заброшенный дом
Меня зовут Саша, мне только исполнилось 18 лет. О себе: худенький, 59 кг, при росте 1,75 см, безволосый, с женственной фигурой и узким девичьим торсом и девичьими бёдрами, очень женственной попой, с длинными волосами до груди, ещё у меня родинка справа над моими пухленькими губами и чёлка, как у эмо. Я всегда хотел попробовать секс с мужчиной, побыть подстилкой для наглого самца, который плюёт на мои пожелания и требования.
Всегда засматривался на преподавателей вуза, часто писал на сайтах знакомств под женским псевдонимом другим мужикам, а в ответ получал фото вздыбленных членов с мутной капелькой вязкой и порочной смазки на крупной залупе. От этого я впадал в транс, как кролик перед удавом, хотел, чтобы меня использовали, как придорожную проститутку.
И вот однажды я шёл на станцию после посещения секции плавания (в которую я недавно записался), чтобы добраться до дома на электричке. В этот раз я не надел трусы, так как намочил их, а запасные забыл взять дома. Пришлось идти без них, да и на улице лето, было немного душно. Время шло к вечеру. Добравшись до станции, я привычно дождался электрички. Зайдя в вагон, где было много народу, и шум был такой, что если разговаривать вполголоса, то человек, стоящий в двух метрах от тебя, ничего не услышит. Все были чем-то заняты, даже когда я вошёл, никто не обратил внимание на меня.
Электричка остановилась на станции, чтобы принять в себя новых пассажиров, однако в наш вагон зашёл только один мужчина. На вид ему было лет 40-45, одет он был в чёрную майку не первой свежести, джинсы и немытые истасканные тёмно-синие ботинки. У него были чёрные волосы, как проволока, с сединой над ушами у висков. Лицо его было смуглым, грубым и морщинистым; крупный нос, большие уши и сухие продолговатые губы, как у наглых самцов, взгляд иуды, то есть подлеца и негодяя, массивный щетинистый подбородок с крупными скулами. Его рост был под 1,85 см, мужчина был полноват, но коренаст, руки были крупными, покрыты татуировками голых баб, со шрамами, такие руки обычно у грузчиков или работяг на заводских перифериях.
Наши взгляды пересеклись, и он посмотрел на меня своим коварным и хитрым взглядом, затем презрительно улыбнулся, как будто у меня на лице было что-то написано, выдающее меня как какую-нибудь местную путану или лёгкую жертву. Улыбнувшись, он показал мне свои жёлтые от табачного дыма зубы. В вагоне его никто не рассматривал, и никто не обратил на него внимания, кроме меня.
Вскоре электричка тронулась, до дома оставалось ещё 4 станции, далеко и равно расположенных друг от друга. Этот наглый самец потерялся в толпе вагона.
Я отвернулся, сев попой к проходу, а лицом к окну, и меня можно было принять за фигуристую, с широкими бёдрами девушку, если бы не моя мужская одежда. Глядя в окно, я лицезрел пробегающий мимо меня однотонный пейзаж с лесами, ручьями, посёлками-городами, заросшими пассажирскими платформами, и т.д.
Прямая железнодорожная линия перешла в кривую, и вагон накренило в мою сторону, так что меня прижало к стеклу. В этот момент я почувствовал, что кто-то тычком прижался каким-то выпуклым местом к моей попе. Затем ж.д. линия выпрямилась, и я отлип от стекла, но при этом тычки в мою попу уже остроконечным предметом продолжались. Я понял, что это тот самый грубый и наглый самец, я узнал это по запаху табака, выкуренной по случаю сигареты с ментолом на станции и пивного перегара, от которого моё стекло запотело, и я ничего не мог разглядеть в окне. Вздыбленный длинный хуй мужика со сливовой остроконечной залупой источал смазку, тыкаясь в мою попу, пытаясь попасть в ложбинку между ягодиц.
- Ну хватит Вам! - пролепетал я. - Я Вас даже не знаю, - продолжил я невнятно.
- Вот и познакомимся, соска, - низким голосом прошептал мне на ухо этот самец.
"Вот наглый, - подумал я, - но мне это так нравится - чувствовать себя беспомощной течной самкой".
И вот он, сделав очередной сильный тычок в мою попу, попал точно залупой, обтянутой тонкими джинсами, в мой узенький сфинктер, через мои тоненькие шорты.
- Ахх! - *******сь у меня; это был стон самки.
"Какой же у него толстый хуй!" - подумал я, ощущая его прижатым к моей попе.
Он почувствовал мою пассивность и беспомощность, прислонился ко мне, дыша на ухо. Его таз сделал опять трахательное движение, но в этот раз член плотнее прижался к моему сфинктеру.
Ощутив полностью мою расслабленность и свою вседозволенность, он взялся руками за мои бёдра и стал тереться хуем об мою ложбинку, пытаясь войти острой залупой в мою попу через ткань и презрительно шепча мне на ухо:
- Шлюха, уже тащишься от моего стояка?
- Вы же не собираетесь меня иметь? - жалобно произнёс я.
- Не ссы, я девочек не обижаю, только подрочишь мне и всё! - сказал он с улыбкой.
Он взял мою руку и положил её на свою торчащую пику, которая от напряжения натянула джинсы до предела, начал водить ею по своему коню, от корня к залупе.
- У Вас такой длинный, - массируя его член, прошептал я.
В воздухе витал запах похоти, джинсы были влажные и липкие, пахучий запах предэякулята источал этот член.
- Вооот тааак, дааа, блядина, - ругался он, когда я начал рукой гладить по стволу. - Массируй мой елдак, соска жопастая, - дразнил он меня. - Нравится, хуесоска? - прошептал он мне на ухо.
- Даа! - протянул я, как девочка.
- Давай, защеканка, сунь руку в джинсы, почувствуй моего коня, курва, - всё оскорблял он меня и продолжал материться, зная, что добьётся своего, не обращая внимания на мои просьбы.
Я сунул руку в джинсы и сразу почувствовал, как там липко от смазки и жарко от стоячего хуя. Рука двинулась дальше, скользя по мощному стволу, вниз к корню, оттягивая кожу на залупе, которая пачкала мою руку смазкой самца. Я чувствовал все вены и все неровности хуя, а также то, какой он длинный и жилистый. Его волосатый лобок царапал мою нежную руку.
- Ох... массируй... делай приятно своему ёбарю, сука дырявая... Даа, шалава, - приговаривал он, - воот таак, вторую руку суй, давалка панельная, - он взял меня за вторую руку и направил её в джинсы, а дальше отпустил, чтобы я сам закончил начатое действие.
Ремня на нём не было, так что я без особого труда всунул и вторую руку в джинсы, обхватив ладонью залупу. Она еле умещалась у меня в руке, острая и в то же время как слива, раздутая, вся скользкая от смазки. Я провёл пальцем по дырке, она была широкой и вся сочилась, другим пальцем я провёл по основанию уздечки. Мужик прижался ещё ближе к моему уху и прошептал:
- Вот бы туда твой девственный ротик, чтобы твой язык вафлёрши поласкал моего самца... Давалка, подстилка, - продолжал он.
- Вы же сказали, что только подрочить, и не более, - удивлённо сказал я.
- Да, да, только не здесь, - сказал он.
- А где? - спросил я. - Мне надо домой ехать.
- Мы быстро, не волнуйся, только помассируешь мне кудлак, и домой, - с ухмылкой сказал он.
Ох, я весь трясся, со мной так ещё никто не поступал - как с вещью.
И тут электричка стала притормаживать на какой-то станции, неизвестной мне. Мужик взял меня за руку и потащил к выходу из вагона, как куклу на поводке, как суку к неизбежной случке. Я подумал, что если побыстрее всё сделаю, то побыстрее приеду домой.
Мы вышли из вагона, кроме нас, никто не выходил, двери вагона закрылись, и мы остались одни. Мой поезд умчался куда-то прочь, а следующий должен был прибыть ещё не скоро. "Будь что будет", - подумал я, и сердце стало бешено колотиться; вокруг ни души, посёлок и рядом заброшенные дома метрах в 500 от нас.
Хуй мужика торчал, как шпага, из джинсов виднелась головка. Мужик взял меня за руку и потащил в сторону заброшенных домов, сказав:
- Не ссы, шлюха, только подрочишь мне, и всё, отпущу тебя.
- Хорошо, - ответил я, а у самого уже всё было мокрое, и это ещё сильнее меня завело.
Мы зашли в один из домов, там было немного грязно, везде валялись бутылки, шприцы, бычки, использованные презервативы, туалетная бумага. Мужик сразу стянул с себя джинсы, и я вживую увидел его длинный хуй. Остроконечная залупа доставала до середины живота, хуй был весь покрыт венами, яйца были волосатые, размером с куриное яйцо, там, наверное, литр пахучего семени был. Ёбарь начал дрочить свой хуй, его залупа то скрывалась, то появлялась.
- Нравится моя елда, петух? - с презрением в голосе и хитрой улыбкой произнёс он.
- Да, - ответил я.
Подойдя ко мне ближе, он сказал:
- Вставай на колени и дрочи мне, почувствуешь запах моего коня, - обругав меня ещё раз.
Я был как кролик, загипнотизированный его качающимся, как маятник, удавом.
- Но Вы же не будете иметь меня в рот? - спросил я.
- Нет, не робей, я же сказал, что подрочишь и всё, а я представлю, что ты сосёшь, стоя на коленях, - ответил он.
Я подошёл и встал на колени, мои пухлые губы самки оказались напротив его хуя. Взяв его член в руку, я начал дрочить. Член был таким же горячим и твёрдым, залупа выделяла смазку из уретры. Другой рукой я взялся за его яйца, мне казалось, что я чувствую, как в них переливается густая сперма самца.
- Нравятся мои яйца, потаскуха?
- Очень, - я начал массировать их.
- Оххх, какой же рот у тебя соблазнительный, блядина щекастая, - всё приговаривал он, смотря вниз своим звериным взглядом.
Он сделал полшага вперёд, таким образом его длинный хуй оказался в 10 сантиметрах от моих блядских девичьих губ с родинкой, которая ещё сильнее придавала пикантности ситуации. Он желал распечатать мой похотливый ротик до яиц. Какой же он был пахучий!
Взяв у основания в кулак член, головка которого была скрыта кожей, я увидел, что мои пальцы еле сомкнулись на стволе. Я сделал трахательное движение вверх-вниз, к основанию елдака, по его стволу. Когда я провёл рукой до корня члена, залупа раскрылась, сливовая, острая и с большой мутной каплей на верхушке, она источала аромат наглого самца.
- Дааа, сучка ебливая, - проговорил мужик, - а теперь поцелуй его по-французски, - добавил он со злобой и презрением в голосе. - 1 раз и всё.
- Но вы же без резины...
Только я это сказал, как он подался вперёд и прижал залупу к моим губам. Она была очень склизкая от предэякулята. От него пахло самцом, это был терпкий запах. Яйца, как магнит, подействовали на моё сознание, у меня помутнел рассудок; наверное, он не одного пассива развёл так на отсос.
- Не люблю през. Давай 1 раз и всё, соска, - проговорил он. - Хочу почувствовать твой язык.
Тут он начал водить головкой по моим губам, вафлить меня своей порочной смазкой, затем прижал хуй плотно к моим губам, давя тазом и другой рукой, находящейся на моём затылке. Меня это дико возбудило. Говорят, что у настоящих самцов выделяется фермент в области паха, от которого у сучки сразу возникает желание отдаться.
- Я шлюх без резинки пялю, - прохрипел он.
Как только я приоткрыл губы, высовывая язык, чтобы сделать французский поцелуй его залупе, мужик сразу же вошёл членом мне в рот под углом, так что головка члена ударилась мне в внутреннюю стенку щеки, пачкая её своей смазкой и сильно оттопырив. Поцелуй получился далеко не французским, и у меня сразу помутнело в голове. Этот запах пота, пахучесть самца и то, что он наплевал на мою осторожность из-за незащищённого секса, сильно возбудили меня.
- Клааасс! - произнёс он. - Распечатал твою соску, мокрощёлка, - пренебрежительно добавил он.
Я только помотал головой.
- Ах, кайф! Глотай мои соки, шлюшка, - выдавливая из хуя смазку, прошептал он. - Сын шалавы-вафлёрши, - унизительно и грубо он продолжил материться в том же духе.
И я начал глотать всё, что попало в рот из залупы; смазка была такая солёная, с привкусом рыбы.
- Ну как, вкусно, профурсетка ебливая? - дразня меня руганью, он начал крутить бёдрами, потираясь о стенки моего нежного блядского рта, оскверняя мой жадный до самцовой спермы ротик.
- У Вас вкусная смазка, - прошептал я, сделав похотливое лицо.
- Ещё бы не было вкусно. Хочешь полизать мне залупу?
- Дааа! Я хочу лизать и сосать Вашу залупу! Хочу лизать и сосать твою залупу!
- Хочешь взять залупу за щёчку? Поласкать её язычком, как девочка?
- Дааа, - и я начал совершать круговые движения языком.
- Дааа... вот так... классно сосёшь... как девочка... как шлюха... вот так... пососи мне залупу... вкусно?
- Очень вкусно... сладенький хуй...
- Вкусная залупа?
- Дааа... У Вас такая вкусная залупа...
- Твой рот - вафельница... Теперь, шлюха, языком от яиц до уздечки поласкай мой елдак, - подлым взглядом глядя на меня, сказал он.
Только что он говорил, что я только подрочу ему и всё, а теперь я стою на грязном полу, усыпанном презервативами, шприцами, мусором, с членом во рту перед этим наглым, охочим до шлюх самцом! Весь этот дом теперь заполнила похоть и презрение.
Я облизал губки, которые были смазаны его соком, затем поцеловал ещё раз залупу. От уздечки до яиц проходила дорожка стекающей по стволу смазки, и он хотел, чтобы я её убрал своим похотливыми нежными пухлыми губами. Я начал целовать, лизать кожаные мешки больших самцовых яиц, продвигаясь по нижней части горячего ствола своим блядским языком, ощущая жар хуя и все жилки на нём, слизывая смазку. Мой язычок тёплой змейкой изучал его впадинку на залупе. Я чувствовал себя самкой, давалкой, шалавой на трассе.
- Ооо... дааа... шалава, - рычал мой ёбарь. - Хуесос дырявый!
Видимо, он получал моральное удовольствие от процесса, так как именно он решал, куда его заведёт его похотливая фантазия.
- Ты первый раз сосёшь елду самца?
- Да, я девственница была ртом, - ответил я, сделав обиженное и похотливое лицо; мол, он меня испортил, теперь я не целка ртом, он распечатал меня, как и подобает наглому и хитрому самцу.
- Перед моим стояком ни одна шалава не устоит, - пояснил он.
Потом он набрал побольше слюны в рот, и я думал, он сейчас плюнет мне в лицо, но он сделал ещё пошлее и нахальнее: он плюнул на свою залупу, и харча растеклась по ней, перемешавшись со смазкой. Взяв меня за волосы, он сказал поцеловать мой хуй ещё раз.
- Да, поцелуй мой хуй с харчой, почисти его своим девственным языком.
Я открыл рот, и он сразу же рывком засадил мне хуй в рот наполовину.
- Воот тааак, облизывай мою головку, ебливая девочка. Вкусно?
- Дааа, - ответил я, член отдавал табаком и имел солоноватый привкус.
- Ласкай моего коня, целочка, - приговаривал мужик. - Ты хуесос, как твой папа... - и дальше он стал что-то говорить о моём отце, но я уже не слышал, я был как под гипнозом.
Затем он начал трахать меня в рот, засовывая иногда хуй рывком по яйца и матерясь при этом, я думал, он достанет в итоге мне до желудка.
- Глубже принимай своим ртом, сууукаа опущенная, - говорил он, доставая до гланд. - Это у тебя в генах, вааафлёёёрша...
Я только кивал. Когда он доставал хуй, то проводил залупой по внутренней части щеки, видимо, он не раз обвафливал девственных петухов.
- Ох... люблю таких молоденьких похотливых сучек... Хорошенькая сосочка... рабочий ротик...
Иногда он прижимал мою голову к своему паху, так что я целовал губами корень хуя.
Я как беззащитная овечка был перед его похотливыми и унижающими меня мыслями и словами.
- Аххх, я вижу, как раздулась твоя шея, ощущаю, как гланды массируют мою залупу! Каайф, курва... - приговаривал он. - Шлюшка, соска, недотрога течная, - рычал мой ёбарь.
Он крутил бёдрами, чтобы хуй тёрся о стенки гортани, иногда он поворачивал таз влево и вправо, и от этого моя голова следовала за ним. Языком я ласкал его уздечку, круговыми движениями проводил своим похотливым языком вокруг сливовой залупы, пытался залезть кончиком языка в его дырочку на залупе, откуда текла оскверняющая меня слизь.
Он поводил елдой по всему моему лицу: по подбородку, под глазами, по щекам, под носом. Потом он взял меня за волосы на затылке и слегка потянул вниз, сказав:
- Запрокинь немного назад голову. Хочу обвафлить твоё лицо, опущенная хуесоска.
Я сделал так, как он сказал. Таким образом, я оказался стоящим на коленях, с задранной головой и повёрнутым вверх лицом. Свой член незнакомец теперь клал мне на лицо - как бы сверху и продолжал водить им по всему лицу. Он немного поводил так членом, а потом начал приподнимать хуй от моего лица и снова опускать и класть на меня, при этом во время соприкосновения его члена с моим лицом раздавался небольшой шлепок. Он шлёпал так, сначала медленно опуская член, потом начал наращивать темп, головкой хуя бил по языку, вытряхивая всё новые порции предэякулята из уретры, брал мои волосы и вытирал ими свой испачканный хуй и яйца.
Со стороны это выглядело как ритуал посвящения в вафлёрши: молодой парень стоит на коленях перед здоровым самцом с хуем во рту. Он делал со мной, что хотел, и его это заводило; он унижал меня, как шалаву на трассе. Я был ебливой овцой в руках своего самца.
Так продолжалось 20 минут - 20 минут долгого отсоса, после чего он вынул хуй. От залупы к моему шаловливому языку тянулась нить из смазки и слюны. Конский стояк был весь мокрым от порочных соков похоти. Вдруг он сделал шаг назад и повернулся ко мне задом.
- А теперь полижи мою грязную дырочку своим язычком.
Я припал языком к его грязному, немытому сфинктеру, играясь с колечком по кругу, лизал яйца и снова возвращался к дырочке, засовывал в неё свой острый язычок.
- Дааа... лижиии... ебанашка, вафельница...
Я игрался с дырочкой, как вдруг он встал и, развернувшись ко мне лицом, сказал:
- Раздевайся и нагнись раком, я хочу подрочить между твоими девичьими ляжками, - и он указал на стол, который был полон валявшихся на нём свежеиспользованных резинок.
- Но Вы же не собираетесь меня трахать? - с большой надеждой в голосе спросил я.
- Нет, я подрочу и кончу тебе в рот. Хочешь мою вафлю проглотить, шлюха губастая? Я не кончал 3 месяца, - и он начал качать яйцами перед моим лицом, они тяжело перекатывались, указывая на количество содержимого в них.
- Да, только не трахайте меня, - попросил я его.
- Не буду, только подрочу между твоими блядскими ляхами, - проговорил он с хитрыми глазами.
Я подошёл к столу, на котором было много мусора, стянул штаны (напомню, я был без трусов) и лёг на него, отклячив свою девственную попу течной самки. Он стоял в метре от меня и говорил что-то грязное, утверждал, что моя жопа даст фору жопе любой сасной фитоняхи.
- Раздвинь ягодицы, шлюшка. Хочу на твой пряник посмотреть, хуесос, - он стоял и дрочил хуй.
Я развёл слегка половинки попы, это было сексуально.
- Вот так? - спросил я, похотливо посмотрев на него и прикусывая нижнюю губу, всю в смазке.
- Именно, сука, - выдал он, его глаза источали похоть. - Кобыла жопастая, - продолжил он оскорблять меня.
Его взору открылась узенькая розовенькая дырка сфинктера, чистая после бассейна, такая девственная, никем не тронутая, не познавшая ещё залупистые хуи самцов.
- Охх, блять, вот это вареник! - дроча свой кудлак, источавший аромат самца и оскверняющей похоти, заявил он. - Осеменять только надо таких похотливых целок, - сказал здоровый ёбарь с угрожающе направленным на меня стояком.
Он подошёл ко мне и жёстко положил руку на мою попу, так что пальцами достал до дырки.
- Да ты уже вся потекла, сучка течная, - похабно произнёс он.
Затем он плюнул на свою ладонь и начал растирать слюну по внутренней стороне моих бабских ляжек, хотя его хуй после моего рта в дополнительной смазке не нуждался. Он просунул горячий скользкий, как масло, от смазки хуй между моих девичьих ляжек до яиц, так что залупа торчала между ног, ниже паха, задевая мои яички размером с яйцо колибри. Я ладонью взял свой крохотный член вместе с яйцами и потянул их вверх, чтобы его елда не разбила их во время дрочки. В это время он раздвинул мои ягодицы и припал пальцем к розовому сфинктеру, играясь с ним, давя на колечко.
Он ускорил движения тазом, так что его залупа замелькала между моих ляжек с большой периодичностью. Я представил, что это могла бы быть моя дырка, и у меня аж забилось сердце.
Вдруг он остановился и вынул свой хуй, мои ляжки стали слипаться от его предэякулята. Он направил хуй к дырочке между моих булок, так что уздечка теперь задевала пульсирующий сфинктер.
- Сучка, обиженка, - шептал он мне, дыша табачным запахом.
И тут его влажная и острая залупа плотнее припала к сфинктеру, и он не стал её убирать. Я почувствовал негу похоти наглого самца. Он наклонился и спросил:
- Ты правда целка?
- Да, - ответил я.
- Я только поиграюсь с твоим пельменем, хорошо? - с хитринкой спросил незнакомец.
- Хорошо, - ответил я, подумав, что он не станет в меня входить без моего согласия.
Он начал сильно прижимать залупу к дырочке, водить по кругу, делая это так нагло и настырно, что мне казалось, что он нащупал точку G своей острой и грозной залупой.
Мне показалось, что он наигрался, и в этот момент он, уже смазав колечко сфинктера, просунул острие залупы в попу.
- Аххх! - простонал я. - У Вас такой острый! Оденьте през, - сказав это, я понял, что пропал: пускай насладится мной, мне не жалко, лишь бы през надел.
- Да, хорошо, - сказал он и взял упаковку с резинкой, открыл её и зачехлил свой хуй.
Я отвернулся от него, он что-то повозился, а потом я услышал, как что-то упало на пол, но не придал этому значения.
Он приставил сливовую залупу ко входу и стал играться со сфинктером, вызывая у меня стоны. Он поводил залупой по кругу колечка, затем ввёл кончик головки в узенькую писю, облокотился на меня и, взяв мои волосы у основания в кулак, так что мне стало больно, притянув мою голову к себе, рывком вошёл в мою киску сразу наполовину.
- Ну всё, был Сашка, а стал Маргариткой, вафлёрша в 5-м поколении, - сказал он.
- Ахх! - простонал я. - Вы такой толстый, - сказал я - теперь уже как девушка.
- Помассируй мне яйца, шлюха, - вдруг сказал он.
Я протянула руку вниз и стала гладить его большой кожаный мешок с бычьими яйцами. Далее обняла толстый корень, подняла руку выше к моей попе и вдруг обнаружила, что меня нагло развели.
- Вы что, не надели резинку? - чуть не со слезами на глазах спросила я.
- Нет, глупая сука, чувствуй мою елду каждой клеточкой своего вареника. Я теперь я обрю***у тебя, домой поедешь беременной соской, - и тут же вогнал член до яиц, да с таким рывком, что после удара его тела об меня на моей жопе пошли волны.
- Аййй, не надо, - попросила я овечьим голосом, залупа до пупка мне достала.
Мне было и больно, и приятно.
- Кааайф! - протянул он и сразу же вытащил свой член до длинной уздечки. - Люблю драть узеньких сучек, - произнеся это, он, направив залупу под углом, тут же ударил мою кобылью жопу жёстким волосатым тазом, загнав свой острый и толстый хуй мне в пузо.
- Ааай... кааак... жеее... бооольнооо, кааакооой оон боольшооой... - простонав, как самка, я испытала животный инстинкт - отдаться своему наглому, охочему до сук незнакомцу.
- Нравится, шлюшка дырявая? - прошептал он мне на ухо, крутя бёдрами.
- Аййй... дааа, ааай... - а он драконил мою писю.
Я повернулась к нему и посмотрела на него похотливо, прикусив нижнюю губу, затем полностью ощутила, что моя розовая и вся мокрая дырка обняла крупный корень горячего и жёсткого хуя самца.
- Люблю опускать целок и делать их вафлёрами... - шептал он мне на ухо, и это было так грязно.
Он лёг, распластавшись на мне, только таз двигался, рывками вбиваясь в мою сучью жопу, яйца тоже звонко бились об жопу, я чувствовал их своим сфинктером. Я лежал на куче презиков, бычков и туалетной бумаги и постанывал. Его хлопки то ускорялись, то он засовывал в меня глубоко хуй и начинал дёргать бёдрами, вызывая у меня боль вперемешку с похотью от такого обращения.
- Вот так, шалашовка... - шептал он, - теперь ты будешь девочкой. На тебе ещё... - с этими словами он вошёл ещё глубже. - Нравится, как я чешу тебе дырку, шкура?
- Ай, ай... даа...
Он трахал меня, вгоняя хуй по самые яйца, залупа доходила до пупка, а он приговаривал:
- Нравится, когда тебя пялят в твой вареник?
- Очень!
Я был, как бабочка, насажен на большой хуй дальнобойщика.
- Так-то соска, чувствуешь привкус моего хуя во рту?
- Чувствую.
- На, на, на, петух дырявый, ты теперь машка-давалка! Какая узенькая пися у тебя, тебе, наверное, больно? Да мне похуй, можешь не отвечать.
Он трахал меня, как куклу, с каждым его резким засаживанием стол двигался вперёд; иногда он вытаскивал хуй, оставляя внутри только залупу, и в этот момент крутил бёдрами, чтобы я сжимал его уздечку своим сфинктером.
Он долго смаковал еблю. В этот вечер он по полной программе мной насладился, реализуя все свои грязные и извращённо-унижающие фантазии.
В один момент он прорычал мне в ухо:
- Лови мой кефир в своё пузо, шалава.
- Не надо! - ответил я. - Давайте в рот, - но ему было похуй, и он вдавил в мои ягодицы член до упора; я думал, у меня развяжется пупок от его острой залупы самца.
Я чувствовал каждый выстрел его спермы в мой желудок, она была такая вязкая, и казалось, что она выйдет у меня через рот. Он крутил бёдрами, оскверняя стенки моей кишки и всё вокруг моей пизды.
- Какой кайф - сливать в целку! - прохрипел он, и мы так простояли 2 минуты, пока поток его спермы не иссяк.
Потом он звонко вытащил хуй, ещё твёрдый после ебли, весь в смазке, сперме и в моих и его слюнях. Он сильно хлопнул рукой меня по жопе, так что у меня на глаза навернулись слёзы обиды.
- Ай! - вскрикнул я.
Он закурил сигарету с ментолом и звонко рыгнул.
Я посмотрел в небольшое разбитое зеркало позади меня. Картина была очень развратная: молодой парень стоит раком на столе с голой женской белой попой и большим красным отпечатком ладони на ней, с прилипшим мусором, с дырой в жопе (я думал, через неё можно было увидеть моё горло), из неё густым потоком течёт молофья самца, переходя на мои все в слюнях и смазке жемчужно-белого цвета ляжки.
- Сделай мне отсос, почисти своим осквернённым язычком мой хуй, сучка, как это делала многим твоя мама-давалка, - он покачивал своим белым от спермы хуем, находившимся ещё в полной боевой готовности.
Я решил не спорить с ним, встал на колени и принялся обмывать его хуй.
Всегда засматривался на преподавателей вуза, часто писал на сайтах знакомств под женским псевдонимом другим мужикам, а в ответ получал фото вздыбленных членов с мутной капелькой вязкой и порочной смазки на крупной залупе. От этого я впадал в транс, как кролик перед удавом, хотел, чтобы меня использовали, как придорожную проститутку.
И вот однажды я шёл на станцию после посещения секции плавания (в которую я недавно записался), чтобы добраться до дома на электричке. В этот раз я не надел трусы, так как намочил их, а запасные забыл взять дома. Пришлось идти без них, да и на улице лето, было немного душно. Время шло к вечеру. Добравшись до станции, я привычно дождался электрички. Зайдя в вагон, где было много народу, и шум был такой, что если разговаривать вполголоса, то человек, стоящий в двух метрах от тебя, ничего не услышит. Все были чем-то заняты, даже когда я вошёл, никто не обратил внимание на меня.
Электричка остановилась на станции, чтобы принять в себя новых пассажиров, однако в наш вагон зашёл только один мужчина. На вид ему было лет 40-45, одет он был в чёрную майку не первой свежести, джинсы и немытые истасканные тёмно-синие ботинки. У него были чёрные волосы, как проволока, с сединой над ушами у висков. Лицо его было смуглым, грубым и морщинистым; крупный нос, большие уши и сухие продолговатые губы, как у наглых самцов, взгляд иуды, то есть подлеца и негодяя, массивный щетинистый подбородок с крупными скулами. Его рост был под 1,85 см, мужчина был полноват, но коренаст, руки были крупными, покрыты татуировками голых баб, со шрамами, такие руки обычно у грузчиков или работяг на заводских перифериях.
Наши взгляды пересеклись, и он посмотрел на меня своим коварным и хитрым взглядом, затем презрительно улыбнулся, как будто у меня на лице было что-то написано, выдающее меня как какую-нибудь местную путану или лёгкую жертву. Улыбнувшись, он показал мне свои жёлтые от табачного дыма зубы. В вагоне его никто не рассматривал, и никто не обратил на него внимания, кроме меня.
Вскоре электричка тронулась, до дома оставалось ещё 4 станции, далеко и равно расположенных друг от друга. Этот наглый самец потерялся в толпе вагона.
Я отвернулся, сев попой к проходу, а лицом к окну, и меня можно было принять за фигуристую, с широкими бёдрами девушку, если бы не моя мужская одежда. Глядя в окно, я лицезрел пробегающий мимо меня однотонный пейзаж с лесами, ручьями, посёлками-городами, заросшими пассажирскими платформами, и т.д.
Прямая железнодорожная линия перешла в кривую, и вагон накренило в мою сторону, так что меня прижало к стеклу. В этот момент я почувствовал, что кто-то тычком прижался каким-то выпуклым местом к моей попе. Затем ж.д. линия выпрямилась, и я отлип от стекла, но при этом тычки в мою попу уже остроконечным предметом продолжались. Я понял, что это тот самый грубый и наглый самец, я узнал это по запаху табака, выкуренной по случаю сигареты с ментолом на станции и пивного перегара, от которого моё стекло запотело, и я ничего не мог разглядеть в окне. Вздыбленный длинный хуй мужика со сливовой остроконечной залупой источал смазку, тыкаясь в мою попу, пытаясь попасть в ложбинку между ягодиц.
- Ну хватит Вам! - пролепетал я. - Я Вас даже не знаю, - продолжил я невнятно.
- Вот и познакомимся, соска, - низким голосом прошептал мне на ухо этот самец.
"Вот наглый, - подумал я, - но мне это так нравится - чувствовать себя беспомощной течной самкой".
И вот он, сделав очередной сильный тычок в мою попу, попал точно залупой, обтянутой тонкими джинсами, в мой узенький сфинктер, через мои тоненькие шорты.
- Ахх! - *******сь у меня; это был стон самки.
"Какой же у него толстый хуй!" - подумал я, ощущая его прижатым к моей попе.
Он почувствовал мою пассивность и беспомощность, прислонился ко мне, дыша на ухо. Его таз сделал опять трахательное движение, но в этот раз член плотнее прижался к моему сфинктеру.
Ощутив полностью мою расслабленность и свою вседозволенность, он взялся руками за мои бёдра и стал тереться хуем об мою ложбинку, пытаясь войти острой залупой в мою попу через ткань и презрительно шепча мне на ухо:
- Шлюха, уже тащишься от моего стояка?
- Вы же не собираетесь меня иметь? - жалобно произнёс я.
- Не ссы, я девочек не обижаю, только подрочишь мне и всё! - сказал он с улыбкой.
Он взял мою руку и положил её на свою торчащую пику, которая от напряжения натянула джинсы до предела, начал водить ею по своему коню, от корня к залупе.
- У Вас такой длинный, - массируя его член, прошептал я.
В воздухе витал запах похоти, джинсы были влажные и липкие, пахучий запах предэякулята источал этот член.
- Вооот тааак, дааа, блядина, - ругался он, когда я начал рукой гладить по стволу. - Массируй мой елдак, соска жопастая, - дразнил он меня. - Нравится, хуесоска? - прошептал он мне на ухо.
- Даа! - протянул я, как девочка.
- Давай, защеканка, сунь руку в джинсы, почувствуй моего коня, курва, - всё оскорблял он меня и продолжал материться, зная, что добьётся своего, не обращая внимания на мои просьбы.
Я сунул руку в джинсы и сразу почувствовал, как там липко от смазки и жарко от стоячего хуя. Рука двинулась дальше, скользя по мощному стволу, вниз к корню, оттягивая кожу на залупе, которая пачкала мою руку смазкой самца. Я чувствовал все вены и все неровности хуя, а также то, какой он длинный и жилистый. Его волосатый лобок царапал мою нежную руку.
- Ох... массируй... делай приятно своему ёбарю, сука дырявая... Даа, шалава, - приговаривал он, - воот таак, вторую руку суй, давалка панельная, - он взял меня за вторую руку и направил её в джинсы, а дальше отпустил, чтобы я сам закончил начатое действие.
Ремня на нём не было, так что я без особого труда всунул и вторую руку в джинсы, обхватив ладонью залупу. Она еле умещалась у меня в руке, острая и в то же время как слива, раздутая, вся скользкая от смазки. Я провёл пальцем по дырке, она была широкой и вся сочилась, другим пальцем я провёл по основанию уздечки. Мужик прижался ещё ближе к моему уху и прошептал:
- Вот бы туда твой девственный ротик, чтобы твой язык вафлёрши поласкал моего самца... Давалка, подстилка, - продолжал он.
- Вы же сказали, что только подрочить, и не более, - удивлённо сказал я.
- Да, да, только не здесь, - сказал он.
- А где? - спросил я. - Мне надо домой ехать.
- Мы быстро, не волнуйся, только помассируешь мне кудлак, и домой, - с ухмылкой сказал он.
Ох, я весь трясся, со мной так ещё никто не поступал - как с вещью.
И тут электричка стала притормаживать на какой-то станции, неизвестной мне. Мужик взял меня за руку и потащил к выходу из вагона, как куклу на поводке, как суку к неизбежной случке. Я подумал, что если побыстрее всё сделаю, то побыстрее приеду домой.
Мы вышли из вагона, кроме нас, никто не выходил, двери вагона закрылись, и мы остались одни. Мой поезд умчался куда-то прочь, а следующий должен был прибыть ещё не скоро. "Будь что будет", - подумал я, и сердце стало бешено колотиться; вокруг ни души, посёлок и рядом заброшенные дома метрах в 500 от нас.
Хуй мужика торчал, как шпага, из джинсов виднелась головка. Мужик взял меня за руку и потащил в сторону заброшенных домов, сказав:
- Не ссы, шлюха, только подрочишь мне, и всё, отпущу тебя.
- Хорошо, - ответил я, а у самого уже всё было мокрое, и это ещё сильнее меня завело.
Мы зашли в один из домов, там было немного грязно, везде валялись бутылки, шприцы, бычки, использованные презервативы, туалетная бумага. Мужик сразу стянул с себя джинсы, и я вживую увидел его длинный хуй. Остроконечная залупа доставала до середины живота, хуй был весь покрыт венами, яйца были волосатые, размером с куриное яйцо, там, наверное, литр пахучего семени был. Ёбарь начал дрочить свой хуй, его залупа то скрывалась, то появлялась.
- Нравится моя елда, петух? - с презрением в голосе и хитрой улыбкой произнёс он.
- Да, - ответил я.
Подойдя ко мне ближе, он сказал:
- Вставай на колени и дрочи мне, почувствуешь запах моего коня, - обругав меня ещё раз.
Я был как кролик, загипнотизированный его качающимся, как маятник, удавом.
- Но Вы же не будете иметь меня в рот? - спросил я.
- Нет, не робей, я же сказал, что подрочишь и всё, а я представлю, что ты сосёшь, стоя на коленях, - ответил он.
Я подошёл и встал на колени, мои пухлые губы самки оказались напротив его хуя. Взяв его член в руку, я начал дрочить. Член был таким же горячим и твёрдым, залупа выделяла смазку из уретры. Другой рукой я взялся за его яйца, мне казалось, что я чувствую, как в них переливается густая сперма самца.
- Нравятся мои яйца, потаскуха?
- Очень, - я начал массировать их.
- Оххх, какой же рот у тебя соблазнительный, блядина щекастая, - всё приговаривал он, смотря вниз своим звериным взглядом.
Он сделал полшага вперёд, таким образом его длинный хуй оказался в 10 сантиметрах от моих блядских девичьих губ с родинкой, которая ещё сильнее придавала пикантности ситуации. Он желал распечатать мой похотливый ротик до яиц. Какой же он был пахучий!
Взяв у основания в кулак член, головка которого была скрыта кожей, я увидел, что мои пальцы еле сомкнулись на стволе. Я сделал трахательное движение вверх-вниз, к основанию елдака, по его стволу. Когда я провёл рукой до корня члена, залупа раскрылась, сливовая, острая и с большой мутной каплей на верхушке, она источала аромат наглого самца.
- Дааа, сучка ебливая, - проговорил мужик, - а теперь поцелуй его по-французски, - добавил он со злобой и презрением в голосе. - 1 раз и всё.
- Но вы же без резины...
Только я это сказал, как он подался вперёд и прижал залупу к моим губам. Она была очень склизкая от предэякулята. От него пахло самцом, это был терпкий запах. Яйца, как магнит, подействовали на моё сознание, у меня помутнел рассудок; наверное, он не одного пассива развёл так на отсос.
- Не люблю през. Давай 1 раз и всё, соска, - проговорил он. - Хочу почувствовать твой язык.
Тут он начал водить головкой по моим губам, вафлить меня своей порочной смазкой, затем прижал хуй плотно к моим губам, давя тазом и другой рукой, находящейся на моём затылке. Меня это дико возбудило. Говорят, что у настоящих самцов выделяется фермент в области паха, от которого у сучки сразу возникает желание отдаться.
- Я шлюх без резинки пялю, - прохрипел он.
Как только я приоткрыл губы, высовывая язык, чтобы сделать французский поцелуй его залупе, мужик сразу же вошёл членом мне в рот под углом, так что головка члена ударилась мне в внутреннюю стенку щеки, пачкая её своей смазкой и сильно оттопырив. Поцелуй получился далеко не французским, и у меня сразу помутнело в голове. Этот запах пота, пахучесть самца и то, что он наплевал на мою осторожность из-за незащищённого секса, сильно возбудили меня.
- Клааасс! - произнёс он. - Распечатал твою соску, мокрощёлка, - пренебрежительно добавил он.
Я только помотал головой.
- Ах, кайф! Глотай мои соки, шлюшка, - выдавливая из хуя смазку, прошептал он. - Сын шалавы-вафлёрши, - унизительно и грубо он продолжил материться в том же духе.
И я начал глотать всё, что попало в рот из залупы; смазка была такая солёная, с привкусом рыбы.
- Ну как, вкусно, профурсетка ебливая? - дразня меня руганью, он начал крутить бёдрами, потираясь о стенки моего нежного блядского рта, оскверняя мой жадный до самцовой спермы ротик.
- У Вас вкусная смазка, - прошептал я, сделав похотливое лицо.
- Ещё бы не было вкусно. Хочешь полизать мне залупу?
- Дааа! Я хочу лизать и сосать Вашу залупу! Хочу лизать и сосать твою залупу!
- Хочешь взять залупу за щёчку? Поласкать её язычком, как девочка?
- Дааа, - и я начал совершать круговые движения языком.
- Дааа... вот так... классно сосёшь... как девочка... как шлюха... вот так... пососи мне залупу... вкусно?
- Очень вкусно... сладенький хуй...
- Вкусная залупа?
- Дааа... У Вас такая вкусная залупа...
- Твой рот - вафельница... Теперь, шлюха, языком от яиц до уздечки поласкай мой елдак, - подлым взглядом глядя на меня, сказал он.
Только что он говорил, что я только подрочу ему и всё, а теперь я стою на грязном полу, усыпанном презервативами, шприцами, мусором, с членом во рту перед этим наглым, охочим до шлюх самцом! Весь этот дом теперь заполнила похоть и презрение.
Я облизал губки, которые были смазаны его соком, затем поцеловал ещё раз залупу. От уздечки до яиц проходила дорожка стекающей по стволу смазки, и он хотел, чтобы я её убрал своим похотливыми нежными пухлыми губами. Я начал целовать, лизать кожаные мешки больших самцовых яиц, продвигаясь по нижней части горячего ствола своим блядским языком, ощущая жар хуя и все жилки на нём, слизывая смазку. Мой язычок тёплой змейкой изучал его впадинку на залупе. Я чувствовал себя самкой, давалкой, шалавой на трассе.
- Ооо... дааа... шалава, - рычал мой ёбарь. - Хуесос дырявый!
Видимо, он получал моральное удовольствие от процесса, так как именно он решал, куда его заведёт его похотливая фантазия.
- Ты первый раз сосёшь елду самца?
- Да, я девственница была ртом, - ответил я, сделав обиженное и похотливое лицо; мол, он меня испортил, теперь я не целка ртом, он распечатал меня, как и подобает наглому и хитрому самцу.
- Перед моим стояком ни одна шалава не устоит, - пояснил он.
Потом он набрал побольше слюны в рот, и я думал, он сейчас плюнет мне в лицо, но он сделал ещё пошлее и нахальнее: он плюнул на свою залупу, и харча растеклась по ней, перемешавшись со смазкой. Взяв меня за волосы, он сказал поцеловать мой хуй ещё раз.
- Да, поцелуй мой хуй с харчой, почисти его своим девственным языком.
Я открыл рот, и он сразу же рывком засадил мне хуй в рот наполовину.
- Воот тааак, облизывай мою головку, ебливая девочка. Вкусно?
- Дааа, - ответил я, член отдавал табаком и имел солоноватый привкус.
- Ласкай моего коня, целочка, - приговаривал мужик. - Ты хуесос, как твой папа... - и дальше он стал что-то говорить о моём отце, но я уже не слышал, я был как под гипнозом.
Затем он начал трахать меня в рот, засовывая иногда хуй рывком по яйца и матерясь при этом, я думал, он достанет в итоге мне до желудка.
- Глубже принимай своим ртом, сууукаа опущенная, - говорил он, доставая до гланд. - Это у тебя в генах, вааафлёёёрша...
Я только кивал. Когда он доставал хуй, то проводил залупой по внутренней части щеки, видимо, он не раз обвафливал девственных петухов.
- Ох... люблю таких молоденьких похотливых сучек... Хорошенькая сосочка... рабочий ротик...
Иногда он прижимал мою голову к своему паху, так что я целовал губами корень хуя.
Я как беззащитная овечка был перед его похотливыми и унижающими меня мыслями и словами.
- Аххх, я вижу, как раздулась твоя шея, ощущаю, как гланды массируют мою залупу! Каайф, курва... - приговаривал он. - Шлюшка, соска, недотрога течная, - рычал мой ёбарь.
Он крутил бёдрами, чтобы хуй тёрся о стенки гортани, иногда он поворачивал таз влево и вправо, и от этого моя голова следовала за ним. Языком я ласкал его уздечку, круговыми движениями проводил своим похотливым языком вокруг сливовой залупы, пытался залезть кончиком языка в его дырочку на залупе, откуда текла оскверняющая меня слизь.
Он поводил елдой по всему моему лицу: по подбородку, под глазами, по щекам, под носом. Потом он взял меня за волосы на затылке и слегка потянул вниз, сказав:
- Запрокинь немного назад голову. Хочу обвафлить твоё лицо, опущенная хуесоска.
Я сделал так, как он сказал. Таким образом, я оказался стоящим на коленях, с задранной головой и повёрнутым вверх лицом. Свой член незнакомец теперь клал мне на лицо - как бы сверху и продолжал водить им по всему лицу. Он немного поводил так членом, а потом начал приподнимать хуй от моего лица и снова опускать и класть на меня, при этом во время соприкосновения его члена с моим лицом раздавался небольшой шлепок. Он шлёпал так, сначала медленно опуская член, потом начал наращивать темп, головкой хуя бил по языку, вытряхивая всё новые порции предэякулята из уретры, брал мои волосы и вытирал ими свой испачканный хуй и яйца.
Со стороны это выглядело как ритуал посвящения в вафлёрши: молодой парень стоит на коленях перед здоровым самцом с хуем во рту. Он делал со мной, что хотел, и его это заводило; он унижал меня, как шалаву на трассе. Я был ебливой овцой в руках своего самца.
Так продолжалось 20 минут - 20 минут долгого отсоса, после чего он вынул хуй. От залупы к моему шаловливому языку тянулась нить из смазки и слюны. Конский стояк был весь мокрым от порочных соков похоти. Вдруг он сделал шаг назад и повернулся ко мне задом.
- А теперь полижи мою грязную дырочку своим язычком.
Я припал языком к его грязному, немытому сфинктеру, играясь с колечком по кругу, лизал яйца и снова возвращался к дырочке, засовывал в неё свой острый язычок.
- Дааа... лижиии... ебанашка, вафельница...
Я игрался с дырочкой, как вдруг он встал и, развернувшись ко мне лицом, сказал:
- Раздевайся и нагнись раком, я хочу подрочить между твоими девичьими ляжками, - и он указал на стол, который был полон валявшихся на нём свежеиспользованных резинок.
- Но Вы же не собираетесь меня трахать? - с большой надеждой в голосе спросил я.
- Нет, я подрочу и кончу тебе в рот. Хочешь мою вафлю проглотить, шлюха губастая? Я не кончал 3 месяца, - и он начал качать яйцами перед моим лицом, они тяжело перекатывались, указывая на количество содержимого в них.
- Да, только не трахайте меня, - попросил я его.
- Не буду, только подрочу между твоими блядскими ляхами, - проговорил он с хитрыми глазами.
Я подошёл к столу, на котором было много мусора, стянул штаны (напомню, я был без трусов) и лёг на него, отклячив свою девственную попу течной самки. Он стоял в метре от меня и говорил что-то грязное, утверждал, что моя жопа даст фору жопе любой сасной фитоняхи.
- Раздвинь ягодицы, шлюшка. Хочу на твой пряник посмотреть, хуесос, - он стоял и дрочил хуй.
Я развёл слегка половинки попы, это было сексуально.
- Вот так? - спросил я, похотливо посмотрев на него и прикусывая нижнюю губу, всю в смазке.
- Именно, сука, - выдал он, его глаза источали похоть. - Кобыла жопастая, - продолжил он оскорблять меня.
Его взору открылась узенькая розовенькая дырка сфинктера, чистая после бассейна, такая девственная, никем не тронутая, не познавшая ещё залупистые хуи самцов.
- Охх, блять, вот это вареник! - дроча свой кудлак, источавший аромат самца и оскверняющей похоти, заявил он. - Осеменять только надо таких похотливых целок, - сказал здоровый ёбарь с угрожающе направленным на меня стояком.
Он подошёл ко мне и жёстко положил руку на мою попу, так что пальцами достал до дырки.
- Да ты уже вся потекла, сучка течная, - похабно произнёс он.
Затем он плюнул на свою ладонь и начал растирать слюну по внутренней стороне моих бабских ляжек, хотя его хуй после моего рта в дополнительной смазке не нуждался. Он просунул горячий скользкий, как масло, от смазки хуй между моих девичьих ляжек до яиц, так что залупа торчала между ног, ниже паха, задевая мои яички размером с яйцо колибри. Я ладонью взял свой крохотный член вместе с яйцами и потянул их вверх, чтобы его елда не разбила их во время дрочки. В это время он раздвинул мои ягодицы и припал пальцем к розовому сфинктеру, играясь с ним, давя на колечко.
Он ускорил движения тазом, так что его залупа замелькала между моих ляжек с большой периодичностью. Я представил, что это могла бы быть моя дырка, и у меня аж забилось сердце.
Вдруг он остановился и вынул свой хуй, мои ляжки стали слипаться от его предэякулята. Он направил хуй к дырочке между моих булок, так что уздечка теперь задевала пульсирующий сфинктер.
- Сучка, обиженка, - шептал он мне, дыша табачным запахом.
И тут его влажная и острая залупа плотнее припала к сфинктеру, и он не стал её убирать. Я почувствовал негу похоти наглого самца. Он наклонился и спросил:
- Ты правда целка?
- Да, - ответил я.
- Я только поиграюсь с твоим пельменем, хорошо? - с хитринкой спросил незнакомец.
- Хорошо, - ответил я, подумав, что он не станет в меня входить без моего согласия.
Он начал сильно прижимать залупу к дырочке, водить по кругу, делая это так нагло и настырно, что мне казалось, что он нащупал точку G своей острой и грозной залупой.
Мне показалось, что он наигрался, и в этот момент он, уже смазав колечко сфинктера, просунул острие залупы в попу.
- Аххх! - простонал я. - У Вас такой острый! Оденьте през, - сказав это, я понял, что пропал: пускай насладится мной, мне не жалко, лишь бы през надел.
- Да, хорошо, - сказал он и взял упаковку с резинкой, открыл её и зачехлил свой хуй.
Я отвернулся от него, он что-то повозился, а потом я услышал, как что-то упало на пол, но не придал этому значения.
Он приставил сливовую залупу ко входу и стал играться со сфинктером, вызывая у меня стоны. Он поводил залупой по кругу колечка, затем ввёл кончик головки в узенькую писю, облокотился на меня и, взяв мои волосы у основания в кулак, так что мне стало больно, притянув мою голову к себе, рывком вошёл в мою киску сразу наполовину.
- Ну всё, был Сашка, а стал Маргариткой, вафлёрша в 5-м поколении, - сказал он.
- Ахх! - простонал я. - Вы такой толстый, - сказал я - теперь уже как девушка.
- Помассируй мне яйца, шлюха, - вдруг сказал он.
Я протянула руку вниз и стала гладить его большой кожаный мешок с бычьими яйцами. Далее обняла толстый корень, подняла руку выше к моей попе и вдруг обнаружила, что меня нагло развели.
- Вы что, не надели резинку? - чуть не со слезами на глазах спросила я.
- Нет, глупая сука, чувствуй мою елду каждой клеточкой своего вареника. Я теперь я обрю***у тебя, домой поедешь беременной соской, - и тут же вогнал член до яиц, да с таким рывком, что после удара его тела об меня на моей жопе пошли волны.
- Аййй, не надо, - попросила я овечьим голосом, залупа до пупка мне достала.
Мне было и больно, и приятно.
- Кааайф! - протянул он и сразу же вытащил свой член до длинной уздечки. - Люблю драть узеньких сучек, - произнеся это, он, направив залупу под углом, тут же ударил мою кобылью жопу жёстким волосатым тазом, загнав свой острый и толстый хуй мне в пузо.
- Ааай... кааак... жеее... бооольнооо, кааакооой оон боольшооой... - простонав, как самка, я испытала животный инстинкт - отдаться своему наглому, охочему до сук незнакомцу.
- Нравится, шлюшка дырявая? - прошептал он мне на ухо, крутя бёдрами.
- Аййй... дааа, ааай... - а он драконил мою писю.
Я повернулась к нему и посмотрела на него похотливо, прикусив нижнюю губу, затем полностью ощутила, что моя розовая и вся мокрая дырка обняла крупный корень горячего и жёсткого хуя самца.
- Люблю опускать целок и делать их вафлёрами... - шептал он мне на ухо, и это было так грязно.
Он лёг, распластавшись на мне, только таз двигался, рывками вбиваясь в мою сучью жопу, яйца тоже звонко бились об жопу, я чувствовал их своим сфинктером. Я лежал на куче презиков, бычков и туалетной бумаги и постанывал. Его хлопки то ускорялись, то он засовывал в меня глубоко хуй и начинал дёргать бёдрами, вызывая у меня боль вперемешку с похотью от такого обращения.
- Вот так, шалашовка... - шептал он, - теперь ты будешь девочкой. На тебе ещё... - с этими словами он вошёл ещё глубже. - Нравится, как я чешу тебе дырку, шкура?
- Ай, ай... даа...
Он трахал меня, вгоняя хуй по самые яйца, залупа доходила до пупка, а он приговаривал:
- Нравится, когда тебя пялят в твой вареник?
- Очень!
Я был, как бабочка, насажен на большой хуй дальнобойщика.
- Так-то соска, чувствуешь привкус моего хуя во рту?
- Чувствую.
- На, на, на, петух дырявый, ты теперь машка-давалка! Какая узенькая пися у тебя, тебе, наверное, больно? Да мне похуй, можешь не отвечать.
Он трахал меня, как куклу, с каждым его резким засаживанием стол двигался вперёд; иногда он вытаскивал хуй, оставляя внутри только залупу, и в этот момент крутил бёдрами, чтобы я сжимал его уздечку своим сфинктером.
Он долго смаковал еблю. В этот вечер он по полной программе мной насладился, реализуя все свои грязные и извращённо-унижающие фантазии.
В один момент он прорычал мне в ухо:
- Лови мой кефир в своё пузо, шалава.
- Не надо! - ответил я. - Давайте в рот, - но ему было похуй, и он вдавил в мои ягодицы член до упора; я думал, у меня развяжется пупок от его острой залупы самца.
Я чувствовал каждый выстрел его спермы в мой желудок, она была такая вязкая, и казалось, что она выйдет у меня через рот. Он крутил бёдрами, оскверняя стенки моей кишки и всё вокруг моей пизды.
- Какой кайф - сливать в целку! - прохрипел он, и мы так простояли 2 минуты, пока поток его спермы не иссяк.
Потом он звонко вытащил хуй, ещё твёрдый после ебли, весь в смазке, сперме и в моих и его слюнях. Он сильно хлопнул рукой меня по жопе, так что у меня на глаза навернулись слёзы обиды.
- Ай! - вскрикнул я.
Он закурил сигарету с ментолом и звонко рыгнул.
Я посмотрел в небольшое разбитое зеркало позади меня. Картина была очень развратная: молодой парень стоит раком на столе с голой женской белой попой и большим красным отпечатком ладони на ней, с прилипшим мусором, с дырой в жопе (я думал, через неё можно было увидеть моё горло), из неё густым потоком течёт молофья самца, переходя на мои все в слюнях и смазке жемчужно-белого цвета ляжки.
- Сделай мне отсос, почисти своим осквернённым язычком мой хуй, сучка, как это делала многим твоя мама-давалка, - он покачивал своим белым от спермы хуем, находившимся ещё в полной боевой готовности.
Я решил не спорить с ним, встал на колени и принялся обмывать его хуй.
5年前
