и мой звездный час побыть рядом с «почти моей» девушкой и вести с ней вечер. Через десять минут я был зачислен в ведущие и начал учить текст. Работы у меня было много, вечер должен был начаться завтра, поэтому я целиком отдался тексту, желая не опозорится перед всеми и особенно перед ней. Мысль о примерках, я откладывал на потом, да и взрослые решили до поры до времени не нервировать меня, памятуя о моих предшественниках, и боясь, чтобы я не последовал их примеру. Но это было совсем не в моих планах. Я наслаждался тем, что стою и говорю рядом с НЕЙ и ликованию моему не было предела.
Завтра наступило очень быстро и стремительно. Еще с обеда в лагерь начали съезжаться родители и гости. Я великолепно выучил текст и расхаживая по комнате, повторял его, экспериментируя с разными выражениями. Вскоре ко мне зашла вожатая. С ней было несколько девушек, в руках они несли какие-то пакеты. Немного нервничая, я понял, что пришло время той неприятной процедуры, мысль о которой я все время откладывал. Я вздохнул и взглянул на вошедшую вожатую с робкой мольбой. В ее глазах я прочел несгибаемую твердость советского разведчика. Судьба моя была решена.
- Ну как успехи? Все выучил? – вожатая с улыбкой поправила мне воротник рубашки. – Пойдем, через полчаса начало вечера, тебе надо переодеваться.
Я вздохнул и с тяжелым сердцем отправился следом за женской компанией в раздевалку. Не то чтобы мне так уж не хотелось переодеваться – наоборот меня всегда подкупали новизна и острота ощущений, тем более что мои родители не смогли приехать, и опозориться в их глазах было невозможно. Меня беспокоила реакция моих друзей и приятелей, с которыми я сам недавно хохотал до упаду, узрев то нелепое пугало-страшилу, в которое было превращен ведущий программы, место которого было теперь суждено занять мне. Бедного парня до сих пор подкалывали и чуть не тыкали пальцами, и только его свирепо нахмуренные брови удерживали шутников от прямых издевок. Если бы меня подняли на смех, подумал я, то в моем случае последствия были бы значительно плачевнее. Анализируя потом, спустя много времени, свои мысли в тот момент, я пришел к выводу, что не столько боялся своего перевоплощения в девушку, сколько опасался неудачного результата этого перевоплощения.
Тем временем мы зашли в пустую мужскую раздевалку возле душевой, и вожатая заперла двери на ключ. Остальные девчонки оживленно принялись доставать одежду, рассматривая и обсуждая детали и просто прикладывая некоторые из нарядов ко мне. Затем они либо спорили, либо единогласно отвергали предложенный вариант. Я невольно заметил, что при этом на их лицах выражалась какое-то непонятное будто предвкушение радости. Нет, отнюдь не брезгливость, издевательство или насмешка, а именно радость, словно они вновь обретали давно потерянную подругу – более подходящего объяснения в то время выдумать я не смог.
Меня усадили на стул, и одна из девушек попросив меня по возможности не двигаться, открыла большую сумку, вывалив все ее содержимое на стол для одежды. Содержимое оказалось тюбиками, флакончиками, пудреницами, помадами и прочими прибамбасами, без которых ни одна девушка не может жить. Этого всего было так много, что казалось вся женская половина лагеря пожертвовала свои сокровища на мою скромную персону. Я разглядывал все это добро с интересом, девушка же умело и не спеша делала свое дело. Профессиональным жестом подхватив очередной флакончик, и мельком взглянув на меня, она либо отставляла его в сторонку, либо бросала снова в сумку. Через некоторое время, отобрав предметы, подходящие по ее мнению для моего имиджа, она принялась за процедуру макияжа. Я покорно закрыл глаза, и по моим векам приятно защекотала одна из небольших кисточек со столика. Затем мне велели открыть глаза и не моргать, что у меня вышло похуже, чем просто сидеть с закрытыми глазами, поскольку я опасался, что острая черная щеточка, подкрашивавшая мне ресницы, попадет прямо в глаз. Девушка, однако сделала все точно и аккуратно и отойдя немного полюбовалась своей работой, оставляя меня в абсолютном неведении по поводу моего изменившегося облика. Затем кисточка побольше защекотала мои щеки и нос. В целом процедура мне понравилась, страшного не было ничего абсолютно, затем пришла очередь моих губ, которые слегка подкрасили розоватой помадой, немного обведя по контуру.
Я сгорал от нетерпения увидеть свое новое лицо, но встать мне пока не давали. От группки девушек на заднем плане обсуждавших одежду отделилась вожатая и подошла к моему стулу.
- Ой как замечательно выходит, - резюмировала она работу девушки. – Аня, ты прирожденный визажист! Только вот немного подведи брови и обязательно наклей ногти! Только сперва заставь его вымыть руки!
Последнее приказание относилось уже ко мне.
- Да, конечно, думаете я не знаю? – с чувством оскорбленного достоинства пробормотала девчонка.
Пузырек с лаком и накладные ногти с величайшей осторожностью были извлечены из чьего-то дорогого бархатного мешочка, а Аня, взяв мою руку в свою, что было очень приятно, начала наклеивать ногти на мои. Подклеив на одной руке, она освежила красный лак на них, велев мне не трогать руку, а дуть на ногти, что я и сделал. Моя рука теперь напоминала бы лапу чудища, если бы ноготки не были так ровно покрашены и идеально отшлифованы, напоминая своей формой небольшие вытянутые миндалинки, что придало всей руке грациозную и благородную форму. Через десять минут моя вторая рука стала такой же ухоженной как и первая. Забыв про свое лицо, я разглядывал свои и будто уже не свои руки, удивляясь, как такая мелочь как ногти могут так изменить их общий вид. Через минуту остальные девочки подошли ко мне и положили возле меня горку одежды.
- Одевайся, мы подождем в душевой, - милостиво разрешила вожатая и выпроводив всех закрыла меня на ключ с обратной стороны. Решив идти до конца, я взял первую вещь из предложенной стопочки. Ей оказалось потрясающее белое, несомненно вечернее, но все-таки молодежное платье, судя по его длине. А длинна была совсем невелика. Это я видел уже на глаз. Платье было из какого-то тянущегося материала со вшитым широким черным поясом и золотыми на вид украшениями в районе плеч. Подивившись мягкости ткани, я отложил платье в сторону, со скрытым удовольствием предвкушая как нежная ткань обтянет мое тело. Под платьем находился комплект из кружевного белого лифчика и таких же белых трусиков. Я посчитал последнее ненужным излишеством, хотя сообразил, что в таком платье у девушки обязательно выделяться грудь, ну иначе это просто не девушка, а переодетый парень, подумал я про себя и усмехнулся. Ко мне вдруг пришла озорная мысль: уж если я стану девушкой, то надо сделать это на все сто! С этими словами, я начал расстегивать рубашку. Мои ногти хотя уже и совсем высохли, но совсем не помогали мне с непривычки в этом казалось бы нехитром занятии. Спустя пять минут я наловчился и справившись со всеми пуговками снял рубашку. Со штанами было полегче. Затем мои руки утонули в кружевах бюстика.
С интересом разглядев его, я понял, что надевать его нужно продев руки сквозь лямочки, но сделав это, минут десять безуспешно пытался застегнуть его на спине. Я всегда был сообразительным мальчиком, поэтому, быстро спустив лямочки и убрав руки, я застегнул крючки застежки спереди, а потом передвинул ее на спину, и снова продел руки в лямочки. Моя грудь плотненько соприкасалась с поролоновыми чашечками бюстика и казалась при этой такой девичье-натуральной в белых кружевах, что я сам невольно пощупал ее и тут же рассмеялся собственной глупости. Следующим было платье.
Стараясь не касаться бело-кремовой тканью накрашенного лица, я продел голову в отверстие, а немного погодя мои руки заняли соответствующие места в узких рукавчиках. Я потянул платье вниз. Расправил ткань. Ее мягкие объятья туго и приятно обтягивали мою фигурку, заканчиваясь где-то на верхней трети бедра. Ощущения сладкого уютного плена в нем были настолько потрясающими, что у меня закружилась голова. Я застегнул широкий пояс, обрисовавший мою талию. Сразу ниже подбородка я видел мои новые грудки обтянутые платьем. Я присел на стул, отчего юбочка поползла еще выше, открыв почти полностью мои загоревшие на летнем солнцепеке ножки.
«Неужели и в таком ходят девушки», - пронеслась возбуждающая мысль в моей голове.
На полу возле стула стояла пара изысканной формы плетеных босоножек с золотыми пряжечками застежек и небольшими каблучками. Я уже не удивился, когда они подошли мне идеально, обхватив мои ступни своими ремешками. Просто сидел на стуле, наслаждаясь волшебством, охватившим мое сознание, ощущением какого-то сверхъестественного события, только что незаметно произошедшего со мной. В дверь нетерпеливо забарабанили.
- Ты что умер там??!
Вошла вожатая и одна из девушек – та самая Аня. Остальные видимо уже ушли на вечер. – Тебе через десять минут на сцену! Оделся? А ну покажись-ка!
Я встал и посмотрел прямо на вожатую. Она придирчиво оглядывала меня и вдруг всплеснула руками:
- Боже, что на тебе надето!

- Где? – не понял я.
- Да вот же! – Вожатая гневно оттянула резинку мои мужских трусов, и резко отпустила ее, больно шлепнув меня по заду. – А где мои?..
Внезапно нагнувшись, она выудила из кармана моих валявшихся штанов белые кружевные трусики.
- Ты что совсем идиот? – Она потрясла трусиками перед моим лицом. – Как ты считаешь, твои синие семейники хорошо смотрятся под платьем???!!! Сейчас же переодеться! А я пока найду для тебя парик!
Я понурил голову. Отойдя в сторону и не снимая платья я просто вынул из-под юбки свои трусы и со вздохом натянул кружевные белые, слегка колючие и очень тесные трусики. Мой член оказался прижат, а попка стянута этой тканью, но ради красоты я стоически решил перетерпеть неудобство. Зато вожатая перестала орать и несла мне на примерку русый паричок с волосами средней длины.
Приказав не шевелиться, аккуратно надела мне его на голову, заправив мои выступающие волосы и слегка причесала мои новые волосы круглой расческой-ежиком. Я слегка отвел челку от глаз и взглянула на вожатую. Та не скрывала удовольствия.
- Ну все, супер, ты даже не представляешь как ты смотришься! – восхищенно лепетала она мне, бегая вокруг и немного поправляя на мне платье. Аня, закончив собирать разбросанные вещи, просто смотрела на меня и как-то загадочно улыбалась.
- Дайте хоть поглядеть, - стараясь говорить погрубее, бросил я.
- Идем, идем, зеркало в гримерке будет, там и посмотришься, а то уже время поджимает, - снова засуетилась вожатая. – Ну, идем, что же ты стоишь!
Мне было не совсем удобно впервые идти на каблуках, но дело было не в этом. Внезапно я осознал, что вот во всем этом мне сейчас придется пройти перед доброй половиной детей и взрослых, спешащих на тан**лощадку лагеря. Храбрость моя явно дала трещину. Я нерешительно застыл у дверей. Вожатая видимо поняла мой страх.
- Да ты что боишься-то??? Ты пойми глупый, тебя сейчас никто не узнает! Ты бы видел сейчас себя, - сказала она с такой искренней интонацией в голосе, что я и правда понял свою оплошность и поверил ей в эту минуту. И как вскоре выяснилось, она оказалась абсолютно права. Подтолкнув меня к выходу, вожатая заперла раздевалку. На улице с пакетами в руках нас уже дожидалась Аня. Она снова лукаво взглянула на меня. Потом протянула два пакета.
- Вот возьми тоже, не все же мне одной тащить.
Я послушно взял пакеты. Ситуация приобрела еще большую естественность. Две девушки с кучей шмоток. Что может быть естественнее? Через десять минут я научился наступать на носки, и ходить на каблуках стало удобнее, хотя и все еще трудно. Кажется, еще немного – и упадешь вперед или отломаешь каблук.
Несмотря на успокоительные слова вожатой, первое время пока мы шли, мне было не по себе и я избегал встречаться взглядами с окружающими. Но мало-помалу, я понял, что ситуация происходит с точностью до наоборот. Я превратился в невидимку. Правда в не совсем обычную. Дело было в том, что мои знакомые совершенно не реагировали на меня, зато незнакомые парни и девушки смотрели какими-то другими взглядами, смысле которых я не понимал, да у меня и не было времени гадать на этот счет. Зато было главное – никто не смеялся и не тыкал пальцем. Приободрившись, я уже смелее смотрел на проходящих и до задней двери гримерки позади сцены дошел с гордо поднятой головой. Перед дверью Аня забрала у меня пакеты и пожелала удачи.
В гримерке я первым делом бросился к зеркалу. Увиденное в нем сразу и бесповоротно объяснило мне все причины реакции на меня прохожих.
А заодно я понял, почему иногда только по глазам можно узнать человека. Глаза, смотревшие на меня из зеркала, были по-прежнему мои. Темные, томные, подчеркнутые темными тенями и обрамленные увеличенными тушью длинными ресницами, но все же мои. На этом сходство отражения заканчивалось. Впервые я подумал, что от такого можно запросто и свихнуться. А что было делать еще, глядя на миловидное личико, стройную гибкую фигурку, перехваченную в талии широким поясом, округлую выпуклую попку, небольшие холмики грудей под воздушным кружевом и прямые загорелые ножки под обтягивающей короткой юбочкой этой безумно соблазнительной девочки-подростка?? Я сам столько раз мечтал о таком подарке судьбы и вот сейчас... получил его? Но, а как же прежний я? И кто же будет встречаться с этой красоткой, если меня, меня прежнего больше нет? Все это не укладывалось у меня в голове.
Девочка серьезно смотрела на меня из рамы. Складывалось ощущение, что она просто стоит за стеклом окна и пристально смотрит мне в глаза. Я отвернулся. Потом снова посмотрел. Девчонка повторила за мной. Затем улыбнулась. Показала кончик языка. Потом слегка приоткрыла губки и подмигнула мне. За ее спиной появилось отражение вожатой. Обычное отражение обычной знакомой мне вожатой. И это, второе отражение совсем не удивилось тому, что перед зеркалом стоял мальчик, а в зеркале отражалась молоденькая девушка в белом платье с волосами цвета спелой пшеницы. Значит все было в порядке? Или нет?
- Ну хватит вертеться, скоро на сцену, - услышал я за спиной голос вожатой. – Никак не налюбуешься... Что нравится?
Ее глаза заискрились смешливыми искорками. Девочка снова повернулась к зеркалу. Теперь в ее глазах читалась не растерянность и озадаченность, а победа и уверенность в своих силах. В своей красоте. Это мое и одновременно не мое тело с каждой минутой наполняло мой разум новыми, невесть откуда взявшимися невероятными образами, идеями, мыслями и фантазиями. Мне тогда казалось, что это тело дает мне право или даже обязывает делать многие вещи, о которых я даже не имею понятия. Но очень скоро оно придет. Не знаю почему, но в этом я был наверняка уверен. Или она была уверена. Впрочем, с каждым новым взглядом в зеркало я перестал чувствовать разницу. Я вживался в новый образ и уже не смог отделять его от себя. Пора было выходить на сцену. Оттуда уже несколько минут долетала музыка и шум предстоящего торжества.
- А сейчас встречайте нашу очаровательную ведущую, неповторимую Диану!!!
Звонкий почти мальчишеский голос принадлежал моей обожаемой партнерше.
Я сообразил, что Диана это я и слегка взволнованно вышел на сцену.
Я ожидал разной реакции народа на свое появление и несмотря на свою уверенность готов был и к насмешкам и к успеху. Но мое появление сопровождалось таким шквалом аплодисментов публики, какого я никогда не встречал, будучи мальчиком и получая различные призы и грамоты в школе. И это только выход, я даже еще не сказал ни словечка! Рукоплескания перешли в овации, во время которых моя партнерша повернулась ко мне и широко распахнув глаза проговорила слова, поглощенные общим шумом, но услышанные мной вблизи «Ну ты даешь... просто офигеть!». Я взглянул на ее скромную фигуру в мешковатом мужском костюме и ничего не ответив, перевел взгляд на людей и улыбнулся. Несомненно, сегодняшней звездой здесь был я. Разглядывая лица в зале, я убедился, что почти никто не узнал меня прежнего. Я поискал среди сидевших на скамейках несколько самых близких моих приятелей, которые знали о моем участии в шоу. Они смотрели на меня буквально открыв рты. Но в их слегка пришибленные выражениях лиц не было даже тени на насмешку.
Весь текст моего выступления как по линейке выстроился у меня в голове. И на протяжении всего мероприятия никто бы не упрекнул меня в том, что я совершил хоть малейшую ошибку. Я просто не мог. Слишком велика была моя ответственность. Меня теперешнего, или теперешней. Такая девочка как я обязана быть примером и звездой для всех и просто не могла ошибаться. Да, да. Именно так. Поэтому вечер прошел великолепно.
После того, как все конкурсы были проведены, призы выиграны, песни спеты, речи сказаны, а цветы подарены, мы объявили о самой лакомой части праздника – дискотеке, и под бурные овации и крики уже наших однокашников скрылись в гримерной. Здесь мы наконец-то смогли вздохнуть спокойно – вечер прошел «на ура».
- Ну как тебе наше выступление, Оля? – я впервые решился назвать по имени свою симпатию.
- Все кажется было супер, но ты конечно дал стране угля, - не отрывая от меня восхищенных глаз отозвалась она, - кто это тебя так нарядил?
- Да вожатка, - отмахнулся я.
И чтобы еще что-то произнести в наступившем неловком молчании добавил:
- А где же она сама?
- Наверное пошла бухать со своими или к дискотеке готовится, - ответила девушка.
- Ааа... понятно, - протянул я.
А снова для того чтобы что-то сказать, хотя заранее знал ответ на этот вопрос спросил:
- А ты пойдешь на дискотеку?
Девушка состроила загадочную физиономию и рассмеялась, глядя мне в глаза.
- Не знаю, не знаю, было бы с кем идти.
- Ну а как же, не с кем что ли, я вот например иду, - решил прощупать я почву.
- Точно?
Она лукаво склонила набок свою хорошенькую головку.
- ДА! Выпалил я как из пушки. Девушка снова засмеялась.
- Ладно, так тогда и встретимся, только ты это... все же переоденься, а не то я тебя таким, как парня совсем не воспринимаю. Ты сейчас больше всего мне Лялю Ручейкову из пятого отряда напоминаешь, - она снова хихикнула и, выйдя, направилась в сторону своих домиков.
Я остался один. Душа моя пела и танцевала в предвкушении счастья, а воображение уже рисовало Олю в моих объятиях медленного танца, а затем поцелуи под луной, а может мне совсем повезет, и мы сбежим ото всех на озеро и там...
Полный таких приятных планов на скорое будущее, я подошел к зеркалу. Длинноногая милашка с русыми локонами никуда не делась и смотрела на меня, улыбаясь счастливой улыбкой. И действительно, немного похожа на Лялю, вспомнил я Олины слова. За Лялей бегали все самые авторитетные парни из старших отрядов, и поговаривали, что у нее даже роман с одним из вожатых. Куда уж мне было тягаться с такими конкурентами! А здесь, вот она – и моя! А точнее – я! С ума сойти! Мне стало немного жаль ее. Через несколько минут она должна будет навсегда исчезнуть. Ну и пусть. Зато у меня уже есть другая, с которой... Я показал отражению язык. Оно ответило взаимностью. Я отвернулся, надул губы, будто обиделся. Отражение живо продемонстрировало то же. Не переставая дуть губы, я искоса взглянул в зеркало. Какая она все-таки милая! Я прогнулся спинкой и выпятил попку. Затем провел по ней и шлепнул. Еще раз... В глазах девочки отобразился легкий испуг. Я провел по гладкой коже обнаженного бедра девушки.
Внизу живота стало нарастать приятная тяжесть. Девушка в зеркале опустилась на четвереньки и прогнулась как кошка. Сладкое напряжение начало расти стремительно. За те две недели, проведенные в лагере, у меня совсем не было возможности предаться своей одинокой сексуальной жизни, если можно так выразиться, и вот теперь все это незамедлительно требовало разрядки. Потушив свет, я тихо вышел из гримерки через заднюю дверь и по ступенькам спустился сзади сцены, направляясь к душевой и раздевалке. Сначала к душевой, подумал я.
Снаружи уже совсем стемнело. На площадке, еще недавно занятой народом было пустынно. Несколько парней растаскивали из рядов скамейки и ставили их вдоль площадки, образуя, таким образом, тан**ол, слышались первые звуки магнитофона – кто-то возился с проводами, подключая колонки и цветные лампы-фонари. Остальная детвора видимо прощалась с уезжающими родичами или готовилась к дискотеке. Лучше времени не придумаешь.
Стараясь быть незамеченным, я кустами пробрался к душевой и не включая свет прошмыгнул в темный провал двери. Воду на ночь у нас отключали, чтобы шутники не открывали ее ночью, и быть застигнутым внутри в эту пору было исключено совершенно. В темноте я осторожными шагами ступил на кафельный пол, и прошел несколько шагов вглубь помещения, слегка постукивая каблучками. Я и так был на взводе, а тут этот стук каблучков явно давал понять моему распаленному воображению, что здесь находиться девушка. И сейчас я с ней... точнее... Переведя дух я зашел в один из душевых отсеков и прислонился к стенке. Прислушался. Тишина. Только сильный запах сирени, росшей поодаль дурманил мою и без того сумасшедшую голову. Я тишине я, кажется слышал стук собственного сердца.
Через минуту медленно и плавно я опустился вниз, пока мои коленки не коснулись холодного кафеля. Одежда так возбуждала и ласкала мое разгоряченное тело, бывшее одновременно и одетым и раздетым... Я слегка приспустил уже мокрые от смазки трусики, и освободив свой хоботок, упоенно отдался сладкой процедуре, другой рукой лаская по попку, ножки и грудь. В конце концов, понимая, что развязка близка, я как порно-актриса вставил пальчик в рот и принялся сосать его. Еще несколько секунд и...
Внезапно я услышал голоса снаружи. Несколько голосов. Через пару секунд они приблизились. В тишине душевой оглушительно прозвучал сильный удар ногой в дверь. После чего, раздался пьяный хохот. Я замер...

Глава 7.
Моя милая рассказчица замолчала, задумчиво глядя куда-то вдаль.
- Ну, же Дана, что было дальше? Говори скорее, интересно!!! – я чуть ли не стал тормошить ее, стараясь вывести из какого-то непонятного транса.
Девушка молчала. Словно что-то обдумывала. Я проследил за ее взглядом. Уже совсем смерклось, и в наступающем полумраке при свете взошедшей луны, лишь призрачно мерцали руины сцены с обломками мозаичной стены, а в воздухе пели комары. Из-за темноты мне на секунду показалось, что мозаика совершенно цела, и я даже смог различить на ней недостающие буквы надписи «Всегда готов!» и застывшие навсегда лица пионеров. Впрочем, вероятно, это было лишь мое воображение, разыгравшееся под влиянием рассказа. В совершенно неподвижном воздухе лишь безумно сладко, до головокружения пахло какими-то цветами (уж не сиренью ли, даже мелькнуло у меня в голове?) Внезапно Дана повернулась ко мне и прошептала.
- Ты чувствуешь это? – Глаза ее сверкали как пара черных бриллиантов. – Ты чувствуешь ЭТО? – повторила она уже громче таки тоном, который послал дрожь по моему телу. Только теперь я заметил, что Дана сама вздрагивает глядя куда-то в пространство.
- Мне говорили, я знаю... – услышал я ее горячий шепот. – ЭТО никуда не девается, ЭТО все здесь, оно ждет... эти все дети... люди, бывшие здесь... я чувствую их!! ТССС!!
Она замолчала, став живым изваянием с пальцем, прижатым к губам. Бледная, как мрамор. Ее глаза бегали, словно искали что-то. Кого-то.
Я испуганно огляделся и проглотил подступивший к горлу горький ком. Наконец, собрал все силы и тоже шепотом проговорил.
- Дана, Даночка, ты что? Что ты такое го...
- Ухх как страшно здесь!
Ее глаза снова вперились в меня.
Я готов был поклясться, что в беспробудной глубине их омутов я вижу отражение луны. Она схватила меня за ладонь обеими руками – они была холодны как лед.
- Говорю тебе, здесь все и произошло!
Дана почти кричала.
- Здесь все могло произойти как и со мной!
- Даночка, успокойся, ты же не могла быть тут, ведь это произошло в другом месте, ты сама знаешь...
Девушка вдруг решительно встала со скамейки. Вся поза ее излучала решительность.
- Пойдем, - негромко произнесла она. Я слегка занервничал.
- Куда?
- Шшшшш... - Дана снова приложила палец к губам и взяла меня за руку. – Пойдем, я покажу тебе, я уверена, что оно все еще тут, я думаю... ты поймешь, ты должна...
Девушка почти тащила меня с невесть откуда взявшейся силой. Мне ничего не оставалось, как последовать за ней. Меня самого начинала бить нервная дрожь.
Прошелестев по высокой сухой траве, будто нарочно оплетавшей наши ноги невидимыми нитями, под тусклым светом луны, мы пересекли открытую тан**лощадку с перевернутыми и поломанными скамейками, и вошли под непроницаемый полог деревьев. Дана тащила меня, будто заранее знала куда. Длинные тени деревьев лежали на земле, будто хотели дотянуться до нас. Я поднял голову и в десяти шагах от себя увидел одноэтажное строение, густо заросшее по периметру кустарником. Дана шла к нему, будто ее тянула туда невероятная сила.
Внезапно она остановилась, так что я чуть не налетел на нее.
- Вот.
Она торжественно указала рукой на темный провал двери.
Я посмотрел в ее лицо, залитое светом луны, бледное, с блуждающей улыбкой, торжествующее. Мне стало окончательно не по себе. Я решил во что бы то ни было убираться из этого места. И как можно скорее.
Все так же улыбаясь, девушка схватила меня за руку и буквально потащила к темному дверному проему. Раздумывал я не долго. Я все-таки был мужчина. Пока еще. Поэтому, собрав остатки мужества, я последовал за ней в сырую тьму, пропитанную запахом гнили и разложения. А еще душным ароматом цветов. Сейчас я уже почти был уверен, что это была та самая сирень из далеких 90-х, из того самого безымянного пионерского лагеря, о котором рассказывала Дана.
- Не бойся, - услышал я шепот девушки прямо у своего уха. – Пойдем со мной, ты сама должна ВСЕ понять, испытать... уже здесь, скоро... – шептала она мне с какой-то сумасшедшей радостью.
Я полностью превратился в послушную куклу. Дрожащую и одновременно боящуюся признаться себе в этой женственной слабости, в том, что даже девушка способна меня напугать. Вытянув руку в почти кромешной темноте, я нащупал противоположную стену, покрытую чем-то слизким и гадливо отдернул руку. Я не хотел знать, что это было, я не мог представить себе, чтобы Дана была права. Меня уже всего трясло от ужаса, когда я понял, что стена, к которой я прикоснулся была выложена из кафеля. Я не хотел верить. Она могла просто напоминать кафель, говорил я себе. Я знал, что моя и так ослабевшая за это время от стрессов психика едва ли выдержит это.
Мертвая, зловонная тишина, будто чей-то разлагающийся **** был где-то тут во тьме, смешанная с удушающим ароматом цветов парализовывала мое сознание.
На помощь мне пришла Дана. Она ушла, куда-то вниз, на пол. Я почти видел ее грациозный силуэт в обтягивающем как вторая кожа костюме. На секунду мне показалось, что девушка совсем обнажена, но ее кожа черна как смоль.
- Иди ко мне, вниз, здесь так хорошо, - услышал я на грани сознания ее жаркий шепот.
Не понимая и уже не в силах сопротивляться, я медленно опустился рядом с ней на колени, чувствуя непривычную жесткость пола. Наши ладони соприкоснулись, пальцы переплелись. Мои глаза встретились с ее, и не в силах вынести их магнетизма, я отвел глаза и посмотрел вверх. В неясном свете луны на фоне единственного разбитого маленького окошка у самого потолка, я разглядел кусок искривленной трубы с заржавленным венчиком душа у себя над головой.
Я не закричал. Просто закрыл глаза. В следующее мгновение я ощутил горячий и страстный ротик Даны на своих губах. Ее руки легли мне на плечи и плотно прижали мою голову к ее. Язычок проник в меня и почувствовал ее вкус. Сгорая от ужаса и страсти, я схватил девушку за плечи. Прижался весь, слился с ней воедино.
Громоподобный удар в старую дверь душевой потряс все помещение. Сверху, с венчика на меня упала капля воды. Я и Дана завизжали что было сил.

Я ожидал увидать перед собой оборотня, вампира, или на худой конец пионера-зомби, но в дверях стоял охранник Витя. В углу его искривленного злобой рта дымилась папироса.
- Какого хрена вы тут делаете?!! А ну бегом домой, - прорычал он как дикий зверь.
Мы ни слова не говоря почти вприпрыжку выскочили из душевой и с облегченным сердцем после недавно пережитого ужаса потрусили в сторону дома.
На лестничной площадке мы расстались. Было уже очень поздно, но Дана обещала прийти завтра после обеда и рассказать историю. Если я буду умницей и хорошо себя вести, добавила она и поцеловав в щеку, подмигнула мне на прощание. Дверь за мной запер Витя. Раздевшись, я нырнул под легкое одеяло и заснул сразу крепко и беспробудно до самого утра. Во сне зомби, оборотни и пионеры меня на счастье не посещали.
На следующий день, я сделал весь свой обычный распорядок, и после занятия на вело-тренажере в спортивном зале, принял душ и пообедав, уселся у окна, ожидая прихода Даны. Не прошло и четверти часа, как она вошла ко мне, и после привычного уже мне комплимента по поводу ненавязчивого, но подчеркивающего прелесть моего личика макияжа, подала мне большое яблоко, вцепившись зубами в такое же. Некоторое время мы грызли яблоки, смотрели друг на друга смеющимися глазами. Дана решила показать, как ей нравится яблочко, и начала облизывать его язычком, закатив при этом глазки и постанывая. В довершение всего, она положила правую руку на низ живота и стала массировать там себя. Я больше не мог выдержать этого зрелища и прыснул со смеху, едва не подавившись. Откашлявшись и доев, я с размаху бросил огрызок в открытое окно. Дана сделала то же самое, но ее огрызок упал ближе моего. Я ухмыльнулся и показал ей язык.
Дана уселась напротив меня на подоконнике и, немного помедлив, собравшись с мыслями, продолжила.
- Итак, я закончила тем, что сидела в душе и боялась шевельнуться, чувствуя приближение пока еще неведомой опасности. Правда, через несколько секунд пьяные голоса начали отдаляться, и я было решилась встать с колен, на которых все еще стояла, но через секунду казалось над самым ухом вдруг прозвучало:
- Подождите!!
Видимо компания ушла вперед не вся. Осторожно выглянув из-за кафельной стенки, в проеме двери я ясно увидела четкий силуэт незнакомого парня. Его поза недвусмысленно показывала, что он справляет малую нужду. Я снова замерла, вся вжалась в кафельную стену. Мне казалось, что даже временами до меня долетают брызги, но от ужаса быть замеченной не могла даже подняться с коленок. Зато при свете луны глазами, уже привыкшими к темноте, я смогла рассмотреть его. Он был совершенно мне незнаком, видимо из местных деревенских парней, иногда захаживавших к нам на дискотеки. Впрочем, из этого «гостевого визита» почти всегда не выходило ничего хорошего.
Закончив свои дела, парень бросился догонять своих дружков, я же еще долгое время боялась выйти из своего укрытия. Мне все казалось, что они все видели и теперь затаились снаружи, чтобы схватить, едва только я выйду на освещенное место.
Убедившись, что компания незваных гостей ушла, я поднялась с колен и натянула трусики. Медленно, на дрожащих ногах, стараясь ступать неслышно, подошла к выходу. По пути над раковиной я заметила тусклый овал зеркала. Не выдержала и заглянула. В мутной темноте на меня снов глянуло милое, слегка напуганное девичье личико. В темноте ее глаза мерцали волшебным блеском. Отражение успокоило меня. Уже совершенно уверенно я вышла из душевой и толкнула дверь в соседнюю раздевалку. Я не сразу поняла, что произошло. Дверь не открывалась. Все просто – она была заперта. Я почти в голос выругалась.

Решив не паниковать раньше времени, а рассудить ситуацию спокойно, я принялась думать. По идее ключ от раздевалки должен быть либо у вожатой, либо она могла передать его Оле, что вряд ли. Значит надо просто найти вожатку. Но где искать, я понятия не имелa. Вожатская была определенно закрыта – там не было света, к тому же я вспомнилa Олины слова, что все вожатые отправились праздновать после того, как уехали родители. Это осложняло дело, ведь эта компания могла запросто уйти в лес, чтобы детвора не мозолила им глаза и не мешала их взрослым разговорам. В общем-то я знала место в лесу, где иногда разводили костер наши ребята, и где сейчас могли прятаться взрослые. Вот туда-то окольными тропами, стараясь не попадаться никому на глаза – почему-то я снова начала стесняться своего женственного вида, я и отправилась и уже через пять минут вступила под сумрачные кроны тревожно по-ночному шумящего леса.
Поиски мои длились недолго – через четверть часа нащупывания тропинки буквально руками и ногами, я заметила далекий отблеск костра меж стволов и с облегчением, всем существом устремилась туда, как замерзающая падчерица к костру «двенадцати месяцев».
Подойдя ближе я действительно заметила примерно с десяток знакомых лиц, сидевших возле костра. Кто-то доедал шашлык, кто-то настраивал гитару, кто-то просто вальяжно разлегся, поло-жив голову на колени соседке, словом, когда я вышла к костру, мое появление заметили не сразу. Видимо, запас спиртного в этом кружке уже подходил к концу. У моей ноги звякнула пустая бутылка.
- Здрассте, - несмело поздоровалась я, переминаясь с ноги на ногу от неловкости. Навстречу мне поднялся наш тренер по футболу – невысокий плотно сбитый мужичок. Даже мой ненапрактикованный глаз заметил, что он ощутимо шатается, подходя ко мне. Оказалось, что язык у него заплетается не меньше, чем ноги.
- Тэээааак, ты чего тут делаешь и почему, не на диссскотеке?
- Извините, я тут вот вожатую ищу, она мне ключ от раздевалки забыла дать, мне переодеться нужно, понимаете, я так не могу... – затараторила я, от смущения, видя, что меня откровенно рассматривают.
Это был такой знакомый тренер, Константин Павлович, который сто раз видел меня бегающего с другими ребятами по футбольному полю, и которого мы все парни звали Палычем. И теперь, глядя в его слегка осоловевшие от выпитого глаза, я понимала, что он совершенно меня не узнает, и мне было почему-то неловко и стыдно, что он принимает меня за девочку и разглядывает.
- Какую вожатую? – только и спросил он. Я назвала имя.
- Гхм... это... – Палыч слегка кашлянул и оглянулся на остальных собутыльников. Те не обращали на нас никакого внимания и продолжали заниматься своими делами. Обведя кружок взглядом, он, не найдя искомого, вдруг будто что-то вспомнил и снова обернулся ко мне.
- Сслуууушай... так этого, она счас не может... занята она... нуу не может... нууууу зззаня-та... Иди, идди, а?
Он даже слегка взял меня за локоть, будто выпроваживая.
Среди отдыхающих моей вожатой действительно не было. Я поняла, что от Палыча толку не добьешься и сделала последнюю попытку.
- Слушайте, ну мне она точно сильно нужна... Ну когда она хотя бы придет, ну примерно?
Палыч, покрутил пальцами, прикидывая что-то в уме, потом видимо бросил это дело и снова дотронулся до меня. Теперь до моей попки.
- Не знаю... сссскоро придет... давааай, давввай, нечччего тебе тут...
От его прикосновения я отпрянула. Мне жутко был неприятен сейчас этот некогда веселый, а теперь ставший чужим дядька.
- Передайте, что я буду ждать ее на дискотеке! – крикнула я обернувшись, уже отойдя от компании. Ответом мне был лишь только треск костра, в который кто-то подбросил хвороста, да все то же бренчание гитары.
Поняв, что найти ключ от раздевалки пока не предвидится и, размышляя, как бы и где бы пересидеть до появления вожатой, я погрузилась в свои мысли, и сойдя в темноте с тропинки, просто шла в сторону лагеря. Странный звук неожиданно вывел меня из моего унылого состояния. Я остановилась, прислушалась. Звук донесся снова. Нет, зверей я здесь не боялась, да и вряд ли они так близко подошли бы к лагерю, но... кричало определенно живое существо. Точнее вскрикивало. Несмотря на ситуацию, меня разобрало любопытство. Если животное так кричит, значит оно небольшое – справедливо решила я и пошла на звук крадущимися шагами. Через несколько минут звук прекратился. Я пошла наугад, и вдруг выйдя на крошечную полянку, мгновенно спряталась назад, за деревья. На полянке, прислонившись руками к дереву стояла не кто иная, как моя вожатая, а сзади ее грубо сношал какой-то парень, лица которого в темноте не было видно. Трусики на вожатой были приспущены до колен, широкая юбка задрана на спину. Во мраке белела только ее попка и лицо. Через секунду до меня снова донеслись уже приглушенные вскрики. Парень сзади набирал скорость и стал трахать девушку жестко, шлепая своими бедрами по ее ягодицам. В ответ девушка застонала еще громче. Рука парня обняла ее сзади и закрыла рот партнерше. Крики перешли в мычание.
Мне вдруг стало жутко стыдно. Нет, никакого возбуждения, только стыд. Я была воспитана в нормальной, еще советской семье и всегда училась уважать старших. А тут... Я просто не могла смотреть на то, как буквально топтали мои представления об авторитете старших, просто не могла бы потом смотреть ей в глаза, если вообще смогу теперь, не смогла бы слушаться ее, припоминая, как ее тогда...
Подходя к лагерю и обдумывая все это, я совсем привыкла к своей одежде и образу девушки, поэтому недолго коле*алась, решив все же пойти на дискотеку и там дождаться ключей. Или встретить кого-то из друзей и просто попросить что-то из его одежды на время – обойдя свой домик и парочку других, я снова убедилась, что все на танцах. Поэтому смело зашагала в сторону, где гремела музыка и плясали разноцветные огни. К тому же мне безумно хотелось увидеть мою Олю и конечно пригласить ее на медляк. Пока это не сделал кто-то другой. Последняя мысль придала мне скорости, и я буквально влетела на тан**лощадку, не обращая внимания на парней, которые в полутьме не узнавали меня, а потому провожали многозначительными взглядами. У дальней скамейки я заметила двух своих закадычных приятелей и устремилась к ним. Тем более что возле них стояла Оля. Ребята меня узнали и шумно поздоровались.
- Ну привет, привет! А мы уже думали, куда ты смылся?! Искали и там и тут, где пропадаешь? Тут Оля тебя уже заждалась – хихикнув добавили они, кивая в сторону девочки. – И почему ты все еще в этих бабских шмотках? – спросили они, заметив мое одеяние.
- Блин, парни, тут такая история, - начала я. – Я сам хотел переодеться, прихожу, а раздевалка, закрыта, ключей нет, а вожатка...
Я стушевалась.
- А вожатка с ключами фиг знает где делась. Искал ее искал, в общем так и не нашел. У кого ключи от дома, дайте, а то я на этих каблуках...
Мои слова встретили дружным смехом. Особенно громко смеялась Оля. В другое время, я бы вознегодовала на такую реакцию друзей, но сейчас засмотрелась на почти свою уже (как мне тогда казалось) девушку. И разом простила им все. Даже самой стало легко и непринужденно. Неприятный осадок недавней лесной встречи растворялся в этом смехе стремительно и навсегда. Отсмеявшись, Оля взглянула на меня и проговорила:
- Ну и как же ты сейчас танцевать будешь, а?
- Да не буду я танцевать, - тут же нашлась я. – Больно надо.
- И медляк со мной не будешь? – девушка хитро прищурилась.
- Ээээмм... медляк буду. – Я улыбнулась ей. Внезапно ко мне в голову влетела мысль, показавшаяся безумно забавной.
- А давай по приколу, как две девчонки танцевать? – предложила я.
Девушка снова засмеялась. Видимо эта мысль пришлась по душе и ей.
- Ну давай! Только подождем медляка.
Радуясь, что так легко и находчиво уговорила Олю на будущий танец, я в ожидании его, стояла и трепалась о всякой ерунде, не обращая на происходящее вокруг никакого внимания. Тем более что на дальней лавке нас заели комары и мы перешли поближе к колонкам, где музыка грохотала уже почти оглушая.
Но видимо некий злой рок выбрал мне в тот вечер иную судьбу. Ибо лишь только зазвучали первые аккорды медленного танца, возле нашей компании выросли несколько теней.
- Э! Слыш, курить есть? – услышала я где-то сбоку развязный и по-пьяному борзый голос.
Беда пришла незаметно. Около двух моих парней стояли двое местных. Сразу прикинув силы, я поняла, что местные старше и крепче моих. Вдвоем им было никак не справиться с этими деревенскими бугаями. А втроем? Может быть... Хотя? Причем здесь я? Я же...
Оля странно взглянула на меня. Она видимо ждала какой-то реакции от меня. «А что я, что я могла? Еще узнают, что я парень и тогда...» Через секунду я сделала свой выбор. Я ни при чем, я девушка. Мне казалось потом, что в ту минуту я решила свою судьбу навсегда. И все это поняли.
- Нет, не курим, - мои приятели смотрели куда-то в сторону.
- Пошли танцевать, - почему то вполголоса сказала я Оле. Она, кажется не расслышала, потому что продолжала стоять на месте.
- Слыш, а если найдем?
Местные не отставали. Мои друзья подавленно молчали. Повисла томительная пауза. Потом один из местных по пути сильно двинул одного из моих плечом. Пройдя мимо меня, усмехнулся пьяной ухмылкой. Они растворились в толпе танцующих.
У меня почти вырвался вздох облегчения. Я совсем забыла о танце, и теперь пытаясь восстановить обстановку нервно хихикала и несла какую-то успокоительную чушь, хотя понимала, что моя репутация сильно, если не безнадежно подмочена, и избегала смотреть на приятелей.
Я почти восстановила самообладание, раздумывая над тем, либо снова предложить Оле потанцевать или вообще лучше подобру-поздорову увести ее отсюда, но не прослыть в ее глазах окончательным трусом, когда поняла, что лихо возвращается. На это раз с дымящимися сигаретами в зубах.
- Слыш, это ваши девки? – услышала я снова тот же борзый голос, обращавшийся к моим ребятам.
Те отрицательно замотали головой. Быки приблизились к нам.
К своему ужасу я поняла, что теперь пропала окончательно и бесповоротно. Я был собой только для себя и нескольких друзей. Для пьяных местных парней я была всего-навсего подружкой Оли, такой же как она девушкой в коротком белом платье в обтяжку, не скрывавшем стройные ножки и с длинными русыми волосами, накрашенная, как все девчонки здесь.
- Пошли танцевать.
Я увидела, как один из местных твердо взял за руку Олю. Она взглянула на меня с мольбой. А что я могла сделать? Теперь я была всего лишь ее подружкой. А что может сделать подружка? Принять такую же судьбу, став добычей второго быка. Что и последовало незамедлительно.
- Ну, чо, танцевать пошли, а? – раздалось надо мной. Я свела вместе коленки и взглянув снизу вверх на парня пролепетала.
- Я не танцую.
- Чооо??!! – Снова загремело надо мной. – Ну чо ты ломаешься, а? Давай! Пошли!
С этими словами моя ладонь оказалась в здоровенной руке парня и меня как куклу силой увлекли на тан**лощадку. Про себя я уже решила не дразнить этого отморозка и только слегка упиралась, пока он вел меня.
А потом... он положил мне руки на талию. И я по всем правилам вынуждена была обнять его могучую шею. И мы стали танцевать. Все было просто и одновременно ужасно. С каждой минутой танца, я чувствовала, что становлюсь девушкой. Потому, что он считал меня девушкой. И я явственно чувствовала, эта его уверенность с непреодолимой силой передавалась и мне. Теперь я девушка. Его девушка.
- Боже, что я делаю, что происходит, - эта фраза постоянно вертелась у меня в голове, пока мы медленно и ритмично раскачивались в танце, но здравый смысл и предчувствие силы этого пьяного самца парализовывали мою волю к сопротивлению, требуя уступить и не вмешиваться. Требуя быть девушкой и терпеть. Как терпят пьяных кавалеров другие девушки, не имея сил противостоять. Или не желая?
Пьяный парень был бы несомненно выше меня, не будь я на каблуках, а так мы были с ним вровень, и хотя я старалась избегать взгляда на его лицо, все равно видела его кривоватую пьяную ухмылку, и пивной аромат раз за разом колыхал сбоку мои длинные русые волосы.
Как во сне я видела Олю, теперь уже не мою Олю, так же мучительно танцующую со своим партнером, как и я. Пару раз мы встретились с ней взглядом как две подружки по несчастью. Уверена, что в тот момент у меня был такой же отчаянный взгляд, как и у нее.
- Как нас зовут?
Мои наблюдения прервал почти крик в самое ухо моего кавалера.
- Де... Диана.
- Ооочч приятна, Диана.
Я промолчала. Не хватало еще флиртовать с ним. Мой кавалер тоже замолчал.
Я бы убила в тот момент того, кто придумал ставить несколько медляков подряд. Зазвучал следующий, и мой кавалер, поняв, что вырываться я не собираюсь, и расценив это как знак симпатии к нему, приник ко мне еще ближе... Его руки легли мне на попку. Слегка помассировали ее и сжали. Я было попыталась отодвинуться, но он держал меня мертвой хваткой, а я почему-то продолжала обнимать его.
Я была в ловушке. Парень лапал меня как неопытную школьницу. Мои почти обнажившиеся бедра были прижаты к его паху, и я ощутила давление чего-то твердого через его брюки. Я молниеносно осознала, что это было, но сделать ничего не могла. Я была плотно прижата к телу парня, а его руки гуляли по моей попке. Пока только через ткань платья. Я взглянула вперед и увидела, что второй парень проделывает то же самое, с моей Олей. Девочка была так же плотно приклеена к своему партнеру, а тот, одновременно прижимая бедняжку к себе, гладил ее стройные бедра и выпуклую попку. На лице девушки застыло мучительное выражение, но она продолжала обнимать своего мучителя. Терпела. Только сейчас я заметила поодаль несколько таких пар, в которых удовольствие получали только парни, девушки же вынуждены были обнимать их и терпеть. Терпела и я, пока меня грубо лапал неизвестный отморозок. Терпела и обнимала его. Я сама выбрала свою судьбу и теперь училась покоряться своей участи.
Когда заиграл третий медляк, я уже не пыталась вырваться. Я с ужасом и содроганием наблюдала через плечо своего кавалера, как партнер Оли пошел в наступление и теперь старался поцеловать Олю в губы. Та никак не желала, и сопротивляясь, отводила голову то влево, то вправо, чтобы парень не мог поймать ее. Вскоре это ему надоело, и одной рукой он плотно обнял стан девушки, а второй поддержал ее за затылок. В следующую секунду, он жадно впился губами в ее ротик. Девушка слегка заизвивалась в его руках, но освободиться не могла и продолжала целоваться с парнем. Наконец он убрал свою руку, поддерживавшую ее затылок, и я увидел, что они целуются уже без ее малейшего сопротивления. Я даже не мечтала о ее поцелуе, а он... просто взял ее силой. Я поняла, что скоро моя очередь. Парни видимо делали все синхронно. Почему то для себя, я решила сопротивляться так же, как и Оля. И когда щеку обожгло горячее пивное дыхание, я только прошептала «Нет» отвернулась в другую сторону. Дыхание снова стало близко. Снова отворачиваюсь в другую сторону. Его руки на попке, сжимают, прижимают. Я в западне, прижатый пахом к его члену. Никак не вырваться. Кажется сейчас, сейчас.
Мягкое и сильное объятие моей спины. Вторая рука сзади на моей голове. Я слегка изгибаюсь, не хочу, нет. Но он хорошо знает эти мои женские штучки. Так поступала уже не первая девушка в его жизни, и он знает что делать. Ладонь сзади мешает увернуться. Горячее дыхание совсем рядом. Я обреченно выдыхаю и закрываю глаза. Через секунду его губы впиваются в мой ротик. Он пробует на вкус свою девочку. А у меня кружится голова и захватывает дух.
Первое, что я увидела, снова открыв глаза, и выглянув из-за плеча своего кавалера – это ошарашенные и изумленные лица моих друзей, глядящих на меня со своего места на лавке. Я устало виновато опустила глаза. А что мне еще оставалось делать. Они не знали, что внутри меня как раскаленным железом уже жгла обида и стыд, злость на себя и свои слабости, которые одна за другой поставили меня в такое унизительное положение. Находясь после затяжного поцелуя в шоковом состоянии, я даже не хотела думать, и не представляла, как я буду потом оправдываться. Моей основной мыслью в тот момент было уйти, исчезнуть, испариться с глаз всего лагеря, или хотя бы друзей и Оли. В ее сторону я даже не посмотрела – я и так понимала, что между нами все было кончено несколько мгновений назад. Поэтому не противилась, когда мой ухажер, не отпуская моей руки, потащил меня куда-то с тан**лощадки. В тот момент я, кажется, была благодарна ему за эту услугу.
Гром музыки, огни фонарей и взгляды друзей медленно оставались позади. Не соображая ничего, я медленно брела рядом со своим кавалером, машинально отвечая на его редкие тупые вопросы, с этого ли я лагеря, давно ли приехала. Голова моя была занята другим. Мой первый настоящий поцелуй произошел с парнем, а я сама была в образе девушки... Это была тяжелая пища для моего подросткового ума и от этого факта все мысли так перемешались, что не хватало никаких сил их упорядочить. Здесь была не только злоба на себя, отвращение, стыд и т.д. Меня тревожили и другие мысли. Это было глупо, непонятно, нерационально и недопустимо, но БЫЛО. И я знала, что от этих мыслей невозможно скрыться, убежать, как от музыки тан**лощадки. Глупо, но я понимала, что часть меня, наслаждалась ТЕМИ мгновениями, своей слабостью, своей покорностью перед силой, и даже сам поцелуй был очень приятным, страстным и кружил голову воспоминанием. Быть может, попробовав первый раз с девушкой, я бы стала на иной путь, но стрелки уже были переключены, и мой поезд мчался по другим рельсам, увлекая меня за собой, внутри себя. Как быть и как жить дальше? На эти вопросы не получалось ответить, я не знала ответа, да и зачем он был? Все уже случилось, внезапно подумала я, прошедшего не вернешь, надо просто смириться и жить с этим. Вот и все.
Я взглянула вверх – черное, будто бархатное летнее ночное небо было усеяно тысячами звезд. Они были все теми же, что и полчаса назад, и неделю, и годы. Вокруг все осталось тоже. Лес, деревья, лагерь, дома ждут родители и со мной все в порядке, я жива и здорова. ВСЕ ХОРОШО!
Мои мысли обратились к спутнику, шедшему рядом. Что он может со мной сделать? Да ничего! Вот была бы я парнем – мне бы что-то грозило, а так... смешно даже. Он меня еще и защищать должен!
Я вздохнула с облегчением. Я вспомнила красотку в зеркале душевой и у меня появилась уверенность. Я – красивая девочка, нахожусь в компании взрослого парня. Очень пикантная ситуация – уже совсем успокоено и даже немного игриво думала я. Вот только не отойти бы далеко от лагеря, чтобы не заблудиться.
Мой кавалер видимо подумал то же самое, потому что остановился. В полумраке я не очень четко различала его лицо и темнота скрадывала его пьяные черты. Я почти ничего не почувствовала внутри, когда крепкие руки снова обняли меня и опустились ниже спины. и уже не отворачивая лица я покорно приняла его рот в свои нежные полураскрытые губы. Так же приятно, но уже без шока закружилась голова, глазки закрылись сами собой. Я почувствовала, как его язык неумело вошел в мой рот и не придумала ничего лучше, как пососать его. Парень сжал меня еще крепче. Внизу у моего паха нарастало давление извне. Второй поцелуй получился очень страстным.
Я широко распахнула глаза и вдохнула свежий воздух. Вот и все, ничего страшного. Даже классно. Последнюю мысль я уже не гнала от себя. Парень лихорадочно шарил руками у себя ниже пояса. Где то, на задворках сознания меня посетила мысль, о том, что сейчас произойдет. А также о том, ЧТО будет, если он сейчас все узнает обо мне. Последнее вселило в меня дикий страх, но я понимала, что избежать секса нет никакого шанса. Мы вдалеке от лагеря, его никто не знает из тех людей, кто видели меня. Если он захочет, он может запросто *****иловать или убить меня. Это было уже совсем худо. Мое состояние приближалось к панике. И тут сам парень послал мне шанс выбраться из этой передряги живой и невредимой.
- Ну че стала? Соси сучка! – раздался над моим ухом глухой рык и вслед за этим мне мягко и сильно надавили на плечи.
Как завороженная я медленно повиновалась и опустилась на коленки. Перед моим лицом вздрагивая и покачиваясь стоял широкий толстый розовый ствол с обнаженной головкой, блестевшей от выступившей смазки. Зажмурив глаза и раскрыв губки я взяла член в ротик. Ничего страшного не случилось. Во рту чувствовался слегка солоноватый вкус члена, а в остальном словно большой палец в ротик взяла. К тому же я осталась все той же хорошенькой девочкой, только сейчас я отсасывала парню, что было очень естественно и жутко возбуждало меня, когда я думала об этом. К тому же этого никто не видел, мы были одни среди деревьев почти в кромешной темноте.
- Я че сказал, соси сучка! – снова раздалось сверху.
Я успокоилась и стала работать ротиком. Как умела, я сосала и лизала этот крепкий твердый член и постепенно, представляя эту сцену себе со стороны и смакуя ее «от первого лица» внутри меня все сладко вздрагивало. Мой собственный член зажатый в трусиках-стрингах, вовсю исходил смазочкой – я чувствовала как она каплями течет по внутренней поверхности моих бедер. Но странно, теперь мне почему-то не хотелось дотрагиваться до своего члена, мне было очень сладко и без этого, и чем больше и старательнее я сосала толстый ствол у себя во рту, тем больше и слаще становилось наслаждение внутри меня. И я вся, без остатка отдавалась этому новому чувству, которое затопило меня целиком, сосала член, облизывая языком напряженную горячую кожу, целовала взасос головку и слегка помогала себе ручкой, подрачивая его по всей длине, на секунду доставая изо рта. Я так увлеклась своим делом, что моя голова провалилась в туман, и не соображая больше ничего, я даже слегка постанывала от наслаждения. Лишь когда, мне на лицо и в ротик полетели горячие струи его спермы, я поняла, что сладкая процедура окончена. От возбуждения и любопытства я даже проглотила немного того, что выплеснулось мне в ротик, но поскольку этого было многовато, все же незаметно выплюнула большую часть спермы, нечаянно попав себе на коленки. Впрочем, мой партнер уже заботился только о себе. Торопливо натянув штаны и бросив мне «Классная соска, еще увидимся», он стремительно исчез среди деревьев, оставив меня одну, все также стоящую на коленках и перепачканную спермой. Через несколько секунд, забыв обо всем на свете, я сдернула насквозь промокшие трусики и из моего расправившегося члена мощным фонтаном брызнула вторая порция спермы, залив мне ладони и бедра. Кажется я вскрикнула и даже на секунду потеряла сознание. Больше так я не кончала никогда в жизни.
Придя в себя, я взглянула вверх и увидела над собой все то же прекрасное летнее ночное небо с тысячами сверкающих точек. Как и задолго до этого. Я улыбнулась. Все было хорошо. Все было замечательно.

Дана вздохнула и умолкла. Я глядел в распахнутое настежь окно. За окном спустилась уже спустилась южная ночь, на темном небе замерцали звезды. Я вдруг совершенно явственно ощутил то, что говорила Дана. Да, все замечательно, все хорошо. А будет еще лучше. Мы сидели в полутьме комнаты, и я думал о том, какой замечательный, увлекательный и захватывающий мир ждет меня впереди. И что совсем ничего не страшно, и горы, и мое заточение здесь, и глупо мое упорство вернуться к старой, и теперь показавшейся мне чужой и безобразной жизни. Бедное студенчество, грязный шумящий город, всечасная драка за кусок хлеба, за место под солнцем, а здесь: прекрасное лето, безумно красивая природа, очаровательная девушка и я, Я, который не хочет стать таким же юным, нежным и милым созданием, как она, как все вокруг, и отталкивает от эту себя новую, восхитительно загадочную и прекрасную жизнь!
В приливе нежности я потянулся к Дане и обнял ее. «Боже, как я люблю тебя сейчас», - клокотало у меня в голове, не в силах выплеснуться в словах. «Как я люблю все вокруг!»
Дана повернулась ко мне и я снова утонул в еще более темных, чем окружающая тьма, огромных, бездонных глазах девушки. Наши ладони, пальцы встретились и переплелись. Ее нежное, легкое дыхание... я хотел вобрать его в себя... Ее ВСЮ... в себя... до конца, без остатка. Сладкие теплые губы приникли к моему рту и я наслаждался, пил ее всю... в этот момент, как она тогда, в свой первый поцелуй, будто с ее губами мне передавалось нечто таинственное, сакральное, из нее в меня, и навсегда изменившее ее, так и скоро изменящее и меня. Я чувствовал близость этого.
Дана высвободила одну руку и не переставая целовать меня легко провела по моему бедру от коленки до шортиков. Вместе с этим прикосновением во мне будто от спички вспыхнуло пламя страсти. Я прижал ее рукой к себе, почувствовал давление упругих грудок на своей груди и вобрал ее язычок в свой ротик, принялся посасывать. Девушка застонала от удовольствия. Медленно и уверенно ее рука залезла под мои шортики, и принялась ласкать мой сочившийся влагой член, но несмотря на ее ласки, он оставался в полутвердом состоянии. Впрочем, мне было так упоительно сладко просто целоваться с ней, что я не обратил на это никакого внимания.
- А теперь ты должен почувствовать вкус, - промурлыкала девушка, доставая из моих шорт руку перепачканную моей смазочкой. Неотрывно глядя мне в глаза, красотка выбрала пальчик и ввела его между полуоткрытых губ моего рта. – Пососи *****ка, шепнула она мне на ухо.
Я сомкнул губы вокруг пальчика, ощутив как когда-то и Дана этот потрясающий вкус мужской плоти. Закрыл глаза на мгновение, отдаваясь блаженству, пробуя его на вкус. Ее пальчик проник еще глубже в мой рот, а второй рукой девушка придерживала мне затылок.
Неожиданно ее пальцы на затылке пришли в движение и я почувствовал укол в верхней области шеи. Я попытался отстраниться, но Дана крепко прижала ладошку к моему рту, не переставая держать сзади голову другой рукой. Невероятная слабость охватила мое тело и улыбающееся сверху лицо Даны стало затухать, пока совсем не исчезло, растворившись в безмятежном океане забытья...

КОНЕЦ 1 ЧАСТИ.